Период с середины 1980-х до начала глобального финансового кризиса 2007–2008 годов стал временем новой эры экономической политики, получившей название «Великая стабилизация». В это время резко снизилась нестабильность по всем фронтам: в росте ВВП, уровне безработицы и, главное, в инфляции. Отмечая это в 2004 году, председатель Федеральной резервной системы Бен Бернанке подчеркнул роль «более эффективной денежной политики», которая обеспечила устойчивый рост при низкой волатильности и низкой инфляции (29). Тогдашний канцлер Великобритании Гордон Браун сделал вывод, что «в наших экономиках больше не будет ни бума, ни кризиса» (30).

А наиболее торжественно прозвучало заявление одного из «отцов» макроэкономики рациональных ожиданий Роберта Лукаса. В своей президентской речи на заседании Американской экономической ассоциации в 2003 году он заявил, что, по сути, «центральная проблема предотвращения депрессий решена для всех практических целей» (31).

Конечно, все это с треском рухнуло, когда в 2007–2008 годах волатильность вернулась с новой силой вместе с финансовым кризисом.

Но главный вопрос для нас – почему мы не заметили возвращение инфляции в начале 2020-х. Дело в том, что идеи 1970-х годов и построенные на их основе институты 1980-х, которые должны были нас от нее защищать, на самом деле сделали нас более уязвимыми к ее возвращению.