Казалось бы, история гиперинфляции в Германии 1920-х годов хорошо известна и до сих пор шокирует (73). В 1914 году за один доллар давали 4,2 немецкой марки. К 1919 году, после поражения в Первой мировой войне, курс упал до 48 марок за доллар. А к ноябрю 1923 года – до 4,2 триллионов марок. Но что на самом деле привело к этому?

Часто Германию приводят как классический пример «слишком большого количества денег»: мол, правительство безудержно тратило и печатало, не думая о последствиях (74). В этом есть доля правды. Но картина гораздо сложнее – и важнее.

Главная ошибка стандартного объяснения состоит в том, что гипер-инфляция была не случайностью. Это была политика. Сознательный выбор.

Чтобы понять причины, начнем с 1919 года. Почему к этому моменту марка упала в десять раз? Ответ прост: Германия проиграла войну.

Во время Первой мировой Германия, в отличие от Великобритании и Франции, не ввела массовых налогов, не ограничивала потребление и не контролировала цены. Вместо этого она финансировала войну за счет займов и печати денег. Ставка была на победу: в случае успеха Германия собиралась заставить Францию платить репарации – как Франция сама платила Германии в 1871 году. Но Германия проиграла. И теперь ей пришлось платить. По Версальскому договору она должна была выплатить 132 миллиарда золотых марок (около 33 миллиардов долларов) – огромная сумма для страны, уже ослабленной войной и с сокращенной территорией.

И тут возник вопрос: в какой валюте платить?

Победители, особенно Франция, не хотели принимать новые бумажные марки, которые быстро дешевели. Они требовали золотые марки, привязанные к курсу 1914 года, или эквивалент в долларах и других «крепких» валютах.

У Германии было два способа получить такую валюту: выпустить займы за границей, но инвесторы соглашались только под очень высокие проценты, что еще больше обременяло экономику; печатать марки и обменивать их на иностранную валюту, чтобы платить репарации.

Германия выбрала второй путь. Но чем больше марок печаталось, тем слабее становилась валюта. А чем слабее становилась марка, тем больше денег нужно было печатать, чтобы купить нужное количество долларов или франков. Круг замкнулся.

А через пару лет это переросло в гиперинфляцию.

На первый взгляд, чисто монетаристская история: «слишком много денег, слишком мало товаров». Но если копнуть глубже, становится ясно: это было не просто безрассудное правительство, а попытка выжить под давлением непосильных обязательств.

Но почему бы просто не объявить дефолт и не отказаться платить?