Он наклонился и сделал несколько снимков экрана на телефон, хотя голова «художника» всё время была наклонена и отвёрнута от камеры.

— Знает, что есть камера, — добавил он.

Закончив, тот отступил на секунду — полюбоваться, — потом развернулся и выбежал из кадра в противоположную сторону, в направлении пляжа Дескансо, за поворот. На Дескансо стояли едва ли не самые дорогие дома на острове. Стилвелла кольнула мысль: а не означает ли «D» в FSID — Дескансо?

Следующие полчаса они с Данзи прошлись по записям с других камер вокруг казино — «художника» ни на одной не поймали. Стилвелл уходил из казино без чего-либо похожего на опознание, но кое-что у него уже было: вандал двигался по-молодому, левша — и почти наверняка местный.

Примечания переводчика:

Уильям Ригли-младший (William Wrigley Jr.) — чикагский «Король жевательной резинки», в 1919 году выкупивший Каталину и превративший её в курорт. Построил казино, колокольную башню, привёз бизонов.

Казино Авалона — круглое здание 1929 года, ставшее символом острова. Несмотря на название, никогда не было игорным заведением: «casino» здесь — в исконно итальянском значении «дом для развлечений».

Колокольная башня (Chimes Tower) — подарок жены Ригли Авалону: трубчатые колокола, отбивающие время каждые 15 минут.

Кресент-авеню — главная набережная Авалона с магазинами и ресторанами.

Пляж Дескансо (Descanso Beach) — престижный участок побережья к северу от казино.

Бимини — цепочка островов на Багамах, в 80 км от побережья Флориды; популярное место рыболовного туризма.

Тег (graffiti tag) — фирменная подпись-метка автора граффити.

«Пузырьковый» стиль (bubble style) — техника граффити с округлыми, «надутыми» буквами.

«Плавучие» (floaters) — авалонский жаргон: жители, постоянно живущие на пришвартованных в гавани судах.

Биг-бэнд — большой джазовый оркестр; в 1930–40-е казино Авалона принимало знаменитые биг-бэнды Бенни Гудмена, Гленна Миллера и др.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 32

«Авалон. Скобяные товары и судовая лавка» стояла на Марилле. Стилвелл подъехал от казино, прошёл через торговый зал в дальний конец, где у владельца, Неда Браунинга, был кабинет.

— Так и думал, что заглянешь, — сказал Браунинг, увидев Стилвелла в дверях своей захламлённой каморки.

— С чего бы?

— Так весь город только и говорит, что про граффити на колокольной башне и казино. Горячая новость. Вот я и подумал: придёшь проверять, не толкаю ли я детям баллончики. Нет, не толкаю. Прямо в отделе краски висит табличка: до двадцати одного — только со взрослым.

— Хорошее правило.

Браунинг — жилистый, в очках, с глубокими залысинами. Поверх рубашки с воротничком и синих джинсов плотницкий фартук: видимо, под стать консультантам из материковых «Хоум-депо».

— Так-то так, — продолжил он. — Но знаешь что? Я тут провёл инвентаризацию. Что на полке, что на складе, что продано.

— И как? — поинтересовался Стилвелл.

— Плохо. Не хватает трёх банок. Две «океанской сини» и одна чёрная.

— Стащили?

— Скорее всего.

— Камеры в краске есть?

— Не-а. Теперь поставлю.

— Не припомнишь, чтобы подростки толклись и ничего не покупали?

— Классика магазинного вора. Нет, не припомню. Я ведь обычно тут, в задней.

— Глянь-ка.

Стилвелл достал телефон, открыл галерею. Показал снимки «художника». Браунинг прищурился, всмотрелся — и покачал головой.

— Нет. Но краска — «Дюпон». Логотип видно. Эта марка у меня и пропала.

— Спасибо, Нед.

Школа на сегодня уже закончила работу, но Стилвелл знал: Олестер Брайант, школьный охранник, сидит до половины шестого. Авалонская школа — «Уланы», как звала себя её команда, — стояла на Фоллс-Каньон-роуд, минутах в десяти от скобяной лавки. Все называли её Авалонской старшей, но на деле она вмещала всё — от детского сада до двенадцатого класса. Из-за падения числа учеников все общественные школы острова свели в одну, и даже теперь детей было меньше пятисот.

Брайанта Стилвелл застал за заявкой на снабжение в Объединённый школьный округ Лонг-Бич, к которому относился и Авалон. Как и большинство местных, Брайант тянул разом несколько обязанностей. По утрам, например, помогал на кухне готовить школьный обед.

— Олестер, есть вопрос, — начал Стилвелл.

— Всегда готов, — отозвался Брайант.

Так он отвечал каждый раз, когда у Стилвелла появлялось дело, как-то связанное со школой.

— Глянь. Не попадалось такое в школе?

Стилвелл открыл галерею и вывел снимок тега FSID на стене казино. Протянул телефон Брайанту.

— «Свобода слова мертва», — произнёс тот.

— Что?

— FSID — это «Free speech is dead». «Свобода слова мертва». Неформальный кружок — старшеклассники, может, ещё пара из одиннадцатого. Завели в прошлом году, после всей этой истории с Чарли Кирком и Джимми Киммелом. Это казино? Слыхал, на колокольной башне тоже что-то намалевали.

— Да. Один и тот же прошёлся и там, и там. Сколько ребят в этом FSID?

— Школа не утверждала, так что точно не скажу. Десять-двенадцать. У нас не собираются — нельзя. Но я видел объявления на досках: встречи, что-то такое. Везде FSID, и никто не знал, что значит, пока учительница не выпытала у кого-то из ребят.

— Проблем с ними в школе не было?

— До меня ничего не доходило.

— Тогда почему клуб неофициальный?

— Политика, наверное. Тут я уже не в теме.

— Ладно, посмотри ещё.

Стилвелл вывел кадр с «художником», снятый с экрана у Данзи, и показал Брайанту.

— Узнаёшь?

Брайант долго всматривался. Открыл было рот, потом закрыл.

— Ну? — поторопил Стилвелл.

— Тебе не понравится, — выдавил Брайант. — Но, по-моему, это Мэтью Аллен. Сын мэра.

Стилвелл забрал телефон, снова взглянул на снимок. Семью мэра он помнил по слушанию о залоге и другим заседаниям, но в фигуре на экране никого узнать не смог. И всё же опознанию Брайанта поверил.

— Насколько уверен?

— Снимок так себе, но почти уверен, — ответил Брайант. — К тому же у него есть такая толстовка.

Стилвелл помнил, что Аллены жили в кондоминиуме на Дескансо-Бич-клаб. Туда он приходил с ордером на обыск — после ареста мэра Дугласа Аллена по обвинению в коррупции и взяточничестве.

— Скоро суд, верно? — спросил Брайант.

— На следующей неделе отбор присяжных, — отозвался Стилвелл. — Если опять не отложат. Парень как-то ломался из-за отца?

— До меня ничего не доходило. Серьёзного — нет, насколько знаю. — Брайант кивнул на телефон.

Стилвелл кивнул в ответ. Эта новость загоняла в угол.

— Отец на свободе под залог, — сказал он. — Если я явлюсь к ним домой говорить с сыном, будут проблемы. До суда мне с Дугласом Алленом контактировать нельзя.

— Значит, надо взять Мэтью где-то вне дома, — заметил Брайант.

— Именно. Устроишь, чтобы он завтра утром был здесь, у тебя?

— Не знаю, не знаю. Арестовывать парня на территории школы… У меня с этими ребятами отношения. Они меня считают другом. Если я вызову, а его арестуют…

— Я не собираюсь арестовывать. Я хочу поговорить. Некрасиво будет, если после отца я возьму и сына. Это будет похоже на месть. Так что поговорю — а дальше, в зависимости от разговора, передам дело. Об аресте решать другим.

«Передать дело» означало одно: отправить материалы в окружную прокуратуру, чтобы там решили, предъявлять обвинение или нет.

— В девять завтра подойдёт? — спросил Брайант. — Возьму его между первым и вторым уроком.

По средам у Стилвелла, вообще-то, был выходной, но он хотел поставить точку в этом «арт-марафоне».

— Подойдёт.

— Если в школе — я должен присутствовать.

— Этого и хочу. До завтра.

Спускаясь с холма, Стилвелл позвонил Таш — сказал, что на сегодня закончил и едет домой, только заглянет в опорный пункт.

— Голос усталый, — заметила она. — Всё в порядке?

— Всё хорошо. Просто «эффект жестяной звезды».

Это была отсылка к «Ровно в полдень» — к неблагодарной работе человека со значком. Сделаешь как надо — никто не заметит, никому не интересно. А что в итоге? Жестяная звезда — и всё.

Он когда-то пробовал объяснить это Таш: бо́льшая часть дней — нормальная, но значок — груз, и порой от его тяжести даже среди дня всё кажется тёмным.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 33

Стилвелл уже сидел в комнате для переговоров, когда Олестер Брайант ввёл насупленного Мэтью Аллена. Русые волосы песочного оттенка, лицо в следах от угрей, явное сходство с отцом. Своим выбором одежды Аллен лишь подтвердил давнее убеждение Стилвелла: большинство нарушителей закона особой сообразительностью не блещут. Парень явился в школу в чёрной толстовке с мазком чего-то синего на левом рукаве — очень похожего на краску.

В глазах подростка вспыхнуло узнавание: тот самый коп, что пытается засадить его отца.

— Вы, — произнёс Аллен. — Чего надо?

— Поговорить, — ответил Стилвелл. — Садись.

Он указал на стул напротив.

— Не хочу.

— Сядь и кончай корчить крутого, Мэтью. Поверь, так тебе же лучше.

Аллен мотнул головой — словно с ним обходились несправедливо — и сполз на стул. Брайант устроился сбоку, скрестив руки на груди. Стилвелл достал телефон, открыл диктофон, положил на стол.

— Какого хрена? — выпалил Аллен. — Вы это записываете?

— По регламенту шерифской службы я обязан записывать любой разговор с несовершеннолетним. Это защищает в равной степени и тебя, и меня.

— Да пофиг.

— Так вот. Расскажи про свободу слова. Считаешь, она мертва?

— А вы нет?

— Вопросы тут задаю я. Расскажи про вашу компанию «свободословов».

— А что про неё? Собираемся, болтаем о том, как всё в мире через жопу. И всё.

— Считаешь, что разрисовывать граффити исторические здания — это право, защищённое Первой поправкой?

— Считаю, что иногда людям надо отстаивать свои права. FSID именно об этом.

— Знаешь, Мэт, эта твоя толстовка? Вещественное доказательство. По нему тебе можно вменить вандализм — а это уже не проступок, а уголовное.

— То есть посадить отца вам мало? Хотите и меня в тюрьму?

— Дело не в твоём отце. Дело в том, что ты делаешь плохой выбор. Понимаю, год тебе достался тяжёлый — с отцом, со всем этим…

— Да хрен с ним, с отцом. Думаете, мне есть до него дело? Он жулик. Я это знал всю жизнь, просто у вас, ребята, мозгов не хватало его прижать. Как только мне стукнет восемнадцать — меня тут не будет. Свалю с этой скалы и не вернусь.

Стилвелл выждал — на случай, если последует ещё порция подростковых страданий. Покосился на Брайанта: тот выглядел неловко, но к таким излияниям молодёжи, видимо, был привычен.

— Удачи на материке, Мэт. Хочу, чтобы у тебя там всё получилось. А сейчас мне нужно от тебя одно: пообещай мне и мистеру Брайанту, что больше никакого ущерба зданиям родного города мы не увидим. Ты и твои дружки — завязывайте. Собирайтесь, ведите свою благородную борьбу за свободу слова, но баллончики оставьте на полке в скобяной лавке.

Стилвелл выдержал паузу, чтобы парень всё это переварил. Дай бог, поймёт, какую выгодную сделку ему предлагают.

— Ну что, договорились, Мэт?

— Думаете, это перекроет то, что вы делаете с моим отцом? — отозвался Аллен. — Нет. Он сядет, а нам с матерью с этим жить.

Стилвелл отметил перемену. Только что казалось — сын презирает отца. А теперь вставал за него горой. Должно быть, первая вспышка была напускной.

— Каждый делает свой выбор, Мэт. Отец — это отец, ты — это ты. И сейчас выбор за тобой. Важный. Пообещай мне, что с граффити покончено. Это не значит, что покончено с борьбой. Дело-то благородное, если хочешь знать моё мнение. Просто соображай и борись по уму.

— Да пофиг. Ладно. Не буду больше. Довольны?

— Я хочу, чтобы ты пообещал мне и мистеру Брайанту. Сделаешь это — и всё останется в этой комнате.

— Обещаю, ладно? Можно я пойду на урок? Я и так половину пропустил.

— Иди, Мэт. Только запомни: нарушишь обещание — окажешься в колонии для малолетних. А там тебе делать нечего.

Аллен встал.

— Понял я. Понял.

— Хорошо, — кивнул Стилвелл. — Удачи.

— Ага, конечно.

Аллен вышел, грохнув дверью. Стилвелл сам отцом не был, но сыном — был. И сейчас надеялся, что парень сумеет уйти из-под отцовской тени. Он взглянул на Брайанта, выключая диктофон и убирая телефон.

— Что скажешь?

— Скажу, что сейчас он не понимает, как ему повезло, — ответил Брайант. — Но не переживай, когда-нибудь поймёт.

— Может быть. С людьми никогда не угадаешь.

— Свои дети есть?

— Нет. А у тебя?

— Двое. Уже взрослые, живут сами. Ты сейчас разговаривал с ним как отец.

Стилвелл поднялся.

— Ну, отца Мэту скоро будет очень не хватать.

Поблагодарив Брайанта, он вышел. Спустился на квадроцикле в город. По дороге глянул на часы: на десятичасовой катер до Лонг-Бич ещё успевал. Набрал Ким Крэбилл — спросил, найдётся ли ему место.

— Сколько угодно, — отозвалась она. — Отходим через пятнадцать.

— Буду.

Сначала он заглянул в опорный пункт — отметиться у Мѐрси. Утро, доложила она, прошло тихо. Только дважды звонил Лайонел Маккей — насчёт граффити на казино и колокольной башне.

— Перезвонишь ему? Скажи, ведётся расследование, — попросил Стилвелл. — Без комментариев. Как обычно.

— Перезвоню. Ему это не понравится.

— Ему никогда не нравится. Я на материк. Возможно, вернусь поздно.

— К Илсе поедешь?

— Первая остановка.

Мѐрси открыла ящик и достала конверт.

— Передай ей, пожалуйста, эту открытку. Мы все о ней думаем.

— Конечно, — кивнул Стилвелл. — Это очень по-доброму.

Он взял открытку.