Другой подход – это не вводить жесткие ограничения, а договориться с компаниями о том, чтобы они добровольно заморозили или снизили цены. Идея проста: если снижение цен происходит по соглашению, а не по принуждению, это вызывает меньше конфликта между правительством и бизнесом, в отличие от мер вроде налогов на сверхприбыль, которые компании часто воспринимают как внезапный удар. В июле 2023 года правительство Франции пошло именно этим путем: 75 производителей продуктов питания заключили соглашение с государством, пообещав снизить цены на 80% товаров из продовольственной корзины (49).
На первый взгляд может показаться, что компании, соглашаясь на такие меры, идут против своих интересов. Но на самом деле у них есть на это причины.
Возьмем сеть супермаркетов Carrefour, которая присоединилась к инициативе и сразу же разместила на своем сайте заявление о заморозке цен на 100 повседневных товаров в попытке защитить покупательскую способность французов. Да, в краткосрочной перспективе это может означать снижение прибыли. Но компании рассчитывают, что выгода от положительного имиджа – доверие клиентов, лояльность, хорошая репутация – в долгосрочной перспективе стоит больше. Есть и вторая причина: логика картеля. Когда несколько крупных компаний договариваются о ценах, они получают предсказуемость. То есть они знают, что конкуренты не станут снижать цены и забирать их клиентов. А если кто-то из участников все же попробует их поднять, то он рискует потерять доверие потребителей.
На первый взгляд, такие соглашения выгодны для всех: государство снижает цены без долгих законов и бюрократии, а компании в обмен на краткосрочную потерю прибыли получают долгосрочную стабильность, предсказуемость и хорошую репутацию. Вроде бы все идеально. Что может пойти не так? Краткий ответ: картели по своей природе нестабильны. Дело в том, что компании могут не сдержать обещаний или, что еще хуже, найти способы их обойти.
Неудивительно, что в августе 2023 года министр финансов Франции раскритиковал участников соглашения за невыполнение обещаний. Он заявил, что некоторые крупные компании, такие как Nestlе, Unilever и PepsiCo, сделали «недостаточно для снижения цен» (50). А многие из тех, кто громко заявлял о благих намерениях, на деле прибегли к так называемой «шринкфляции». Это когда компания формально не повышает цену, но уменьшает количество товара в упаковке. Так создается иллюзия стабильности цен, хотя на самом деле цена за единицу продукции растет. В результате, хотя в августе цены на продукты и были ниже, чем в июне – во время подписания соглашения, по сравнению с прошлым годом они все равно остались на 11% выше и продолжали расти вдвое быстрее общего уровня инфляции (51).
Снова мы видим: добровольные соглашения выглядят хорошо в теории, но на практике их крайне сложно реализовать. Как когда-то обнаружил Никсон, доверять бизнесу в вопросах цен – занятие рискованное. Интересно, что сама политика вокруг соглашения породила конфликты между участниками. В январе 2024 года Financial Times сообщила: сеть супермаркетов Carrefour решила больше не продавать товары компании PepsiCo, такие как чипсы Doritos и напиток 7UP, потому что они стали слишком дорогими (52).