Хотя печать денег и играла свою роль, проблема Зимбабве никогда не сводилась к большому количеству денег, ведущему к гиперинфляции. Это был процесс, длившийся почти тридцать лет, и лишь в конце все пошло по экспоненте. Инфляция выросла с высоких 386% в 2003 году до чудовищных 231 миллиону процентов в 2008-м.

Чтобы хоть как-то упростить расчеты, правительство трижды «переоценивало» валюту за два года: в 2006 году убрали три нуля, а в 2008 – целых десять. Но к тому времени стало ясно: зимбабвийский доллар больше ничего не стоит. Люди массово перешли на доллары США и другие иностранные валюты для всех повседневных расчетов.

Как и предсказывают экономисты – и как мы видели на примере Венесуэлы, – появился мощный «черный» рынок. Жители стали ездить за границу, покупать товары дешевле и перепродавать их дома, принимая оплату только в долларах. В 2007 году правительство попыталось взять ситуацию под контроль и ввело ценовые ограничения на базовые товары. Но производители не могли работать по этим ценам – производство упало, возникли дефицит и очереди. Это только усилило черную экономику и доверие к иностранным валютам.

К 2009 году центральный банк фактически потерял контроль: население почти полностью перешло на доллары, ранды (ЮАР) и пулы (Ботсвана). А поскольку печатать чужие деньги нельзя, а экономика была в руинах, к 2016 году в стране начался острый дефицит иностранной валюты. Импорт стало нечем оплачивать.

Чтобы выйти из положения, власти начали поощрять альтернативы. Например, стали платить зарплаты через мобильные деньги – цифровую валюту EcoCash, популярную в стране. Но люди не поверили, что она действительно обеспечена долларами, и продолжали держать настоящие (47).

В итоге, в 2019 году правительство запретило использовать иностранные валюты и снова ввело зимбабвийский доллар (теперь под названием RTGS) как единственное средство платежа. Официально курс был зафиксирован: 25 зимбабвийских долларов за один доллар США. Но на деле на уличном рынке один доллар стоил уже 100 зимбабвийских.

Сейчас гиперинфляция, конечно, не на пике 2008 года, но проблема остается (48). Перед пандемией уровень инфляции был около 300%.

Ситуация в Зимбабве не укладывается в простые схемы. Да, деньги печатались – и в какой-то момент это действительно усугубляло кризис. Но не менее важны и другие причины: крах сельскохозяйственного экспорта, война без дополнительных налогов, коррупция, покупка лояльности ключевых групп ради удержания власти, обвал стоимости активов и рост цен на импорт из-за падения валюты. Все это накапливалось десятилетиями.

Центральный банк, конечно, сыграл свою роль, монетизируя дефицит и раздувая кредиты. Но и чрезмерные расходы правительства – не меньшая проблема. Однако, когда начинается гиперинфляция, бешеная печать денег – это скорее симптом системного кризиса, чем его единственная причина.

Настоящая проблема – в экономической модели, которая перестала работать, а альтернатив у нее нет.

Между тем, у этой истории есть и положительный вывод: такие случаи – редкость. Гиперинфляция не возникает просто так после временных сбоев в поставках. Она требует множества глубинных, долгосрочных причин – и внутренних, и внешних.

Чтобы понять суть, посмотрим на другую страну, которая часто становится примером хронической инфляции, переходящей в гиперинфляцию, – Аргентину.