Да, зарплаты действительно росли в период инфляции, но недостаточно, чтобы компенсировать рост стоимости жизни. В первом квартале 2023 года средний рост номинальной зарплаты в богатых странах ОЭСР составил 5,6%. Это значит, что в среднем работник получал больше денег, чем раньше. Однако реальная зарплата с учетом роста цен снизилась. Ее рост составил минус 3,8%.

Другими словами, повышение зарплат, которое должно было компенсировать рост цен, оказалось недостаточным. Оно не покрыло потери в покупательной способности. Важно, что это падение реальных зарплат не ограничилось первым кварталом 2023 года.

ОЭСР также предоставляет данные о совокупном изменении номинальных и реальных зарплат, то есть о том, насколько выросли номинальные и реальные зарплаты с периода до пандемии, с четвертого квартала 2019 года по четвертый квартал 2022 года.

Если учитывать этот период целиком, то в целом реальные зарплаты по-прежнему снижаются – их совокупный рост составил 2,2%.

На рисунке 6.2 – сравнение этих двух показателей для стран ОЭСР. Оно наглядно демонстрирует, что рост реальных зарплат был положительным лишь в нескольких странах, и даже там он был незначительным.

Рис. 6.2. Совокупное изменение номинальных и реальных почасовых зарплат в странах ОЭСР (24)

Источник: ОЭСР.

Короче говоря, если конфликт и был, то выиграл его не работник.

Как мы уже отмечали, главная причина состоит в том, что в наше время работники гораздо слабее, чем были в 1970-е. За последние десятилетия резко сократилась плотность профсоюзов, что серьезно подорвало их переговорную силу. С ослаблением влияния профсоюзов связь между ростом зарплат и инфляцией стала значительно хуже. К этому добавляется еще один факт: как показали Дэвид Бланшфлауэр и Алекс Брайсон, повышение процентных ставок центральными банками напрямую подрывает способность низкооплачиваемых работников поддерживать свой уровень потребления за счет кредитов (25).

Кредиты становятся дороже ® потребление падает ® спрос на товары и услуги снижается ® экономика замедляется ® а вместе с этим растет риск безработицы для тех, кто и так находится в уязвимом положении.

В то же время фирмы – по крайней мере многие из них – вышли из инфляции победителями (26).

Мы уже говорили в главе 3 о так называемой «инфляции жадности», или, точнее, инфляции со стороны продавцов. Тогда мы пришли к выводу, что доказательства в ее пользу есть, но они неоднозначны. Эта оценка остается актуальной, если говорить о главных движущих силах инфляции в разных странах, особенно о ее первопричинах.

Однако в отдельных случаях существует множество свидетельств, как компании использовали инфляцию, чтобы получить значительно более высокую прибыль, чем раньше, и все это происходило на фоне застоя в росте реальных зарплат. Другими словами, работники были слишком слабы, чтобы добиться повышения доходов, а фирмы воспользовались этим дисбалансом, чтобы поднять цены выше, чем требовали издержки.

В этом, впрочем, нет ничего удивительного. Еще Адам Смит отмечал: «Высокая прибыль повышает цену труда гораздо сильнее, чем высокая зарплата» (27).

Сегодняшние данные подтверждают эти слова. По оценке МВФ, в Европе рост корпоративной прибыли составил почти половину (45%) роста цен в 2022–2023 годах – как видно на рисунке 6.3. Вторым основным фактором стала инфляция импортных цен из-за сбоев в цепочках поставок – на их долю пришлось 40% роста. А вот рост затрат на рабочую силу внес лишь незначительный вклад в общее повышение цен.

В своем исследовании МВФ отметил: компании перекладывали на потребителей не просто рост издержек. Их прибыль превысила тот уровень, который был бы необходим для покрытия роста стоимости промежуточных товаров. В результате фирмы оказались в лучшем положении, чем работники (28). Реальная прибыль, скорректированная с учетом инфляции, оказалась на 1% выше докризисного уровня. Затраты на оплату труда – на 2% ниже докризисной тенденции. В сумме – это крупная победа бизнеса.

Рис. 6.3. Вклад корпоративных прибылей и затрат на рабочую силу в инфляцию в США и в зоне евро (29): A – CША, Б – зона евро

Источник: график по данным Юнга и Хейеса (2023) на основе исследования Хансена и др. (2023). Прибыль на единицу – это прибыль на единицу ВВП, затраты на труд на единицу – оплата труда на единицу реального ВВП, налоги на единицу – налоги за вычетом субсидий на единицу ВВП.

В США картина была схожей, но с нюансами: прибыли начали расти раньше, чем в Европе, но позже к ним добавился и рост затрат на рабочую силу (30).