По мнению Хасмин Сьерры, чтобы понять ситуацию в Аргентине, нужно иметь в виду два важных фактора. Первый – когда и на каких условиях страна вошла в мировую экономику. Второй – что стояло за этим включением.

Начнем с первого. Аргентина – часть Латинской Америки, и, как и другие страны региона, она была включена в глобальную экономику около трехсот лет назад в роли поставщика сырья для богатых стран Севера (68). И до сих пор остается такой. Примерно 70% рабочих мест в Латинской Америке так или иначе связаны с добычей и экспортом сырьевых товаров – сои, говядины, меди, нефти и т. д. (69).

Это имеет большое значение. Такая структура делает экономику региона крайне уязвимой. Во-первых, она зависит от нескольких крупных семей и компаний, которые контролируют экспорт. Во-вторых – от глобальных колебаний цен на сырье. Это и порождает сырьевые циклы.

Когда спрос на товар растет – производители наращивают поставки. Цены падают, но спрос растет еще больше, и производство снова увеличивается. В какой-то момент этот «замкнутый круг» разваливается: спрос достигает пика, а предложение продолжает расти. В итоге рынок перенасыщен, цены резко падают – и начинается крах. Такие «провалы» – обычное дело для сырьевых рынков. Они бьют по доходам стран-экспортеров, ослабляют национальную валюту и делают импорт намного дороже. В итоге – девальвация, рост цен и, как следствие, инфляция. Это не уникальная болезнь Аргентины. Это системная черта всей латиноамериканской модели экономического роста, основанной на экспорте сырья.

Но тогда почему Аргентина страдает от инфляции гораздо сильнее, чем ее соседи?

Вот тут и вступает в игру второй тезис Сьерры: дело не только в том, когда страна вошла в мировую экономику, но и в том, как она это сделала и кто при этом получил власть и выгоды.