В конце 2022 года макроэкономист Оливье Бланшар отметил, что «в дискуссиях об инфляции и политике центральных банков часто упускается из виду один важный момент»: «Инфляция – это по сути результат распределительного конфликта между фирмами, работниками и налогоплательщиками. Она прекращается только тогда, когда все стороны вынуждены принять результат» (21).

Что он имел в виду, называя инфляцию конфликтом? Говоря о конфликте между ростом цен и ростом зарплат, он на самом деле подразумевал столкновение интересов работников и компаний.

Что такое экономика? Этот вопрос задают редко, хотя задавать его стоит. Если определять ее через объем выпуска – валовой внутренний продукт (ВВП), то это просто число работников, умноженное на количество отработанных часов, умноженное на количество и качество используемого капитала. Этого достаточно, чтобы объяснить, сколько товара производится, но это ничего не говорит о том, как этот продукт распределяется.

Кто получает свою долю – и почему именно такую? В обычные времена этот вопрос остается на заднем плане. Мы принимаем как самоочевидную истину микроэкономики утверждение, что «работники получают столько, сколько приносят своим трудом». (Оставим в стороне вопрос, почему банкиры зарабатывают в сотни раз больше медсестер. Действительно ли их вклад в производство так сильно превосходит вклад всех остальных?)

Вот только в периоды инфляции этот скрытый конфликт выходит на поверхность. Фирмы стремятся повысить цены, чтобы компенсировать рост издержек, включая расходы на оплату труда. В то же время работники требуют повышения зарплат, чтобы сохранить свою покупательную способность. Именно в этом и заключается конфликт. Все это – еще одна форма той самой истории о рынке труда, которую мы разбирали в главе 4.

Бланшар отмечает: давление может исходить извне – например, из-за резкого роста цен на энергию. Из-за этого фирмы повышают цены, чтобы отразить возросшие издержки на промежуточные товары.

Однако источником давления может быть и нечто глубоко внутреннее для самой капиталистической системы – возможность работников использовать благоприятные условия для переговоров о повышении зарплат в условиях роста цен.

Это, как вы помните, механизм, лежащий в основе спирали «цены – заработная плата», возникающей в рамках кривой Филлипса.

Кривая Филлипса описывает мир, в котором по крайней мере в теории для снижения инфляции необходим рост безработицы.

Напротив, если безработица слишком низка, работники получают возможность требовать более высокую заработную плату, поскольку у них есть выбор между множеством свободных рабочих мест. Такой «напряженный» рынок труда толкает зарплаты вверх, а поскольку предприятиям приходится предлагать более высокие зарплаты, чтобы привлечь ограниченное число работников, они перекладывают издержки в виде повышения цен на свои товары и услуги, чтобы сохранить прибыль. Отсюда и возникает инфляция. В таком мире крайне сложно определить, кто от нее выигрывает, поскольку в целом все что-то теряют. Каждый одновременно оказывается временным победителем и постоянным проигравшим.

Этот конфликт глубоко беспокоит центральные банки.

Президент Европейского центрального банка Кристин Лагард заявила в феврале 2023 года: «Анализируя рынок труда, мы видим, что заработные платы растут быстрее, что поддерживается устойчивая динамика занятости, а главной темой переговоров становится возможность частичного восстановления покупательной способности в условиях высокой инфляции. И хотя большинство показателей долгосрочных инфляционных ожиданий остаются на уровне 2%, эти данные требуют постоянного наблюдения» (22).

Другими словами, ЕЦБ обеспокоен тем, как проходят переговоры о зарплатах, поскольку они могут выйти из-под контроля и стать катализатором инфляции. Снова начнется та самая страшная спираль «зарплаты – цены» (23).

Но происходит ли это на самом деле? Является ли конфликт между работниками и компаниями сегодня таким же, как в 1970-х годах – тем конфликтом, который, возможно, тогда и привел к спирали?

Снижение плотности профсоюзов, о котором шла речь в главе 4, говорит о том, что такая ситуация крайне маловероятна. Но чтобы понять, что действительно происходило в 2021–2023 годах, нужно изучить, как изменились реальные зарплаты работников и прибыли компаний в период инфляции.