Глава 5

КИРИ

Я забываю дышать настолько долго, что у меня кружится голова. Мой рот так широко открыт от шока, что я удивлена, что мой подбородок не царапает пол.

— Видишь? — говорит Таррон, прыгая на одной ноге и взволнованно указывая. — Драконы.

— Ага. Драконы. — Это все, что мой мозг может придумать сказать, потому что, блядь. Эти кожистые, чешуйчатые твари перед нами? Они, по факту, драконы. Или, по крайней мере, они ими были.

Требуется время, чтобы моя нервная система пришла в себя и поняла, что ошеломляюще огромные звери передо мной не представляют угрозы.

Они не живые, и это, блядь, облегчение.

— Как? — спрашиваю я Таррона, чьи глаза огромны и сверкают, когда он смотрит на застывшее чудовище над собой.

— Я не знаю. Лорд Хракан говорит, что это были его старые друзья. Они помогли перенести библиотеку сюда. Но кому какое дело до книг? — Он смотрит на меня, брови скептически подняты. — Драконы лучше книг.

Все еще потрясенная, я смотрю еще немного. Чучела, возможно, как некоторых бедных животных, которых я видела висящими на стенах богатых людей, прежде чем избавить их от драгоценностей и других одиноких, дорогих вещей.

Странно, однако.

Таррон издает нетерпеливый звук, и я неопределенно пожимаю плечом.

— Тогда зачем они спасали книги?

— Магические книги, — легко говорит он.

Мои глаза сужаются, когда я изучаю его невинное лицо.

— Магические книги? — повторяю я.

Облако двигаются, и солнечный свет танцует по огромному залу, странно освещая стеклянные лики давно умерших драконов.

— Вероятно. Моя нана говорит, что я… — Он смотрит на меня, что-то меняется в его лице, полуусмешка на губах.

О-о-о. Вот оно. Я знаю этот взгляд.

— Я мог бы показать тебе книги следующим… если хочешь. — Он распахивает свои голубые глаза еще шире, и я закусываю щеки, чтобы не рассмеяться.

— Тебе разрешено смотреть магические книги? — спрашиваю я, щурясь на него.

— Драконы принесли их сюда, — отвечает он не задумываясь. — Почему бы мне не быть?

Я смотрю.

Он смотрит.

Желание рассмеяться над его очевидным уходом от ответа настолько сильно, что я кашляю пару раз, чтобы выбросить это из головы.

— Где магические книги?

— Они рядом с сокровищницей Хракана.

Мои уши навостряются. Мое сердце бьется быстрее. Все становится резче, и я разглядываю ребенка передо мной.

— Рядом с сокровищницей?

— Ага. — Он похлопывает холодную шкуру дракона, мечтательно выдыхая. — Я мог бы показать тебе, где она, знаешь. Говорят, под замком есть целая пещера, полная золота, знаешь? Но это просто сказка для маленьких детей. Эта сказка тоже есть в библиотеке. — Он практически хлопает ресницами.

Оооо, я не знаю, что они говорят обо мне в присутствии Таррона, но этот ребенок меня раскусил. Приходится уважать.

— Мне сначала нужно увидеть Грибка, моего мула.

— Значит… это «да»? — Он склоняет голову, яркий светлый локон падает на лоб. Солнце попадает на него в следующее мгновение, окрашивая его в ангельское сияние.

Неужели он специально так встал… неужели? Я мало знаю о Фейри или их детях, но Таррон, сука, точно знает, как мной манипулировать.

— Да. Покажи мне все и дорогу к конюшням, а потом я с удовольствием посмотрю на книги. — Я многозначительно приподнимаю брови.

— И сокровищницу. — Таррон дарит мне маленькую улыбку, все озорство и светлые кудри. Смертельная комбинация. Он точно знает, что делает. — Там много красивых вещей.

Я делаю мысленную пометку не недооценивать детей-Фейри.

— Ладно. — Я киваю в знак согласия. — Просто посмотреть.

— Конечно. Но ты же королева, так что ничего страшного не случится. — Его улыбка расширяется, и он убегает, обогнув застывшую тушу безжизненного дракона.

Интересно, что у бога смерти в сокровищнице. Достаточно, чтобы финансировать мой побег из его крепости. Достаточно, чтобы скрываться до конца моей жизни. Блеск на моей руке привлекает мое внимание, и я смотрю на сверкание, затем мгновенно жалею об этом.

Корона Солы.

Что бы сделала Сола?

Она, наверное, взяла бы Таррона в заложники, чтобы добиться своего, а затем перерезала бы ему горло ради забавы. Моя грудь сжимается от этой мысли, и я сглатываю, мой желудок скручивает.

— Не Корона Солы, — бормочу я кольцу. — Уже нет.

Камень в кольце не черный — как будто ритуал смерти, который провел Хракан, изменил и его, и меня. Не корона, а обручальное кольцо. Дрожь проходит по мне, мурашки заставляют волосы на руках встать дыбом.

Я заставляю себя отвести взгляд от кольца и снова посмотреть на дракона, игнорируя острую боль, которая, кажется, пронзает мое сердце.

Я любила его. Несмотря ни на что, я влюбилась в воина, которого, как думала, знала.

Слезы наворачиваются на глаза, но я моргаю, пока они не исчезают. Я больше не собираюсь тратить слезы или какие-либо другие жидкости тела на этого мудака.

Конечно, мое предательское тело слегка нагревается при одной только мысли о том, чтобы снова обмениваться жидкостями, что глупо, потому что какой же это ужасный способ думать о сексе.

Хотя… мы женаты. Секс был хорош.

Может, мы могли бы просто заниматься бессмысленным сексом.

Я все еще думаю о возможностях этой идиотской идеи, когда глаза дракона двигаются.

Мой взгляд немедленно опускается, инстинктивно, все мое тело замирает, чистый страх приковывает меня к месту. Мой пульс колотится по венам, барабанная дробь в голове.

Когда я собираюсь с духом, чтобы снова взглянуть на него, нет никакой возможности, что его глаза двигались, совсем нет. Наверное, игра света.

Все же. Жуткое чувство дурного предчувствия висит в воздухе, и даже Таррон кажется более неподвижным, более нервным, чем раньше.

— Ты сказал, они мертвы? — спрашиваю я, неуверенность покалывает кожу.

— Они не живые, — отвечает он.

Ладно. С меня хватит.

— Давай переместим эту вечеринку на конюшню. — Мой голос слишком громкий, слишком натянутый в тишине огромного пространства, и все, чего я хочу — выбраться из этой комнаты как можно скорее, блядь. Моя кожа ползет, и я не знаю почему, но желание убраться из-под этих статуеподобных монстров толкает меня обратно в коридор.

Моя ладонь касается шершавой каменной стены, и мне требуется время, чтобы привести свое ускорившееся сердцебиение в некоторое подобие нормального ритма.

— Тебе понравились драконы? — спрашивает меня Таррон, его голубые глаза снова невинны.

Я смотрю на него искоса. Он гораздо хитрее, чем я ему приписывала, и у меня такое чувство, что это было испытание. Что именно ребенок Фейри хотел бы во мне испытать, понятия не имею, но этот ребенок что-то замышляет.

Смерть, возможно, сделала меня еще глупее.

— Что-то не так? — Его маленькая рука находит мою, яркая улыбка танцует на его лице. — Драконы тебя напугали?

Ага. Я прищуриваюсь.

Он что-то замышляет, этот милый маленький засранец.

— Должны? — парирую я, заставляя свои собственные губы улыбнуться.

Он хмурится, его плечи слегка опускаются.

— Нет. Наверное, не тебя. Ты взрослая. И королева, — добавляет он, затем бросает на меня опасливый взгляд. — Они иногда пугают меня, впрочем.

О. Ну, теперь я чувствую себя сукой. Может, у нет желания меня обмануть.

В отличие от этого ублюдка Хракана, моей гребаной предназначенной пары.

— Тогда зачем ты привел меня сюда, чтобы на них посмотреть? — Я приседаю рядом с ним, его рука все еще в моей. Она маленькая и хрупкая на ощупь, но все же успокаивающая. Боги, я скучаю по своим братьям. Так сильно.

— Иногда, когда я их вижу, мне становится немного смелее. Даже когда мне страшно. Может, потому что мне страшно. — Его гладкий лоб морщится, и он склоняет ко мне голову. — Это глупо?

— Нет, — говорю я, а затем кашляю, чтобы убрать ком из горла. — Нет, Таррон, это не глупо. Вовсе нет. Думаю, это придает немного смелости и мне — просто услышать это. — Я сжимаю его руку и снова выпрямляюсь.

Его лоб все еще нахмурен, словно он напряженно размышляет о том, что я только что сказала.

— Могу я теперь увидеть своего мула? — мягко спрашиваю я. Настроение слишком серьезное теперь, слишком искреннее.

Меня это немного смущает.

Заставляет чувствовать… уязвимость — и я не уверена, что хочу снова чувствовать что-то подобное после того, что сделал Хракан.

Таррон кивает, и его пальцы выскальзывают из моих, когда он снова бежит.

— Маленький засранец, — смеюсь я про себя, вынужденная ускориться быстрее комфортной трусцы, чтобы догнать его. — Не забывай, — кричу я. — Я не знаю здесь дороги.

Таррон замирает, скользя, и виновато смотрит на меня.

— Я забыл, — медленно говорит он. — Кажется, ты должна знать свой дом.

Моя рука ложится на зажившую рану в груди, которая ноет от какой-то фантомной боли от его слов.

Мой дом.

Мой дом.

Он ведет меня остаток пути до конюшен, без умолку болтая, но я не могу придумать ни одного слова в ответ.

Это не мой дом. Это замок Хракана, и я здесь… я здесь, потому что он убил меня. Убил меня, затем сделал меня чем-то новым.

Чем-то новым, чтобы встретить то, что грядет.

Характерный рев мула атакует мои уши, и я никогда не слышала ничего столь же прекрасного и ужасного одновременно.

— Грибок, — пою я.

Таррон сияет на меня, когда мы оба бежим через двор к конюшням и загонам, которые находятся за травянистым холмом.

День невероятно теплый, настолько теплый, что кажется, будто прошло гораздо больше времени, чем всего несколько недель, которые, по словам Хракана, я пропустила, — но насколько я помню, Храк находится гораздо южнее ледяного Севера, к которому я привыкла.

Я закрываю глаза на минуту, позволяя солнцу впиться в скулы, вдыхая свежий, пахнущий травой воздух.

Грибок снова издает свой отвратительный крик, и из меня вырывается счастливый маленький смешок.

По крайней мере, он рад снова слышать мой голос. Я тоже рада слышать его.

Огромный серый мул вскидывает голову вверх и вниз, ожидая у деревянного забора, хвост яростно машет взад-вперед. Его губы оттягиваются от зубов, и он снова ревет, возмущенный необходимостью ждать моих почесываний.

— Эй, ты, большой гриб, — говорю я ему, и он засовывает свою огромную голову мне в грудь, почти опрокидывая меня назад. Я не падаю, хотя должна была бы — даже упала бы, если бы не была… другой. Это тело… оно то же самое, и оно новое, и это выводит меня из себя.

Тяжелое дыхание Грибка согревает мой живот, и я протягиваю обе руки вверх, чешу за его длинными ушами, пока он расслабляется, прижимаясь ко мне.

— Он выглядит странно, — замечает Таррон.

— Он мул, и он просто гриб на мне, да, это так, — воркую я соответствующим глупым детским голосом. Грибок покусывает ткань моей туники, радостно вскидывая голову взад-вперед.

Таррон моргает, глядя на меня. Думаю, его чувство юмора недостаточно развито, чтобы оценить грибной каламбур.

— Входим во вкус, когда шучу о его имени, извиняюсь.

Грибок снова ревет, и я не могу не смеяться над собой. По крайней мере, мой верный мул ценит мои шутки. Или, может, он зол, что я не принесла ему морковку. Кто знает?

— Ты заслуживаешь все морковки, не так ли, большой ребенок?

— Я приносил ему морковку, — вставляет Таррон.

Когда я смотрю на него, у ребенка, конечно же, в одной руке морковка с ботвой, в другой яблоко. — Нана не любит, когда я краду вещи из кухни, но…

— Ты их освободил, — перебиваю я.

Он смотрит на меня.

Я вздыхаю.

— Ты освободил их из кухни. Ты не крал их. — Я смотрю ему прямо в глаза. — Ты освободил их и отдал товарищу по оружию, который отчаянно нуждался в эмоциональной поддержке. И морковке.

Он щурится. — Нана сказала бы, что это искажение правды.

— Она бы разозлилась, что ты попытался помочь животному, которому грустно и страшно в новом месте? — Малейший укол вины проходит сквозь меня. Может, не стоит поощрять ребенка красть и лгать.

Старые привычки умирают с трудом, наверное.

Тяжелее, чем я, во всяком случае.

Я фыркаю.

Юмор быстро испаряется, однако, и губы Грибка оттягиваются, когда он принимает морковку, нежно забирая ее у маленького мальчика-Фейри.

Таррон визжит, когда Грибок хрустит ею, разбрызгивая кусочки моркови на нас обоих. Мул снова ревет, очевидно, довольный нашей реакцией на его выходки, и я улыбаюсь, несмотря на тяжесть, опускающуюся на мои плечи.

— Он только что уехал, если ты поэтому здесь, — раздается мужской голос.

Незнакомец не скрывает своего интереса ко мне, разглядывая меня с откровенным любопытством, отчего я отвожу плечи назад.

— Мы пришли сюда, чтобы увидеть Грибка. — Слова резкие, но Фейри, держащий под уздцы огромного боевого коня, кажется, ничуть не обеспокоен моим плохим настроением.

Как только я поворачиваюсь обратно к мулу, острая боль пронзает мою грудь. Я вдыхаю воздух, когда Грибок покусывает макушку моей головы.

Словно какой-то канат глубоко в груди натягивается слишком сильно, неприятное жжение постепенно отступает до тупой боли.

— Узы суженых беспокоят, а? — спрашивает мужчина, и Таррон недоуменно морщит лицо, глядя на меня.

— Что? — Я понятия не имею, о чем он говорит.

— Узы суженых, — повторяет он, останавливаясь перед нами. Лошадь рядом с ним топает ногой, высекая искры, когда подкова ударяется о землю. — Хватит, Неран. — Он вытирает лоб. — Он немного монстр. Я — Хэмиш, кстати. Все называют меня Хэм. И я знаю, кто ты.

— Ладно, — говорю я. — Хэм? Серьезно?

— Лучше, чем «яйца», — говорит он, и я моргаю от этого случайного заявления. — Но да, узы суженых. Они будут беспокоить тебя, пока Хракан не вернется. Может, захочешь выпить чаю, чтобы уснуть, иначе ночь будет тяжелой.

Он кивает, и массивная черная лошадь шумно выдыхает, когда они вдвоем продолжают путь вдоль ряда стойл.

— Нана может сделать тебе этот чай, — сообщает мне Таррон. — Она дает его мне, когда у меня кашель. На вкус ужасно. — Он кривится, и смешок вырывается из меня. — Мы можем теперь пойти в библиотеку?

— Конечно, — говорю я ему, и он сияет на меня, хватая меня за руку.