Одно из объяснений – «внутреннее» или «бюджетное» – видит корни инфляции в популистской экономической политике, которую проводили правительства Аргентины с 1950-х годов. Согласно этой точке зрения, инфляция – не результат внешних резких изменений, а прямое следствие политических решений: избыточных расходов, нереалистичных обещаний и игнорирования экономических ограничений.

Аргентинский экономист-историк Эмилио Окампо, которого недавно пригласили в правительство Хавьера Милея, прямо поддерживает эту позицию. Он утверждает, что «серьезность гиперинфляции в Аргентине напрямую связана с масштабом дисбалансов, вызванных популистскими политиками» (54).

Такой взгляд – классика для монетаристов: они считают, что инфляция всегда и везде – это результат чрезмерного роста денежной массы, а не, скажем, колебаний обменного курса или внешней конъюнктуры (55). В этой логике Аргентина – идеальный пример: каждая вспышка инфляции начинается с того, что власти печатают деньги, чтобы покрыть дефицит бюджета, подкупить электорат или сохранить социальную стабильность.

Согласно этой версии, все началось в 1945 году с прихода к власти Хуана Перона (56). Он внедрил три ключевые меры: резко увеличил госрасходы, ввел жесткую защиту от импорта, изолировав внутренние цены от мировых, закрепил сильные профсоюзы и коллективные переговоры, что позволило повышать зарплаты независимо от производительности труда.

Эта модель в короткой перспективе работала – росло потребление, росла поддержка режима. Но в долгосрочной – была неустойчивой. К 1976 году кризис достиг предела. Военные свергли правительство, подавили профсоюзы и попытались восстановить дисциплину в экономике.

Однако после возвращения демократии в 1983 году старые привычки вернулись. Государство снова стало тратить больше, чем имело, не решая структурных проблем. Инфляция взлетела – к 1984 году она превысила 600%.

В 1985 году остановить процесс попробовали с помощью «Австралийского плана»: ввели жесткую экономию, контроль над ценами и зарплатами, а также новую валюту – аустраль. На время помогло: инфляция снизилась. Но уже к 1988 году план провалился. Правительство ушло в отставку.

В 1989 году к власти пришел новый президент – Карлос Менем, представитель той же перонистской партии. Результат его работы был впечатляющим: уже через год инфляция упала с 3046% до уровня ниже 20% (57). Именно под его руководством и при министре экономики Доминго Кавальо была запущена программа «План конвертируемости» 1991 года (58). Ее суть была простой, но жесткой: один песо равен одному доллару (59). Центральный банк обязан был обеспечивать каждый выпущенный песо долларовыми резервами. Это автоматически ограничивало возможности правительства печатать деньги. Бюджет пришлось сбалансировать, начали приватизацию, открыли экономику для иностранных инвестиций. Многие решили: вот он, единственный рабочий способ – жесткий контроль над денежной массой и отказ от популизма.

На первый взгляд – убедительная история. Но, как мы уже видели на примере Венесуэлы, объяснение «слишком много денег» неполное.

Потому есть и другая внешняя точка зрения – и она, на удивление, дополняет первую. Согласно ей, главная проблема Аргентины – не столько в внутреннем популизме, сколько в регулярных кризисах платежного баланса.