Так кто же прав: те, кто винит внутреннюю политику, или те, кто указывает на внешние потрясения? На деле обе точки зрения имеют право на существование – и обе частично верны. Но и у той, и у другой есть серьезные ограничения. Во-первых, внутренний подход не объясняет всего. Если корень проблемы – в избыточных расходах и росте денежной массы, тогда жесткие меры по сдерживанию инфляции должны были работать. Но в истории Аргентины было множество таких попыток, например «Австралийский план». Многие из них действительно резко сокращали деньги в обращении и ломали инфляционные ожидания. Однако ни одна не привела к устойчивой стабильности. Значит, дело не только в деньгах.

Эмилио Окампо проанализировал десять антиинфляционных программ страны с 1952 по 2015 год (65). Он считал план успешным, если инфляция падала ниже 15% и оставалась на этом уровне надолго. Оказалось, что только половина планов сработали. Но самое интересное – почти невозможно понять, что именно в этих планах привело к успеху. Были ли это конкретные меры или просто удачное совпадение внешних условий?

Например, самый успешный из них – «План конвертируемости» – действительно снизил инфляцию до приемлемого уровня. Но в 2001 году он катастрофически провалился из-за совокупности внешних и внутренних проблем: оттока капитала, потери доверия, бюджетного дефицита и внешнего долга в долларах. Кроме того, данные Окампо показывают: даже неудача «неортодоксальных» планов (с контролем цен и зарплат) почти всегда совпадала с ухудшением условий торговли – то есть когда цены на экспорт (например, на сою или пшеницу) падали, а импорт становился дороже. Это означает, что внешние факторы напрямую влияли на шансы любого плана на успех (66).

Но и внешний подход не идеален.

Аргентина, конечно, зависит от мировых цен, но она не более чувствительна к внешним потрясениям, чем другие страны Латинской Америки. Исследования показывают, что влияние валютного курса на цены – то есть насколько рост доллара повышает внутренние цены – в Аргентине не настолько уж и сильнее, чем, скажем, в Чили или Мексике (67). И еще важнее: в 2001 году, в разгар кризиса, экспорт составлял всего 25% экономики. Этого достаточно, чтобы вызвать дефицит торгового баланса, но недостаточно, чтобы объяснить десятилетия хронической инфляции.

Вывод прост: ни денежная масса, ни девальвация, ни внешние потрясения сами по себе не могут объяснить, почему Аргентина почти постоянно живет с высокой инфляцией. Нужно искать более глубокую причину – не чисто экономическую, а политико-экономическую. А для этого нужен более широкий взгляд – такой, который соединяет экономику и политику. К счастью, политэкономист Хасмин Сьерра как раз предлагает такое объяснение.