Но как быть, если единого верного способа измерения инфляции не существует? Как разобраться, откуда берется рост цен и как с ним бороться?

Если внимательнее рассмотреть CPI, то становится ясно: в современном мире цены на товары и услуги ведут себя несколько иначе, чем в прошлом (28). Раньше они чаще двигались вместе – одновременно поднимались и также одновременно падали. А сейчас одни – растут, другие – снижаются, третьи – остаются без изменений. Особенно это заметно по 2020–2021 годам.

Напрашивается вопрос: насколько обширной является инфляция, если ее основные причины сконцентрированы в нескольких сферах? В США, например, главным двигателем инфляции в 2022 году стала аренда жилья, а годом позже – подорожание транспорта. Тем временем в Европе почти половина общего роста цен объяснялась скачком тарифов на электроэнергию.

Вот еще один важный момент, о котором часто умалчивают: поскольку инфляция фокусируется на изменении цен в определенный период времени, огромное значение имеет точка отсчета, то есть момент, с которого мы начинаем сравнивать.

Это хорошо видно по 2021 году, когда США столкнулись с высокой инфляцией. Анализ, проведенный Институтом Рузвельта, предупреждал: цифры за апрель 2021-го будут казаться выше не из-за резкого роста цен в 2021 году, а по той причине, что в апреле 2020 года они упали на фоне пандемии (это и есть базовый эффект). То есть, если вы сравниваете цены в апреле 2021-го с апрелем 2020-го, когда был кризис и цены временно снизились, то рост будет выглядеть гораздо сильнее, чем он на самом деле был (29).

Кроме того, анализируя индекс потребительских цен (CPI), важно помнить, что он учитывает не все. Наборы товаров и услуг, на которых строятся инфляционные индексы, не всегда отражают реальные потребительские привычки. Пандемия COVID–19 – яркий тому пример. Жизнь резко изменилась, и вместе с ней изменились и расходы. Многие начали работать из дома и перестали пользоваться общественным транспортом или личным автомобилем. Стоимость авиабилетов вдруг перестала иметь значение, потому что большинству людей не рекомендовалось путешествовать. То же самое касается посещения ресторанов.

Так стоит ли учитывать рост или падение цен на вещи, которые люди больше не покупают? И наоборот: не должны ли мы уделять внимание тем товарам, которые обрели большую значимость – допустим, медицинским маскам или спортивным тренажерам для домашних тренировок?

Именно из этих соображений экономисты и статистики начали задумываться о пересмотре способов измерения инфляции. Профессор из Гарварда Альберто Кавалло, например, использовал данные о платежах по кредитным и дебетовым картам в США во время пандемии, чтобы предложить обновление «потребительской корзины» (30). В результате исследования он выяснил, что люди стали больше тратить на продукты и меньше на транспорт, кафе и отели.

Проблема, о которой мы сейчас говорим, вовсе не нова, это просто очередной вариант «головной боли» статистиков: как учитывать веса цен при расчете инфляции. Теоретически все сводится к вопросу: сохранять потребительскую корзину неизменной или обновлять ее, чтобы отразить новые привычки людей? Давайте подумаем. Если корзина остается неизменной, то сравнение по годам вроде как становится проще – например, берем нынешнюю инфляцию и сравниваем ее с 1970-ми годами. Вот только есть нюанс: сегодня мы живем иначе, и многих товаров в те годы просто-напросто не существовало – скажем, смартфонов. Тогда получается, что идея смены состава корзины выглядит логичнее – и некоторые центральные банки так и делают. Но тут возникает другой вопрос: насколько это сравнение уместно? Если мы берем в расчет совсем разные вещи, можем ли мы до конца честно сопоставлять сегодняшнюю ситуацию с той, что была десятилетия назад?

Может, это и выглядит как придирка, но на самом деле детали играют огромную роль. И Германия – хороший тому пример.

Когда в разгар пандемии начались локдауны, расходы на транспорт резко сократились. Цены на проезд снизились, а вот на продукты и мебель, напротив, выросли. При этом вес, который транспорт имел в официальном индексе инфляции, обновлялся очень медленно – гораздо медленнее, чем, например, в Великобритании (31). Почему? Потому что статистики основываются на опросах, которые проводятся не так часто: ведь считается, что привычки людей меняются медленно (32). Но, как оказалось, исключения все же бывают. В период COVID–19 люди перестали путешествовать и стали чаще покупать продукты и вещи для дома. При этом официальные данные так и продолжали считать транспорт важной статьей расходов, тем самым «смягчая» общую картину инфляции. По официальным данным выходило, что инфляция не такая уж и высокая – потому что цены на еду росли, а на транспорт снижались, хотя никто уже и не покупал транспортные услуги (это видно из исследований данных с кредитных карт). Таким образом инфляция была выше, чем показывали официальные данные, поскольку статистика просто не успевала за реальностью.

Изменения в потребительской корзине внесли только в сентябре 2021 года. Тогда же транспорту снизили вес в расчете, потому что стало ясно: люди на него почти не тратили деньги. И вот тогда-то инфляция и подскочила – с 3,4 до 4,1% всего за один месяц (33).

Еще один пример – жизнь в цифровом мире (34). Некоторые товары и услуги, которыми мы активно пользуемся, формально не имеют цены. Например, поиск в интернете или доступ к цифровым платформам условно бесплатны. Нет, на самом деле мы за них платим – пусть не деньгами, а просмотром рекламы или даже своими данными, как в случае с Facebook. То есть мы их потребляем, но в потребительской корзине их нет. Как учитывать инфляцию на такие вещи? И если доля этих услуг в нашей жизни растет, должны ли мы пересматривать их вес?

Подведем итог: нам важно не только то, что мы измеряем, но и как часто обновляем «корзину»; что мы оттуда убираем, а что – добавляем.

И вот тут настало время поговорить о самом неоднозначном факторе – о жилье.