Аргентина отличается от предыдущих примеров. Да, она добывает нефть, как Венесуэла, но экономика у нее гораздо разнообразнее. А по сравнению с Зимбабве – и вовсе другая история: и масштабы, и контекст, и потенциал. Еще в конце XIX века Аргентину считали будущей «Америкой Южного полушария» – страна росла стремительно, привлекала миллионы иммигрантов, строила мощную сельскохозяйственную экономику. Но с Великой депрессией 1930-х годов начался спад, от которого страна так и не оправилась (49).

С тех пор Аргентина девять раз объявляла дефолт по государственному долгу и пережила несколько вспышек гиперинфляции – с цифрами в тысячи процентов – уже после Второй мировой войны. С 1950-х годов страна ведет постоянную, почти хроническую борьбу с инфляцией, пытаясь применять самые разные планы – от жестких мер до радикальных реформ. Но зачастую эти меры сами провоцировали еще большую инфляцию, вместо того чтобы ее сдерживать.

До сих пор борьба с ростом цен – главный лозунг политиков, баллотирующихся в Каса Росада – резиденцию президента Аргентины. В 2023 году на пост главы государства был избран Хавьер Милей, обещавший упразднить центральный банк, перевести экономику на доллары и резко сократить госрасходы. Эта бесконечная погоня за стабильностью превратила Аргентину, к сожалению, в своеобразную лабораторию по изучению инфляции.

В 2016 году только Зимбабве и Венесуэла опережали Аргентину по уровню инфляции. Но еще более показательно то, что к тому времени почти все страны Латинской Америки – кроме Венесуэлы – уже вышли на относительную ценовую стабильность. А Аргентина – нет. С 1945 по 2019 год среднегодовая инфляция в стране составляла 143% (50). В октябре 2022-го она достигла 90% в годовом выражении (51). А на момент написания этой книги – около 254%.

Видимо, устав от десятилетий хаоса, аргентинцы решили рискнуть и выбрали радикального лидера, пообещавшего наконец покончить с инфляцией раз и навсегда.

Удастся ли ему? Ответ зависит от другого вопроса: «Почему Аргентина снова и снова оказывается в этом положении?»

Ответ не очевиден. Еще один лауреат Нобелевской премии по экономике Саймон Кузнец якобы сказал: «Есть четыре типа стран: развитые, слаборазвитые, Япония и Аргентина» (52). Эта шутка отражает суть: Аргентина должна была стать богатой и стабильной – но почему-то так и не стала.

Из-за этого экономисты до сих пор спорят о том, в чем причина ее хронической инфляции (53). Внутренние ли это проблемы – например, избыточная денежная масса? Или внешние – дефицит торгового баланса, зависимость от импорта, отток капитала?

Мы считаем, что и то, и другое играет роль. Но главное – есть более глубокие причины, которые делают возможными обе эти трактовки. Именно они лежат в основе аргентинского «инфляционного синдрома» – и без их понимания ни одна реформа не сработает.