Согласно этой точке зрения, главная причина инфляции в Аргентине – не внутренние популистские расходы, а кризисы обменного курса, вызванные внешними изменениями.
Объяснение простое. Допустим, случается засуха. Это снижает урожай, а значит, падают экспортные поступления от сельхозпродукции, которая для Аргентины критически важна. Соответственно, падают и налоги с этой отрасли. У правительства становится меньше долларов, чтобы платить по своим иностранным долгам.
Чтобы компенсировать потерю доходов, центральный банк может девальвировать песо – сделать его дешевле по отношению к доллару. Зачем? Чтобы сделать аргентинские товары дешевле для иностранцев. Например, один доллар теперь покупает больше аргентинской пшеницы – и, значит, больше песо. Это стимулирует экспорт и помогает заработать нужные валютные доходы.
Но есть и обратная сторона: импорт становится дороже (60). А Аргентина зависит от импорта не только в части готовых товаров, которых у нее нет – например, самолетов или компьютеров, – но и промежуточных товаров, без которых местные компании не могут производить свою продукцию: станков, запчастей, электроники, химикатов.
Когда курс падает, эти компоненты резко дорожают. Чтобы не работать в убыток, компании поднимают цены на свою продукцию. Так инфляция проникает в экономику – через стоимость импортных компонентов и конечных товаров.
Для страны, открытой к внешнему миру и зависящей от экспорта нескольких ключевых товаров (вроде сои, пшеницы или говядины), такая модель создает структурную склонность к инфляции. Даже если экономика в целом диверсифицирована, один внешний удар – и начинается цепная реакция.
Эта логика хорошо объясняет, что происходило с 1970-х по 1990-е. Аргентина становилась все более открытой экономикой – и, соответственно, более уязвимой к внешним колебаниям.
Как писал экономист Адам Туз, в 2001 году около 80% госдолга Аргентины было выражено в долларах (61). Это означало, что реальная стоимость долга зависела от курса песо к доллару. Если песо падал, обслуживать долг становилось дороже.
То же самое касалось и частного сектора: многие аргентинцы хранили сбережения в долларах, банки выдавали кредиты в долларах – чтобы защититься от нестабильности песо (62). Это создавало дополнительное давление на валютный рынок.
Именно поэтому в 1991 году Аргентина приняла «План конвертируемости» – привязала песо к доллару один к одному (63). Цель была ясна: дать сигнал инвесторам, что страна больше не будет обесценивать валюту, чтобы списать долг. Это должно было восстановить доверие.
И это сработало на какое-то время.
Однако у жесткой привязки к доллару была высокая цена. Экономист из Гарварда Дэни Родрик назвал это «золотой смирительной рубашкой»: когда вы привязываете валюту к доллару, вы теряете контроль над своей денежной политикой. Теперь количество денег в экономике зависит не от решений правительства, а от того, сколько капитала втекает или вытекает из страны.
Если иностранные инвесторы доверяют – деньги идут в Аргентину, центральный банк покупает их и выпускает песо. Денег становится больше, кредиты дешевеют, экономика растет. Но если доверие исчезает – капитал начинает «убегать». Центробанк теряет резервы, вынужден сокращать денежную массу, кредиты исчезают, начинается рецессия.
Такой режим хорошо работает, пока потоки капитала стабильны. Но в кризис он становится ловушкой.
Именно это и произошло в 2001 году. Доверие рухнуло. Капитал ушел. Резервы иссякли. «План конвертируемости» потерпел крах. Аргентина объявила дефолт и в очередной раз оказалась в глубоком экономическом кризисе.
С этой точки зрения деньги – не «виновник», а скорее «свидетель». Бюджетный дефицит возникает уже после девальвации валюты – и именно падение курса, а не избыток денежной массы, становится настоящей причиной роста инфляции.
Например, исследование МВФ конца 1980-х годов сравнивало два подхода – «бюджетный» (внутренний) и «платежный» (внешний) – на примере периодов высокой инфляции в Аргентине, Бразилии и Израиле (64). Результаты анализа поддержали внешнюю версию: ключевым фактором были кризисы платежного баланса и девальвации.
Но при этом МВФ признал, что в случае Аргентины (и Бразилии) на инфляцию оказывали постоянное давление оба фактора: и рост денежной массы, и колебания обменного курса.