На пятую ночь — после начала сушки снопов — дежурили Ваня Зорин и Сеня Воронцов. Днем прошел большой дождь и наполнил водою все углубления. Пропели первые петухи. Илюша босиком вышел из своей избы и направился к риге. Осторожно, вглядываясь в темноту, стараясь не хлюпать водою, он подошел к лазу в овин. Наклонился, пискнул по-мышиному. Раз, два. Ответа не было.
„Уснули“, — подумал он. Но вдруг насторожился: из-за овина донесся шорох. Прислушался. Кто-то ходил у канавы. Илюша неслышно подался к выходу из риги. Булькнула вода. Раздался легкий скрежет железа. Человек сдавленно кашлянул, уходя к Днепру. Илюша, пригибаясь, пошел следом, но скоро остановился. Неизвестный шел по открытому месту, он мог легко заметить Илюшу. Прошло несколько минут, и шаги замерли в стороне скотного двора. Илюша решил с другого конца пробраться на двор и спросить сторожа, не заметил ли он кого, как вдруг в риге раздался крик. Илюша вбежал в ригу. Крик несся из лаза. Наклонился. Кричали дежурные.
— Что там у вас?
— Вода опять заливает! Скорей сюда! Лестницу давай!
Илюша чиркнул спичкой, хотя это было строго запрещено. При вспышке огня обнаружил лестницу у противоположного угла овина.
„Опять кто-то вытащил из лаза“, — подумал он и быстро спустил ее.
— Илюша, — позвал Ваня, — здесь дыра и вода хлещет из нее… Землей не заткнуть. Нужен мох… он в том конце риги, принеси.
Илюша забросил охапку мха в лаз. Ваня удачно заткнул отверстие. Вода перестала идти, но она залила нижние дрова, которые теперь шипели и дымились и никак не разжигались. Пришлось отлить больше десяти ведер, чтобы осушить землю под дровами. С трудом развели огонь. Так дежурные и просидели до зари. Когда рассвело, Илюша обследовал канаву. Он присмотрелся к следу ночного посетителя. Тот был в резиновых сапогах. Илюша разочарованно вздохнул: такие сапоги носили многие колхозники.
Что такое? Идя по следу, он заметил, что внутренняя сторона правой ноги глубже вдавлена, чем наружная. „Почему?“ — возник вопрос. Илюша задумался. Может быть, ступня ноги неправильная? Вывернута? Он попробовал это сделать своей ногой — след подтвердил: ступня у неизвестного ненормальная. У кого же в деревне такая нога? Он по порядку представил себе всех колхозников дубровской бригады, но никого с вывернутой ступней не было. В других бригадах он знал не всех колхозников.
В канаве наполовину была вода. У стока опять лежал толстый дерн, преграждавший спуск воде. Беспокойство и любопытство овладели Илюшей. „Не проделка ли это ночного посетителя?“ И он решил посоветоваться с Петей.
Илюша попросил Сеню под секретом сбегать за другом. Через полчаса Петя был на месте и подробно расспрашивал о происшествии.
— Заливает яму из канавы, — заключил он, — а как проверить?
Илюша думал напряженно и вдруг лицо его прояснилось.
— Если вода проходит из канавы, то через отверстие, которое то открывают, то закрывают, смотря по надобности. А проверить просто. Я брошу в канаву соломинки, вот, со спичку длиною, а ты открой в яме дыру, откуда шла вода. Если вода пойдет из канавы, то создастся большой водоворот, и соломинки завертятся в нем.
Петя понял мысль друга и спустился в лаз. Он предварительно углубил в лазу яму для воды, подготовил мох, подстрогал палку, чтобы закрыть отверстие, когда скомандует Илюша.
— Когда пойдет вода, ты вылезай ко мне скорее, — предупредил Илюша.
Петя очистил отверстие от мха, забитого Зориным. Из него сначала маленькой струйкой, затем сильнее пошла вода. Петя выскочил наверх и подбежал к ребятам, которые внимательно наблюдали за соломинками.
Разбросанные по всей канаве соломинки вели себя спокойно. Они просто не двигались. Только две соломинки в начале канавы, в сторону овина, вели себя необычно. Они медленно приблизились друг к другу, столкнулись, сошлись вместе и начали тихо двигаться вокруг одной точки.
— Здесь! — торжественно заявил Илюша.
Петя спустился в лаз и заткнул отверстие, откуда шла вода. Как только он это сделал, соломинки перестали двигаться. При дальнейшем обследовании ребята обнаружили, что от правого угла канавы в лаз овина проходила тонкая железная труба диаметром немного больше сантиметра, проложенная по глубокому прокопу, потом засыпанному землей и замаскированному сверху дерном. Верхний конец трубы затыкался глиной.
— Ну, Илюша, и молодец же ты, — похвалил Петя, когда же успокоился, строго наказал ребятам, чтобы никому не проговорились о трубе.
Однако о том, что вода в эту ночь опять заливала яму в овине, к вечеру знала вся деревня. Петя узнал, что Нечкин в правлении вторично требовал перенести овин, так как вода неизбежно будет заливать яму и сорвет сушку снопов.
— Не сорвала на этот раз, не сорвет и дальше, — отказал председатель правления, — когда ребята пойдут в школу, на сушку снопов направим взрослых, а тратить трудодни на ненужное дело в страдную пору не позволю.
Нечкин назвал действия председателя вредительскими. Произошла серьезная ссора. Нечкин пригрозил пожаловаться в райисполком.
Петя пытался разобраться в поведении Нечкина. Отказ председателя перенести овин на старое место он считал правильным: дыру заткнули, и сушка продолжается без перебоев. „Почему Нечкин требует перенести овин, да еще похваляется, что с большим удовольствием выроет трупы гитлеровцев и забросит их в болото? Почему он говорит, что вода будет заливать яму овина и сорвет сушку хлеба? А что, если он проложил эту трубу?“ Холод пробежал по коже.
В воскресенье Петя собрал следопытов на берегу Днепра. Здесь он высказал мысль, что кто-то хочет сорвать сушку снопов в риге. Нужно поймать этого человека. Все ребята дружно решили: до школьных занятий стоять на боевом посту, в риге установить ночное дежурство; Зорину и Курганову устроить на соломе под крышей у овина скрытую площадку для дежурного; Илюше устроить лестницу для подъема и спуска.
— О нашем решении никому ни слова. Заподозрит кто, скажите, что ходим в ночные походы в лес, — предостерег Петя ребят.
Илюша тут же объявил, что придумал самую простейшую лестницу: взять вожжи, на одной половине сделать узлы на расстоянии полуметра друг от друга, другой конец перебросить через переводину, затем скрутить оба конца и по этой веревке, как по гимнастическому шесту, подниматься или спускаться. Узлы помогут упираться ногами и быстро продвигаться. Такую лестницу легко скрыть.
В конце сбора Петя сказал, что Иван Петрович очень доволен чучелами филина и ястреба и просил следопытов сделать чучело сойки и черного дятла.
— Быть может, сходим в одно из воскресений? — спросил он. Ребята ответили согласием.
После обеда Петя с Илюшей сходили в горицкую, самую большую бригаду колхоза, побывали у своих одноклассников. Ходили они туда не просто так, а чтобы узнать — нет ли в этой бригаде человека с ненормальной ступней. Им удалось выяснить, что такая ступня у двух человек: деда Архипа из починковской бригады и Семена Кривоносенко — из горицкой бригады. Больше часа они прождали — не пройдет ли по улице Кривоносенко, и когда он прошел, присмотрелись к его следам — они похожи были на следы, виденные ими у риги.
Идя обратно, Петя говорил другу:
— Дед Архип едва ходит. Значит, остается один Кривоносенко, если нет еще такого кривоногого в других бригадах. Он и Нечкин хотят помешать сушке хлеба, ясно.
— Петя, не сообщить ли об этом милиции?
Петя отрицательно покачал головой.
— Нет, сейчас нельзя. Как на нас посмотрят колхозники, если эти пришельцы окажутся невиновными? Ведь они хорошо работают, Нечкин даже не побоялся назвать председателя вредителем…
— А если поговорить с председателем?
— Мы все расскажем ему, только не теперь, а когда обнаружим вредителя. Сейчас председатель злится на Нечкина и может испортить все дело.
Вечером ребята определили место для дежурных в снопах обмолоченной и сложенной под крышей соломы, с правой стороны риги. Отсюда можно было наблюдать за лазом и за канавой, откуда проложена труба в яму овина.
В последнюю декаду августа снова зачастили дожди, они делали невозможной уборку комбайнами. Жали хлеба вручную. Сырые снопы привозили в ригу и после проветривания досушивали в овине.
В одну из темных ночей дежурными на сушке были Миша Валдайцев со своей бабушкой Полей, еще бодрой и подвижной старушкой. Долго крепилась бабушка, рассказывала внуку сказки, но тепло разморило ее, и она крепко уснула. Миша вылез в ригу и притаился у стенки овина — он знал, что сегодня в секретном дежурстве должен быть Ваня Зорин.
Миша дал сигнал — мышиный писк. Ответа не было. Он подождал некоторое время, пискнул — опять молчание. Он хотел было окликнуть в третий раз, но насторожился. К овину со стороны поля кто-то шел: шагнет, остановится, опять шагнет…
Миша лег на землю, вглядываясь в темноту. На фоне неба выросла высокая фигура. Она дошла до канавы, нагнулась, закачалась. Мальчик услышал слабый скрежет металла, всплеск воды.
Миша не успел обдумать, что делать дальше, как позади послышались приближающиеся шаги. Кто-то наткнулся на него на ходу, упал и придавил ему голову. Нестерпимая боль в носу и в еще не зажившей ране на затылке заставили его крикнуть.
Неизвестный бросился от овина, споткнулся, упал, быстро поднялся и стремительно побежал в поле. Упавший на Мишу тоже поднялся и бросился вслед за убегающим.
До сознания Миши дошло: на него упал, наверное, Ваня Зорин. Он успокоился, ощупывая больные места. Из носа шла кровь. Дополз до канавы и холодной водой обмыл лицо. Поднялся, шагнул в сторону, откуда убежал неизвестный человек. Что-то преградило путь. Ощупал: в руке оказался тонкий металлический прут, торчащий из канавы. Миша дернул его к себе, тот не поддался.
С поля послышались шаги. Миша, вглядываясь в темноту, узнал Зорина.
— Миша, — позвал тот, — здорово я тебя ушиб-то? Не сердись… это я нечаянно, не знал, что ты следишь. Я давно обнаружил его… Он был в том конце риги — у него электрический фонарь. Осветил все. Я перепугался, как бы не заметил.
— Ничего, я только немного испугался, не ждал, — храбро ответил Миша. — Здесь железный прут, не вытащу, помоги.
Ваня ощупал прут, вытащил и обратно воткнул в глинистое дно канавы.
— Ты оставайся здесь, а я разбужу Петю и с Дышем попробуем поймать этого гостя. — Ваня теперь был убежден, что неизвестный и есть тот преступник, который хочет сорвать обмолот в бригаде. — Только бабушке ни слова. Спит она?
— Спит, и крепко спит, днем в огороде уморилась.