Однако «официальная» история, в которой главное место в борьбе с инфляцией отводится деньгам, ожиданиям экономических агентов и «героическим» центральным банкирам, имеет смысл только при одном условии: если из рассмотрения исключить множество других факторов – особенно те, что бывший американский глава центробанка Алан Блиндер назвал «особыми».

Если же признать, что именно эти особые факторы были основной причиной инфляции 1970-х годов, происходят две важные вещи.

Во-первых, контроль цен снова становится реальным и эффективным инструментом.

Во-вторых, и это гораздо важнее, мы получаем возможность понять, почему снова и снова оказываемся в ситуации, когда события застают нас врасплох.

Что же это были за «особые факторы»?

Это был ряд единовременных потрясений, которые были взаимосвязаны и не подчинялись обычному распределению. Они усиливали друг друга, произошли почти одновременно и со временем постепенно нивелировались точно так же, как инфляция, которую мы наблюдаем сегодня.

Блиндер объясняет инфляцию 1970-х тремя потрясениями. Каждое из них был временным, но вместе они длились около десяти лет: рост цен на продукты, рост цен на энергию, окончание программы Никсона по контролю цен и зарплат (20).

Он особо подчеркивает влияние перехода от обязательного к добровольному контролю, утверждая, что «отмена контроля подняла инфляцию в 1974 году на 1,7–3,1 процентного пункта выше того уровня, который был бы при их сохранении» (21).

Анализируя более поздний период – 1977–1980 годы – Блиндер добавляет, что и здесь «главенствовали три фактора, и ни один из них не был связан с денежной массой» (22). Рост цен на продукты и энергию объясняет большую часть колебаний инфляции в этот период: «показатель цен на энергию в индексе потребительских цен вырос на 56% в период с декабря 1978-го по март 1980 года» (23). Кроме того, решение включить проценты по ипотечным кредитам в индекс потребительских цен в конце 1970-х дополнительно усилило рост инфляции.

Настолько велико было влияние этих временных факторов, что Блиндер делает вывод: когда они начали исчезать, «замедление стоимости ипотеки и энергоносителей было настолько сильным, что только за счет этого инфляция снизилась примерно на 8 процентных пунктов со второй половины 1980 года» (24). Более того, Блиндер утверждает: «Многие до сих пор считают, что именно рецессия сломила спину двузначной инфляции. Но на самом деле это было ослабление временных факторов – вот что принесло результат» (25).

В 2013 году Блиндер пересмотрел свою гипотезу, используя обновленные данные и альтернативные методы анализа, и пришел к выводу, что его «традиционное» объяснение инфляции через резкие изменения предложения остается весьма убедительным (26).

В этом новом анализе он обнаружил, что «особые факторы» объясняют более чем на 100% рост и последующее падение общей инфляции, то есть объяснение на основе изменений предложения фактически переоценивает масштабы «Великой инфляции» (27). Блиндер вновь подчеркивает: «Любой, кто пытается объяснить рост и падение базовой инфляции в период с 1972 по 1975 год, не уделяя пристального внимания ценовому контролю, упускает нечто очень важное» (28).

Такой взгляд на инфляцию меняет отношение к контролю цен: он перестает быть символом провала и начинает выглядеть как реальный и эффективный инструмент. А вот теории, основанные на деньгах и ожиданиях, напротив, вызывают сомнения. Если «Великая инфляция» была не результатом ошибочной политики или иррациональных ожиданий, а просто совокупностью временных потрясений, которые со временем исчерпали себя, то тогда под сомнение ставится весь миф: о «героических» центральных банкирах, о «дальновидных» политиках, о «правдивой» роли экономистов, о престиже и авторитете их идей, об утверждении, что «ожидания решают все».

Вместе с этим колеблется и современное понимание инфляции и способов борьбы с ней.

Именно это и сказала Изабелла Вебер. Именно за это ее и раскритиковали. Именно это и вызвало бурю в Twitter.

На самом деле в течение тридцати лет никто не хотел слышать альтернативную версию. Ведь после того как в 1980-х годах инфляция снизилась, казалось, что все идет хорошо.