В этом свете дальнейшая судьба Германии также заслуживает переоценки. Обычно от гиперинфляции проводят прямую линию к приходу нацистов к власти. Общий аргумент заключается в том, что уничтожение сбережений среднего класса в результате инфляции создало благоприятную почву для роста политического влияния нацистов.

У этого аргумента есть три изъяна.

Первое: сбережения среднего класса были в основном уничтожены еще до пика гиперинфляции из-за масштабного обесценивания валюты, происходившего в предыдущие два года.

Второе: не сходится по времени. Гиперинфляция закончилась в 1923 году, и, как уже отмечалось, экономика Германии не просто стабилизировалась в период с 1924 по 1929 год – она пережила бум за счет крупных краткосрочных притоков капитала.

Третье: когда эти притоки прекратились в 1929 году, а правительство Германии повысило ставки и резко сократило расходы, чтобы сбалансировать бюджет, экономика рухнула – спрос обвалился, безработица резко выросла. Именно на фоне этой дефляции, а не инфляции нацисты получили поддержку на выборах 1930 года, набрав 18,3% голосов и став второй по величине партией. Ведь они были единственной партией, которая открыто выступала против дефляции и сокращений.

Опираясь на этот успех, нацисты получили 37,3% голосов на июльских выборах 1932 года, тогда как социал-демократическая партия (SPD) потерпела крах. В 1933 году нацисты набрали уже 43,9% голосов.

Гиперинфляция не привела нацистов к власти (80). К этому привела чрезмерная дефляция десятью годами позже.

Германия, безусловно, является ярким примером монетаристской теории: никто не может отрицать, что Веймарская республика напечатала колоссальное количество денег, чтобы замаскировать изъяны послевоенной экономики Германии. Но это также был результат долгосрочных последствий плохой политики, начавшейся еще во время Первой мировой войны, а также инфляции через импортный канал из-за дефицита текущего счета.

Из случая Германии можно извлечь новый урок: гиперинфляция может стать сознательной политикой. Гиперинфляция несет ужасные издержки, особенно для тех, кто не может защититься, удерживая реальные активы или твердую валюту. Венесуэла не стремилась к гиперинфляции, но «голландская болезнь» в сочетании с санкциями США толкнула ее на этот путь. Зимбабве с момента обретения независимости была обречена на попадание в инфляционную ловушку. Аргентина наращивала инфляцию десятилетиями, позволила ей резко пойти вверх в 1980-х, сдерживала ее в 1990-х и вновь столкнулась с ней в 2010-х.

У Германии были такие же проблемы: монетизация долга, зависимость от импорта и слабая валюта. Но это единственный случай, когда гиперинфляция была сознательно использована как оружие.

На пике она длилась девять месяцев. После этого была стабилизирована и больше не повторялась. В последующий период Германия добилась сокращения долга и привлекла масштабные капиталовложения из Соединенных Штатов. Только когда страна сама по себе приняла дефляцию как цель политики, она оказалась уязвимой перед нацистами и в конечном счете перед разрушением государства.