Глава 4

ХРАКАН

Длинные ноги моего жеребца быстро преодолевают бесплодные пустоши Храка, копыта гремят по каменистой почве, когда мы приближаемся к границе Силсипа. Прикосновение богини природы становится заметнее с каждой секундой, яркая зелень лесной опушки кишит неистовой дикой жизнью.

Земли Дирды — это все, чем не являются мои. Ее люди ищут ее со всей Хески, ищут пропитания на ее плодородных почвах и среди жирных оленей, которые бродят повсюду.

Храк пуст, если не считать маленького оазиса, в котором расположен мой форт. Моих людей мало, и они держатся особняком, несмотря на свою верную натуру.

Все остальные в Хеске боятся меня. Боятся смерти.

Они предпочитают позолоченные, ядовитые шепоты Солы моим правдам и своим собственным.

Во мне снова растет ярость, нарастая до крещендо пульсирующей крови в ушах. Как я мог допустить это?

Веками я насмехался над проклятием, над самой идеей, что кто-то, подходящий под узкие требования, связанные с Чашей, когда-либо появится.

Женщина, идеально подходящая для меня во всех отношениях… кроме того, что она будет избранницей Солы. Серебряный Язык. Все, что я ненавидел, и все, что я хотел бы. Суженая судьбой, редкость, и отрицать это невозможно.

И все же — и все же.

Кири жива. Кири выпила из проклятой Чаши, приведя проклятие к исполнению.

И я должен был убить ее, чтобы спасти, связав ее душу с моей не только через наш брак — и теперь она будет ненавидеть меня вечно за мою собственную порочную ложь, мои собственные умолчания.

Я обречен любить ее до конца нашей бессмертной жизни, страдая от боли, которую, как я думал, больше никогда не почувствую. Любви.

Моя верхняя губа кривится в отвращении.

Порыв влажного, пахнущего травами воздуха омывает мою кожу, и мой конь вскидывает голову, фыркая, когда он тоже ощущает его. Насыщенный магией, дикой маркой Дирды, сам воздух, кажется, обвивается вокруг нас, как приветственная рука.

Я ослабляю поводья, позволяя ему взять на себя инициативу, его ноги вытягиваются все длиннее, а шаг ускоряется. Я чувствую его тоску по этому, по жизни и природе.

Так непохоже на все, что могу предложить я. Неудивительно, что Кири больше не любит меня. Сомневаюсь, что когда-либо полюбит снова, если вообще когда-либо любила. Она не знала меня, не настоящего меня, просто какую-то копию того, кем я притворялся.

Я называл ее лгуньей, но я больше всех виновен в этом.

Я закрываю глаза, и видение ее, раскинувшейся подо мной — глаза широко раскрыты, губы приоткрыты — сотрясает меня до глубины души.

Если бы только все было иначе. Но это не так, и у меня есть работа — защищать Кири и то, что осталось от Фейри — и саму Хеску.

Я достаточно долго жил со своими эгоистичными желаниями. Я больше не буду бесчестить себя ими.

Долг теперь будет моей броней, справедливость — мечом за моей спиной.