Первым источником нынешнего всплеска инфляции стали сбои в глобальных цепочках поставок из-за пандемии. Вторым – конфликт между Россией и Украиной. Страны, поддерживающие Украину, ввели эмбарго на российскую нефть и газ. Для таких государств, как Германия, которые сильно зависели от этих поставок, это стало серьезным ударом. Цены на газ на оптовом рынке взлетели: с 4,77 евро за мегаватт-час в марте 2021 года до 150 евро в июле 2022-го (30).
Тяжелые времена требовали решительных мер. В итоге правительство Германии создало специальную комиссию, которая должна была разработать систему ценового контроля на газ (31). Учитывая масштаб скачка, задача была нешуточной: нужно было предотвратить массовые банкротства как домохозяйств, так и промышленности.
В итоге комиссия выбрала комбинацию ценового потолка и дотаций. Для домохозяйств посчитали средний расход газа за прошлые годы: 80% этого объема предложили покупать по цене, зафиксированной на доковидном уровне. Оставшиеся 20% – по рыночной цене. Цель была простой: стимулировать людей экономить, но при этом покрывать основные потребности по доступной цене. Для промышленности схема была похожей, но с поправками: компаниям обещали 70% газа по доковидным ценам, а на остальное – рыночная цена, и при этом установили предел дотаций, чтобы не перегружать бюджет. Теперь главный вопрос: «Сработал ли этот подход?»
Бундесбанк, центральный банк Германии, подсчитал, что введенный ценовой потолок на газ снизил инфляцию на 1 процентный пункт, когда общий уровень инфляции превышал 8% (32). Конечно, были опасения, что богатые семьи получат больше выгод, чем бедные, потому что ограничения касались среднего потребления, а не реальных нужд. Но, несмотря на это, модель с ценовым потолком и дотациями предотвратила массовые банкротства и социальный кризис. Сначала меры поддержки оценивали в 40,3 млрд евро за два года, но благодаря падению цен на газ, теплой зиме 2022 года и общему снижению инфляции в 2023 году, реальные затраты оказались почти в три раза ниже – около 13,1 млрд евро (33). Другими словами, Германия купила социальное спокойствие и стабильность в промышленности, применив ценовой контроль, который на деле помог снизить инфляцию (34).
Однако и эта история вызывает споры. Например, можно ли вообще считать «газовый тормоз» истинным контролем цен? По мнению экономиста Ноа Смита, нет. Потому что государство не ограничивает стоимость напрямую, а субсидирует потребителей, компенсируя им рост цен. Это очень важное различие. Субсидия – это не контроль (35). Когда государство дает деньги нефтегазовым компаниям, мы не воспринимаем этот шаг как метод сдерживания; наоборот, это выглядит как поддержка отрасли или даже подачка, сохраняющая бизнес на плаву. При этом рыночные цены все равно не формируются свободно – вмешивается государство (36). Так что, формально это может и не быть ценовым контролем, но, по сути, это вмешательство в формирование цены, пусть и косвенное.
Все это, конечно, детали. Главное в том, что повышение ставок применить проще, потому что это универсальный инструмент. А ценовой контроль – сложнее, ибо нам важно точно попасть в цель, иначе можно получить обратный эффект или мера ударит не по тем. Но если инфляция во многом зависит от одной-единственной статьи и вы можете влиять на нее напрямую, то, возможно, стоит попробовать – неважно, через прямой контроль, субсидии или иной механизм.