опыт

Различие между показателями выглядит пустой формальностью для тех, кто на себе ощущает удар инфляции. Да, можно усреднять данные, но в реальной жизни никто не живет на «средних» цифрах. Если цены растут в основном на еду и топливо, а их исключают из расчетов, чтобы показать более низкую инфляцию, это выглядит как попытка приукрасить реальность. Даже если с точки зрения статистики такой подход и логичен, у обычных людей он вызывает недоверие. Мы понимаем, что общая инфляция нужна для сравнения цен за разные годы, а базовая – помогает отслеживать изменения из месяца в месяц. Однако разница между этими числами может быть значительной – особенно когда речь идет о колебаниях цен на нефть. И вот тут уже становится ясно: выбор индекса – это не просто вопрос точности. Это вопрос того, какую историю мы хотим рассказать.

В экономике, как и в политике, многое зависит от подачи. За каждым показателем стоит не только методология, но и определенная точка зрения. Именно поэтому важно уметь видеть разницу между общей и базовой инфляцией. Сравнивая их в разных странах, мы можем проверить, насколько правдива та картина, которую нам показывают в новостях.

Согласно одной из популярных версий, повсеместный рост цен пошел сразу после отступления пандемии: люди бросились покупать то, чего были лишены раньше. И «разгон» этого спроса был возможен как раз потому, что во время пандемии государства щедро раздавали деньги: прямые выплаты, поддержка бизнесов, продление льгот. Вроде бы и деньги у людей появились, а вот товары и услуги – не сразу. Из-за сбоев в цепочках поставок магазины не успевали пополнять запасы. Получилось так, что денег стало больше, а товаров – нет. И как только ограничения сняли, инфляция стала неизбежной платой.

В этой истории есть одна важная деталь: хотя инфляция действительно выросла во многих странах, в каждой из них она выглядела по-своему. Ее типы – хорошая, плохая или ужасная – проявились не везде одинаково, и охват тоже был разным. Например, в июле 2022 года общая инфляция в США и еврозоне составляла около 9%. Но если посмотреть на базовую инфляцию (без учета еды и энергии), картина уже другая: в США она была выше – 6% против 5% в еврозоне (21). В Америке половина роста цен объяснялась товарами и услугами, не связанными с едой и топливом. А вот в Европе первоначальный скачок инфляции произошел в основном из-за цен на энергию – потому что европейские страны сильно зависели от российского газа.

Между тем, если посмотреть на рост цен на продукты отдельно – а это, пожалуй, больше всего волнует обычных людей, – картина становится совсем другой.

В декабре 2022 года инфляция на еду в США составляла 10%, в Великобритании – 13,3%, а в Германии она перевалила за 20%. И вот тут становится ясно: если убрать из общей инфляции цены на еду и энергию, как это делают при расчете базовой, можно потерять важную часть реальной картины.

Возьмем Германию. В отличие от США, там не было массовых прямых выплат населению, но именно немцы в тот период сильнее других столкнулись с ростом цен – особенно на еду и топливо. То есть объяснение через «чрезмерные государственные траты» здесь уже не работает так четко, как может показаться.

Разные индексы инфляции разделяют цены на «постоянные» и «колеблющиеся». Например, базовая инфляция исключает продукты и энергию из-за их сезонной нестабильности. Но есть и другие. Некоторые из них исключают одежду или услуги, связанные с путешествиями, потому что их цены тоже часто меняются – например, в преддверии праздников или в разгар распродаж (22).

Идея у всех подходов одна: попытаться увидеть «настоящую» инфляцию, без временных скачков. Между тем, ни один из показателей не дает полной картины. Каждый индекс вбирает свое, и этот выбор всегда связан с определенной долей субъективности (23). Со временем оказывается, что один и тот же индекс лучше работает в одни периоды и хуже – в другие. Поэтому способ разделения показателей инфляции может стать не просто статистическим приемом, а политическим инструментом: ведь главное в инфляции – не просто цифра, а насколько широко люди и бизнес ощущают рост цен. Тут еще важно понимать: восприятие инфляции – это не только личное чувство, но и вопрос положения в обществе. Проще говоря: если вы богаты, рост цен на еду или проезд вас почти не задевает. А вот для тех, кто живет от зарплаты до зарплаты, каждый пункт в списке покупок – это реальная боль (24).

Кроме того, цены могут расти в какой-то одной области, не затрагивая остальные. Например, в начале 2022 года США ввели запрет на импорт авокадо из Мексики. Это случилось после того, как сотруднику американской инспекции по безопасности растений в мексиканском штате Мичоакан поступили угрозы со стороны местного наркокартеля (предположительно) (25). В итоге авокадо стало не хватать, и их стоимость взлетела до самого высокого уровня за последние 24 года. При этом подорожание авокадо никак не повлияло на цены на другие товары (разве что немного подтянуло стоимость гуакамоле – соуса, в котором авокадо является главным ингредиентом). И хотя СМИ окрестили это событие «инфляцией на авокадо», настоящей инфляции не было, потому что для этого рост цен должен быть широким и устойчивым, а не касаться одного-единственного продукта.

Как однажды заметил экономический историк Адам Туз, настоящая инфляция – это когда рост индекса цен вызван примерно одинаковым повышением по многим составным частям, а не скачком в отдельных категориях (26). Именно поэтому, когда кто-то говорит об «инфляции на жилье» или «инфляции на активы», на самом деле он не имеет в виду настоящую инфляцию. Например, в 2000-х годах цены на жилье в США росли очень быстро, при этом стоимость многих потребительских товаров, таких как телевизоры, падала благодаря глобализации и удешевлению производства (27). А теперь задумайтесь: как нам вообще думать о таких крупных статьях расходов, как жилье или здравоохранение, если они либо не попадают в индексы, либо включены туда странным образом?