То, что произошло во время финансового кризиса, показывает: уроки 1970-х годов, возможно, ошибочны на нескольких уровнях.

Исследования, проводившиеся в течение «потерянного десятилетия» после кризиса, начали выявлять слабые места в ключевых концепциях.

Оказалось, что современная версия «естественного уровня безработицы» по Фридману – так называемый NAIRU (уровень безработицы, при котором инфляция не ускоряется) – на самом деле является статистической иллюзией (58). В разных странах NAIRU слишком сильно и слишком быстро менялся, чтобы считаться реальным «пределом скорости» для экономики.

Аналогично, исследования кривой Филлипса показали, что за предыдущие двадцать лет она либо исчезла, либо стала горизонтальной: страны с разным уровнем занятости демонстрировали почти одинаково низкую инфляцию – независимо от их денежно-кредитной политики и степени независимости центральных банков.

Рост неравенства в оплате труда и одновременный сдвиг доли доходов между капиталом и трудом (то есть доля ВВП, идущая рабочим и владельцам капитала) указывали: скорее всего, недостаточная занятость и слабость профсоюзов ведут к дефляции, а не «слишком высокая занятость».

Исследования Банка Англии по долгосрочным процентным ставкам показали, что реальные ставки снижаются непрерывно с XIV века. Следовательно, всплеск ставок в 1970-х был исключением, а не естественной тенденцией, к которой экономика стремится без вмешательства центробанков (59).

Теоретические и эмпирические основы концепции «ожиданий» начали подвергаться критике – даже изнутри тех самых организаций, существование которых зависело от этой концепции (60).

Наконец, R* (R-star) – так называемая равновесная реальная процентная ставка, якобы «идеальный» уровень, при котором все рынки находятся в равновесии, – вдруг оказалась либо существенно ниже нуля (тезис о «секулярной стагнации»), и тогда ее невозможно достичь, либо просто артефактом сложных моделей, поскольку R* нельзя измерить напрямую, как номинальные ставки – она выводится из моделей, а не наблюдается в реальности (61).

Рис. 5.3. Долгосрочные тенденции реальных процентных ставок

Источник: Пол Шмельцинг, рабочий документ Банка Англии № 686, «Восемь веков ставки без риска: поворотные моменты на рынке облигаций от венецианцев до «удара VaR», октябрь 2017 г.

Учитывая все это, возникает вопрос: а боролись ли мы вообще с инфляцией в 1980–1990-х и позже? Действительно ли таргетирование и независимость центральных банков снизили инфляцию, или это был просто временный всплеск, который прошел сам по себе, несмотря на все усилия, и вернулся, потому что мы так и не поняли ее природу?