Как мы уже обсуждали, в начале 1980-х годов председатель Федеральной резервной системы Пол Волкер резко повысил процентные ставки, доведя их до 19% в июле 1981 года. Это привело к резкому росту безработицы, поскольку тысячи компаний, рассчитывавших на сохранение низких ставок, обанкротились. Уровень безработицы более чем удвоился – с примерно 5% в 1979 году до чуть менее 11% в начале 1982 года, в то время как инфляция за тот же период снизилась с 13 до 4% (20). Как и предсказывает кривая Филлипса, масштабная рецессия стала необходимой ценой победы в этой борьбе (21). Но действительно ли сегодняшняя инфляция такая же, как в 1970-х? И действительно ли «шок Волкера», как его теперь называют, был необходим для ее подавления?

Для некоторых ответ однозначно положительный. Их аргумент таков: как и в 1970-х, сегодня инфляция резко пошла вверх после периода низких ставок и мягкой денежной политики, проводившейся после Великой рецессии 2009–2013 годов, а затем усилилась из-за шока в виде резкого роста цен на энергоносители, что повлекло за собой рост других цен. И в 1970-х, и во время пандемии считалось, что если бы ФРС раньше начала повышать ставки, то для сдерживания инфляции потребовался бы меньший рост ставок и, соответственно, меньше безработицы. Таким образом, утверждается, что ФРС снова слишком долго ждала, и теперь нам нужно пережить более глубокую рецессию, чтобы вернуть инфляцию под контроль.

Однако, как показала недавняя статья экономистов Всемирного банка, между 1970-ми и сегодняшним днем есть несколько важных различий (22). Во-первых, энергетические кризисы 1973–1974 и 1979–1980 годов в целом были значительно сильнее тех, что мы наблюдаем сегодня, и, что особенно важно, тогда они затронули экономики, которые были гораздо более зависимы от нефти, чем сейчас. Например, в начале 1970-х годов каждый шестой рабочий в США был занят в автомобильной промышленности, а каждый третий – в более широкой промышленной экономике (23). Из-за такой структуры инфляция 1970-х годов была более масштабной и затрагивала цены почти на все товары. В отличие от нее, инфляция 2020-х годов, как мы видели в главе 1, была сосредоточена в энергоемких отраслях и секторах, пострадавших от пандемии: в первую очередь это бензин и нефть, а также туризм и жилье, особенно аренда.

С 1970-х годов индустриальная структура кардинально изменилась. Доля обрабатывающей промышленности в добавленной стоимости сократилась с более чем 25% в конце 1970-х до 11% на сегодняшний день. В то же время доля услуг выросла почти до 80%. В такой измененной экономике стоит ожидать, что влияние повышения ставок будет сильно отличаться от того, что было ранее, поскольку затрагиваемые им секторы, продукты и процессы теперь совершенно иные. И действительно, именно это и произошло: инфляция снизилась, а уровень занятости, а не безработицы, наоборот, вырос.

Кроме того, и снова в отличие от 1970-х, ФРС действительно повышала ставки с 2021 по 2023 год двадцать два раза с почти нулевого уровня, но в большей части этого периода реальные процентные ставки (номинальная ставка, устанавливаемая ФРС, минус уровень инфляции) оставались отрицательными. В 1970-х такого не было. Даже когда ставки стали положительными по мере снижения инфляции в 2023 году, они все равно были повышены уже шестьдесят шесть раз с базового уровня, который был едва выше нуля. Если посмотреть на 25-летний период, текущая ставка по федеральным фондам в 5,33% примерно соответствует ее уровню в 2007 году, а на момент написания этой книги – в августе 2024 года – ставки ниже, чем в июне 2001 года. Ни в 2000-х, ни в 2020-х годах никто не пытался вызвать рецессию «высокими» ставками, поскольку в тот период они даже не считались особо высокими.