Стилвелл всегда доверял чутью. Ламберт — обученный убийца, на войне стрелял в людей с расстояния. Стилвелл знал по себе: отнимать жизнь — в бою или нет, издалека или нет — это груз. Но во второй раз груз становится легче. Внутри себя ты уже переступил черту. Убивать, при каких бы обстоятельствах ни случалось, становится проще. И чутьё подсказывало: для Ламберта никаких границ нет, если речь о том, чтобы оборвать чужую жизнь и пресечь скандал, способный угробить карьеру.

Он понимал, чего не хватает. Дело сошло бы с зыбкой косвенщины на твёрдую почву, если бы удалось доказать, что в ночь стрельбы Ламберт находился на острове. Снайпер дорожит своим оружием, как скрипач — Страдивари. Стилвелл бы поставил дом, что винтовку Ламберт сохранил. Тот стрелял саморазрушающимися пулями — чтобы никакой привязки к стволу. Винтовка могла быть припрятана где угодно, но Стилвелл не сомневался: она цела.

Найти оружие — ключевая часть пазла. Даже если баллистика ничего не даст.

Остальная пятница прошла легко, хотя остров уже наполнялся гостями на выходные. Стилвелл добрался до дома раньше Таш — та по пятницам всегда работала дотемна: в гавань входил целый флот частных яхт и швартовался у бочек. Стилвелл использовал фору, чтобы приготовить ужин — как извинение за вчерашние оплошности. Из своего скромного кулинарного репертуара выбрал одно из её любимых: материнское ирландское рагу со свежим хлебом из пекарни «Vons» — в самый раз макать.

В субботу утром он поехал за Таш в башню начальника порта. Она снова усадила его за монитор — просмотреть записи с камер, расставленных по гавани Авалона. На этот раз интересовала одна — та, которую несколько месяцев назад он сам развернул, чтобы лучше видеть пристань «Экспресса». Теперь камера фиксировала каждого, кто сходил с парома на остров.

Просмотр был муторный. Перематывать сквозь часы записи, ведущие к последнему рейсу перед стрельбой на взлётной полосе, не хотелось. Каждое прибытие парома и высадка пассажиров шли в реальном времени, перематывал он только промежутки между швартовками. На каждый час видео уходило двадцать минут.

Стилвелл подозревал: если Ламберт и плыл паромом, то, скорее всего, в каком-то камуфляже. Но одного замаскировать он бы не смог — длину снайперской винтовки M40A3 в сто пятнадцать сантиметров. Стилвелл проверил габариты оружия и убедился: винтовка не складная. Он пересмотрел в Сети разные чехлы и кофры — и теперь, листая запись с пристани «Экспресса», смотрел не на людей, а на их багаж. Любой гитарный кофр, любой рюкзак тянул на себя взгляд.

Ламберта он видел только на похоронах Куигли, но раз тот произносил надгробную речь, у Стилвелла было целых десять минут запомнить его — пока Ламберт красноречиво говорил о павшем товарище, а потом ещё, когда стоял в кругу своих бывших сослуживцев. Стилвелл был уверен, что узнает его и в маскировке — стоит только зацепиться за сумку.

Но четыре часа просмотра — и ни одного кандидата. Параллельно он высматривал и Гонсало Каласа, но к концу проверки уже не сомневался: ни тот ни другой паромом на остров не прибыл. Стилвелл считал, что общественным транспортом Ламберт идти не стал бы — слишком неосмотрительно, — но эту возможность всё равно следовало закрыть. Теперь предстояло решить: тратить ли вторую половину дня на запись со следующего дня — на случай, если Ламберт сел на паром, чтобы покинуть остров. Решение пришлось отложить — подошла Таш и позвала на обед.

— Можешь уйти? — спросил он.

— Да, — ответила Таш. — Одри прикроет. Полезный опыт для неё. К тому же все наши резервации уже на месте. Останутся только опоздавшие.

Одри Гудсон — временный помощник начальника порта, которую взяли, когда Таш повысили до временного начальника.

— Куда? — спросил Стилвелл.

— Я забронировала в «Bluewater».

— О, шикуем?

— А почему нет? И близко — если Одри понадоблюсь.

— Идём.

Стилвелл поднялся из-за стола. Глаза не сразу сфокусировались — четыре часа в полуметре от экрана.

— Ты как? — спросила Таш.

— Нормально. Просто перебор с экраном.

— Это да, выматывает. Сесть хочешь?

— Не, всё в порядке. Надо будет потом не забывать про перерывы — встать, пройтись.

— Сколько ещё осталось?

— Где-то на середине.

— Ой. Голова к вечеру у тебя будет — отвал.

— Посмотрим.

Две минуты по пирсу, потом направо по Кресент — и они у «Bluewater». Таш заказала лобстер-ролл, Стилвелл — морской язык. Он не объяснял, зачем смотрит запись с камеры на пристани «Экспресса», но когда назвал дату, с которой хотел начать, она и сама поняла: это про взлётку.

— Я могу чем-то помочь? — спросила она.

— Не. Гиблое дело, в общем-то, — отозвался Стилвелл. — Но надо закрыть все ходы.

— Для следователей с большой земли?

— Не совсем. Скорее для себя. Если что нащупаю — поделюсь. Если они вообще ещё мне перезвонят.

— А что у вас там?

— Честно — сам не знаю. Думал, Эрни Саймон держит меня в курсе. Но я оставлял сообщения вчера и сегодня — тишина. Что-то с ним происходит.

Он заметил, как у неё пролегла тревожная складка между бровями.

— Ничего страшного, — добавил он. — Видимо, просто взял выходные. Он по этому делу пашет с самого начала.

На самом деле Стилвелл уже думал, что Саймона блокируют — либо что-то, либо кто-то. До утра понедельника подожду. А там — будем действовать.

— А ты сам ещё побудешь здесь какое-то время? — спросила Таш.

— Планов покидать остров — никаких, — ответил он.

Складка между бровями разгладилась.

— Кино вечером? — предложил он.

— Да, — отозвалась она. — Если будешь дома.

— Планирую.

— «Китайский квартал»?

— А что случилось с «All Ashore»?

— После вчерашнего ужина — можешь брать «Китайский квартал».

— Видимо, придётся готовить чаще.

Официантка принесла блюда. Не сговариваясь, Таш разрезала свой лобстер-ролл пополам и переложила половину на тарелку Стилвелла — одновременно с тем, как он вилкой перекинул половину морского языка ей. И оба рассмеялись.

В башне Стилвелл снова попробовал дозвониться Эрни Саймону — и на одноразовый, и на обычный мобильный. Оба ушли в голосовую почту. Сообщений оставлять не стал.

Сел перед экраном и снова взялся за просмотр — теперь с утра, следующего за стрельбой. Опять разглядывал рюкзаки и чемоданы пассажиров, поднимавшихся на паром. Потом увидел самого себя. Он и забыл, что ходил тогда на пирс — искать человека, за которым гнался ночью по горе. Сейчас казалось, будто это было год назад, а не пару недель.

Он просидел ещё четыре часа, но ни кофра под снайперский ствол, ни пассажира, похожего на Ламберта, так и не увидел. День — впустую. Зато стало ясно одно: если стрелял Ламберт, на остров и с острова он добрался иначе — скорее всего, на частном катере.

Стилвелл подошёл к командному пункту, где Таш сидела перед круговым обзором гавани.

— Я поеду, — сказал он.

— Что-то нашёл? — спросила она.

— Нет. Но проверить было надо. Заехать за ужином?

— К «Mrs. T’s»?

— Хорошо. Что берём?

— Поделим курицу гунбао?

— Давай.

— И жареный рис с креветками.

— Понял. До вечера.

Стилвелл вышел, прошёл по пирсу к участку. Отпер дверь — пусто. Вторая смена заступила в шесть, оба помощника в патруле. Он сунул рацию в настенную зарядку, взял заряженную. Заглянул на стол — записок не было.

Посмотрел на часы. Половина седьмого. Таш ещё час будет закрываться. Подхватил ключ от квадроцикла и вышел, заперев дверь.

Двинул на юг, к промзоне, потом по Ригли-роуд через плечо горы и вниз — на Пебли-Бич-роуд. Прокатился мимо «Баффало Никел» — и к лодочной стоянке Авалона.

На стоянке большинство местных держали свои небольшие посудины. Все суда — в сухом доке: на деревянных кильблоках, выстроенных рядами, как машины на парковке. Клиенты арендовали место, вилочный погрузчик поднимал лодку и опускал в воду у плавучего причала. Можно было позвонить заранее — и она ждала тебя на воде. Сухое хранение стоило в разы дешевле, чем держать лодку на плаву в гавани круглый год.

Стоянка была частной. К приезду Стилвелла, похоже, уже закрылась на ночь. Территория огорожена забором с колючей лентой поверху. Ворота заперты, но открывались по коду — на клавиатуре. Код выдавали арендаторам, чтобы те могли попасть к своим лодкам в любое время. У офиса шерифа и пожарной службы код тоже был — на экстренный случай. Стилвелл нашёл пятизначное число в телефоне, ввёл его и въехал на квадроцикле, едва створки откатились в сторону.

Покатил по центральному проезду — лодки рядами по обе стороны — к маленькой конторе и магазину наживки у плавучего причала. Надеялся застать кого-нибудь, но окна сторожки были тёмные. Огляделся: не появились ли камеры с прошлого его визита. Он сам когда-то рекомендовал поставить их — после серии краж с лодок. Но владелец тянул, и Стилвелл догадывался почему: кое-кто из клиентов наверняка крутил тёмные дела. Поэтому камер не было ни тогда, ни, похоже, сейчас.

Стоянка была лишь одной из многих точек на острове, куда можно подвести катер и высадиться. Пляж Дескансо на северной стороне гавани тоже подходил. Но именно стоянка всплыла бы при поиске в интернете — «слип», «точка высадки». Логичный выбор для того, кто пересёк пролив с материка и не хотел вваливаться в саму гавань со снайперской винтовкой за плечом.

Очередной тупик.

Стилвелл достал телефон и позвонил в «Mrs. T’s Chinese Kitchen» — заказать ужин. Потом развернул квадроцикл и поехал забирать.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 46

Стилвелл любил приходить в участок пораньше по понедельникам. Это было затишье после штормовых выходных. Он просматривал сводки, накопившиеся за горячие дни, решал, чем заняться в первую очередь, обновлял график смен, в целом планировал дела на неделю. Рутина, бумажная возня — но именно в ней была та обыденность, которую он любил. Любил и тихое утро с латте и круассаном из «Catalina Coffee & Cookie» — заведение лежало как раз по пути от дома.

Не прошло и получаса, как телефон завибрировал: Кэрол Найера просила перезвонить, как только встанет. Прокурор по тяжким, которой поручили дело Дугласа Аллена. Стилвелл набрал её сразу.

— Я давно на ногах, — сказал он. — Что у вас?

— Аллен в выходные подал электронное ходатайство. Обвиняет вас в преследовании семьи.

Стилвеллу понадобилось мгновение, чтобы переключиться на дело Аллена и понять, о чём вообще речь.

— То, что я не арестовал его сына, — это, по его мнению, преследование? — наконец произнёс он.

— Деталей не знаю, но они цепляются за то, что произошло, лишь бы вычеркнуть вас из списка свидетелей, — пояснила Найера.

— Чушь собачья.

Следующие десять минут Стилвелл пересказывал расследование по граффити, которое и свело его с сыном бывшего мэра.

— Можете сесть на паром и приехать? — спросила Найера. — Нужно, чтобы вы всё это изложили судье. Аллен сейчас хватается за соломинку.

— Видимо, придётся, — отозвался Стилвелл. — Когда?

— Сегодня утром. Прямо сейчас. Адвокат Аллена потребовал слушания.

Стилвелл взглянул на часы. На восьмичасовой паром он успевал — если поторопится и если будут места. Первый рейс в понедельник с острова обычно набит туристами, возвращавшимися домой после выходных.

— Хорошо, попробую втиснуться на ближайший. Встречаемся у суда?

— Подъезжайте ко мне в офис. И слушайте: его сын, возможно, едет тем же паромом — давать показания. Если увидите — не подходите. Понятно?

— Понял.

— Хорошо, до встречи.

Стилвелл оставил Мѐрси записку от руки — что уехал на материк по судебному вызову.

На восьмичасовой билеты уже разлетелись, в листе ожидания значилось двузначное число, но за штурвалом сидела Ким Крэбилл и взяла его на борт «без места». Он встал у открытой двери рулевой рубки. Хорошая точка, чтобы смотреть на летучих рыб, что выскакивали из воды перед носом, разрезавшим волну на Лонг-Бич. Стилвелл думал, что никогда не устанет от дельфинов, летучих рыб и редких китов на пути к острову и обратно. Крэбилл как-то призналась, что её главный кошмар — налететь на кита.

По дороге пришло ещё одно сообщение от Найеры: судья назначила слушание на одиннадцать. Передышка появилась, но с учётом обратного парома становилось ясно: почти весь день съест эта история.

Где-то посреди семидесятиминутного перехода Стилвелл прошёлся по палубам — украдкой высматривал, нет ли на борту Мэтта Аллена. Если тот и был, он его не увидел и вернулся к двери рубки.

К девяти сорока пяти он уже сидел в приёмной лонг-бичского филиала окружной прокуратуры. Перед входом отписался Найере, что добрался.

К прокурорам в этот час посетителей больше не было. Стилвелл снова набрал Эрни Саймона. Шестой звонок — снова в пустоту. Сыт по горло тем, что так называемый друг и коллега уходит от разговора, Стилвелл позвонил по общему номеру отдела убийств. Трубку сняла Дульсе Камарена, помощник по офису. Она занимала эту должность годами. Фамилии не требовались.

— Дульсе, это Стил. Сто лет не слышались.

— И не говори. Как ты, Стил?

— Нормально. Вопрос есть. Пытаюсь дозвониться до Эрни Саймона. Он у вас в комнате?

— Эээ… Эрни у нас больше нет.

Стилвелл опешил.

— В смысле — перевели?

— Нет, ушёл на пенсию, — ответила Камарена.

— Когда?

— Пятница была его последним днём.

— А когда он заявление подал?

— Кажется, в пятницу же. Но лучше у капитана Корума спросить.

Стилвелла поразило это совпадение по времени. Саймона выдавили — лишь бы он не наткнулся на что-то, что грозит посерьёзнее работы.

— Трестл на месте, Дульсе? — спросил он. — Мне нужно с ним поговорить.

— Он на этой неделе в отпуске. Точнее, на две недели. Я в календарь смотрю. Говорят, в круиз уехал.

— А кто тогда ведёт дело Куигли, если Саймон на пенсии?