«Молот Волкера» оказался гораздо «кровожаднее», чем принято считать. Внутри США его политика привела к краху целого сектора – сберегательных и кредитных ассоциаций (S&L), которые по сути обанкротились после резкого повышения процентных ставок. Эти учреждения, похожие на банки, но с важной особенностью, работали по простой схеме: принимали краткосрочные вклады населения и выдавали на их основе долгосрочные ипотечные кредиты. Проблема возникла из-за закона 1930-х годов, известного как Regulation Q, который жестко ограничивал ставки, которые S&L могли платить вкладчикам. Когда ФРС начала резко поднимать ставки, возник парадокс: стоимость привлечения денег для S&L осталась «замороженной» по старым правилам, а ставки на рынке взлетели. Вкладчики, видя, что на других инструментах можно заработать больше, массово выводили средства из сберкасс. При этом учреждения, не имея возможности конкурировать по ставкам, теряли ликвидность – и одно за другим шли ко дну (10).

На международном уровне, учитывая ключевую роль доллара в мировой экономике, «молот Волкера» ударил и по другим странам – и довольно жестко. Многие развивающиеся страны, такие как Мексика, Бразилия и Аргентина, имели огромные долги в долларах США. Еще недавно их поощряли брать долларовые кредиты сами американские банки, которые искали, куда вложить нефтедоллары, которые они получили как неожиданный доход после резкого повышения цен на нефть ОПЕК в 1973 году. В условиях высокой инфляции – например, в 1975 году в США она составляла 9%, – если вы брали кредит под 5%, реальная ставка была минус 4%. То есть, по сути, странам платили, чтобы они брали деньги в долг – и они брали, и брали много.

Вот тогда и обрушился «молот Волкера». Когда ФРС США начала резко поднимать ставки, доллар стал гораздо выгоднее. Спрос на него вырос, и цена подскочила по отношению к другим валютам. Для стран вроде Мексики, Бразилии и Аргентины это стало катастрофой. Они брали кредиты в долларах, когда тот был дешевым, а теперь, чтобы вернуть те же самые доллары, им приходилось тратить гораздо больше своих национальных денег, потому что их валюты обесценились. В августе 1982 года Мексика заявила, что не сможет платить по долгам, то есть угрожала дефолтом. А это могло разрушить американские банки, чего нельзя было допустить. Чтобы предотвратить крах, МВФ и ФРС организовали пакеты помощи, но с условием: американские банки должны были дать Мексике еще больше денег, чтобы та могла расплатиться за старые долги. Однако Мексика оказалась не одна в таком положении. Скоро к ней присоединились Аргентина и Бразилия, и это положило начало долговому кризису. В результате Латинская Америка пережила «потерянное десятилетие». На сегодняшний день эти страны несут бремя долгов, которые никогда не смогут выплатить. Так что, да, инфляция в США была побеждена, возможно, благодаря росту процентных ставок. Но какая цена заплачена, это совсем другой вопрос.

Дело в том, что денежно-кредитная жесткость – это не просто резкий и кратковременный удар, после которого все быстро восстанавливается, как после похмелья. На самом деле, такие меры оставляют глубокие шрамы, которые заживают годами.

Недавнее исследование Федерального резервного банка Сан-Франциско показало, что повышение ставок наносит ущерб, который держится очень долго (11). Они проанализировали данные по 17 развитым странам за период с 1900 по 2015 год и выяснили, что экономика не восстанавливается через пару месяцев или даже лет – последствия ощущаются десятилетиями.

Долгое время экономисты считали, что влияние денежной политики краткосрочное, потому что в долгосрочной перспективе «деньги нейтральны». То есть, если влить больше денег в экономику, эффект будет, но очень непродолжительный (12). Потом она вернется к своему обычному темпу роста, который зависит от реальных факторов – труда и капитала. Однако авторы исследования утверждают обратное: если центральный банк повышает ставки на 1 процентный пункт, уже через 12 лет выпуск товаров и услуг (ВВП) будет на 5% ниже, чем мог бы быть, если бы ставки остались на прежнем уровне.

В исследовании также проанализировали, почему падает объем производства. Авторы показывают, что снижение ВВП происходит в первую очередь из-за резкого сокращения инвестиций в капитал, а это, в свою очередь, тормозит рост производительности. Получается, что центральные банки тормозят экономику – но не через безработицу, как часто думают, а через сокращение инвестиций, что в долгосрочной перспективе замедляет развитие страны. И самое важное: когда ставки снова снижаются, этот ущерб уже не восполнить.

Тогда почему в 2021 году центральные банки так активно шли по пути денежно-кредитной жесткости? Нет, конечно, сначала они колебались. Банкиры не действуют вслепую – они читают собственные исследования и прекрасно понимают, что повышение ставок может нанести серьезный ущерб. Главный вопрос был в другом: сколько инфляция продлится? Если она временная – можно просто подождать, и цены со временем сами стабилизируются. Но если инфляция надолго, тогда повышение ставок превратится в неизбежное и очень горькое лекарство. Но если бы они ждали, а инфляция тем временем все росла и росла бы, они бы провалили главную задачу – сохранить стабильность цен. Вот и получилось, что желание взять «молоток» и ударить оказалось сильнее.

Вернемся к главному: уверены ли мы, что повышение ставок действительно снижает инфляцию? Или мы используем этот инструмент только потому, что он единственный в арсенале? Ответ таков: мы знаем, что есть и другие способы борьбы с инфляцией, но все равно тянемся к «молотку».

Изабель Шнабель, член исполнительного совета Европейского центрального банка, указала на два главных фактора неопределенности, которые не позволяют точно понять, как связаны между собой процентные ставки и инфляция (13). Первый: сами экономисты ЕЦБ признают, что не до конца уверены в эффективности повышения ставок. ЕЦБ даже попытался оценить, как резкое ужесточение денежной политики в 2021 году повлияет на инфляцию к 2025-му – так называемый среднесрочный эффект. Для этого они использовали три разных экономических модели и – что интересно – получили очень разные результаты. Согласно данным, влияние политики ЕЦБ на инфляцию может составлять от 0,9 до 3,9 процентных пунктов. То есть, по сути, банк говорит: повышение ставок либо почти не повлияет на инфляцию, либо практически полностью ее уберет.

Второй фактор: даже если повышение ставок сработает, оно не учитывает другие, не менее серьезные причины будущей инфляции – те, на которые центральные банки просто не могут влиять. Например, экстремальные погодные условия, связанные с изменением климата, будут сказываться на урожае, а это значит, что цены на еду останутся высокими. Или геополитическое напряжение, которое растет из-за разрушения глобальных торговых соглашений. Или демографические изменения, из-за которых рынок труда становится еще более напряженным. В таком мире политика центральных банков, которая строится вокруг одной лишь ставки, обречена на неэффективность. Ведь если проблема заключается не в избыточном спросе, а в дорогих импортных материалах или подорожании еды, то зачем повышать стоимость кредитов? Такие методы не снизят цены на нефть, не остановят засуху и не улучшат поставки из других стран.

Так существуют ли альтернативы? Да. И одна из них – контроль над ценами, который многих экономистов приводит в ужас.