Все рассмотренные нами случаи гиперинфляции сильно отличаются от обычных периодов высокой инфляции – и по причинам, и по масштабам. Во-первых, в отличие от инфляции 1950-х, 1970-х и 2020-х годов, они не были вызваны временными сбоями в поставках и не исчезли сами собой. Напротив, они формировались десятилетиями и требовали крайне специфических условий, чтобы перерасти в катастрофу.

Будь то зависимость от одного товара – как нефть в Венесуэле, провал аграрных реформ в Зимбабве, политический союз, не способный переложить бремя инфляции на других, как в Аргентине, или желание избавиться от репараций, как в Германии, – причины гиперинфляции уникальны и не поддаются обобщению.

Гиперинфляция возникает в периоды глубокого кризиса на фоне экономики, которая уже давно функционирует с перебоями, где давление инфляции нарастало годами. И самое главное – такие случаи чрезвычайно редки.

Поэтому, когда сегодня кто-то пугает: «Мы все можем стать следующей Аргентиной» или утверждает, что «именно инфляция привела нацистов к власти», стоит помнить: у нас нет ни структурных изъянов, ни политических условий, как в Аргентине. Да и на самом деле, как мы уже видели, не инфляция, а дефляция открыла путь нацистам к власти.

Гиперинфляция – это следствие давних и глубоких системных проблем. В этом смысле она не приходит внезапно. Это не сюрприз.

А вот с недавним возвращением инфляции в 2021 году совсем другая история. Несмотря на то, что по всему миру действуют независимые центральные банки, чья главная задача – следить за инфляцией и держать ее под контролем, мы были по-настоящему застигнуты врасплох.

Более того, в предыдущее десятилетие большая часть экономических исследований была посвящена вопросу: почему дефляция, а не инфляция, становится новой нормой? (81) Так почему же мы ничего не заметили?

Чтобы понять это, нужно вернуться к 2009 году – и задать тот же вопрос, который однажды задала королева Елизавета экономистам в Лондонской школе экономики: «Почему вы этого не предвидели?»