— Сказать Билли Барнсу, чтобы тебя там встретил?

Барнс, местный рыбак, был добровольцем — ухаживал за колоколами.

— Пока не надо, — сказал Стилвелл. — Не знаю, сколько займёт разговор. Есть мысли, что значит F-S-I-D?

— Нет. Гуглила — пусто.

— Что значит «F», я догадываюсь.

— Я о том же.

Он забрал рапорт к себе и закрыл дверь.

Саймон перезвонил с незнакомого номера.

— Что, с «одноразки», Эрни?

— Принимаю меры.

— Зачем? Что происходит?

— «Зачем?» Затем, что я не дурак. Так, для начала: какого чёрта ты попёрся туда после нашего отъезда?

— Потому что я в это вложился. Пойдёт дело криво — крайним буду я.

— Да ладно. Серьёзно так считаешь?

— Эй, кого тут уже сослали на Остров Бракованных Игрушек?

Саймон не ответил — и это значило, что доводы Стилвелла он понимает.

— Так что ты там нашёл, чего мы упустили?

— Стрелок не прятался в самолёте, — сказал Стилвелл. — Он сидел на том самом железном дереве, которое вы утром осматривали. Это была заказуха, Эрни. И, по-моему, именно поэтому ты сейчас с «одноразки».

— Я в это лезть не буду. Мне и говорить-то с тобой не положено.

— По чьему приказу?

— Сам знаешь. Ты больше не в деле.

Корум.

— Эрни, ну поговори со мной. Зачем ты сюда возвращался?

— Уверен, твой помощник уже всё рассказала.

— Да, и именно поэтому я полез на дерево — и нашёл лёжку снайпера. Это всё меняет, Эрни. Засада. Спланированное устранение. Куигли подставили из-за чего-то, что он сделал ещё на материке. И вряд ли я говорю тебе что-то новое.

Саймон помолчал, подбирая слова.

— Слушай, — произнёс он наконец. — Будь умнее. Отойди в сторону. Для твоего же блага, Стил, отойди на хрен в сторону.

— Не могу. Куигли был новенький, а Рамирес — моя. Она не заслужила того, чтобы валяться на бетонке как побочный ущерб. И если бы я не погнался за Каласом вниз по склону, лежал бы рядом с ней. От этого я не отойду.

Саймон снова замолчал — Стилвелл представил, как тот качает головой: предупреждение не услышано.

— Это Рамирес сказала, что стреляли сзади?

Саймон ответил обречённо:

— Она кое-что нам рассказывает. Записывает.

Подтверждение и серьёзная уступка. Стилвелл ответил тем же:

— На дереве, на которое ты не полез, обломаны ветки. В кроне образовалось окно. Стрелку открывался чистый обзор на конец полосы. Сами ветки я нашёл метрах в пяти — отброшены в кусты. Сфотографировал. Скину, скажешь, что снимки твои.

— Спасибо.

— Ты разговаривал с Ламбертом?

— Поговорили, да.

Стилвелл ждал. Больше ничего не последовало.

— Эрни, ну давай. Что он сказал? Кто был осведомитель Куигли? Кто бы он ни был, он его и сдал.

— Ламберт сказал, что не знает. Проверил каждое имя, которое Куигли заносил в «ящик». Значит, был кто-то, кого тот не успел верифицировать.

Саймон имел в виду внутреннюю процедуру по работе с конфиденциальными осведомителями. Каждого осведомителя полагалось проверить и подтвердить через командира подразделения. Когда-то имена хранились в запертом сейфе у командира. Уже несколько десятилетий — в зашифрованном файле, но по привычке его всё равно называли «ящиком». В случае Куигли имена тех, с кем он работал в наркоотделе, должны были лежать у Ламберта. Процедура страховала и заодно позволяла отслеживать осведомителей, оценивать степень доверия к их наводкам. Стилвелл знал: новичков принято гонять по нескольку раз, прежде чем заносить в файл. Тот, кто навёл Куигли на ночной сброс в аэропорту, вполне мог оказаться одним из таких — новых, ещё не проверенных, — хотя сам Куигли и уверял, что источник стопроцентный.

Стилвелл поймал себя на том, что пытается вспомнить дословно, что именно Куигли говорил ему о наводке. И понял: вот ещё одна уязвимая точка. Он сам утвердил наскоро сляпанную операцию, опираясь на сведения, которые, по словам Куигли, поступили от его осведомителя.

Он решил пока на этом не задерживаться и двинулся дальше.

— Ты спросил Ламберта, что ему известно о переводе Куигли сюда? Что он натворил?

— Спросил — и получил ту же чушь, — ответил Саймон. — Якобы Куигли сам попросил о переводе и прямо сказал, что хочет на Каталину. Не обижайся, Стил, но это туфта: на Каталину никто по своей воле не просится.

— Значит, Ламберт что-то покрывает. Ты просил Корума надавить?

— Просил, да.

Больше Саймон ничего не добавил, и Стилвеллу пришлось читать между строк. Если Корум не надавил и даже не приказал Ламберту выложить больше, значит, выгораживал либо департамент, либо самого себя. Считать, что Корум вообще знал, кто такой Куигли, оснований не было — по крайней мере, судя по вопросам, которые тот задавал в ночь стрельбы.

Вывод Стилвелла — и, как он догадывался, Саймона тоже — сводился к одному: Корум пытается заранее погасить то, что грозит обернуться неприятной историей для департамента.

Для Корума это сейчас задача номер один. Шерифский департамент был болезненно чувствителен к репутации и политике. Во главе стоял выборный шериф, и любой скандал, способный осложнить переизбрание, надлежало немедленно и глубоко хоронить. Статус-кво держал шерифа и его командный состав в уютных креслах. Любой другой путь был служебным самоубийством.

Вторая часть вывода: усилия Корума вполне могут оставить Стилвелла висеть на ветру. Если для прикрытия понадобится крайний — крайним, без сомнений, окажется он.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВЗГЛЯД «ИГРА ОКОНЧЕНА»

ГЛАВА 31

Поднимаясь на квадроцикле по Чаймс-Тауэр-роуд, Стилвелл уже издали видел метку на передней стене башни — выведенную так, чтобы читалась снизу, из гавани. Граффити на острове, в общем-то, были редкостью. Молодёжи здесь жило мало, да и не из тех мест Каталина, куда «материковые», в том числе разная шпана, ездили оставлять следы. Ещё по дороге Стилвелл решил: искать надо местного, и почти наверняка — в школе.

За годы в отделе убийств он научился читать граффити. Точнее, изучил стили и кодовые слова бандитских тегов. Часто они давали зацепки — иногда имя группировки, причастной к убийству, а порой и самого убийцы. Метка на башне была в так называемом «пузырьковом» стиле: крупные мультяшные буквы, рассчитанные на дальний взгляд. Синие, с чёрной обводкой.

Билл Барнс ждал у башни с готовой малярной снастью. Ему явно хотелось, чтобы надпись — что бы там ни значило это FSID — исчезла как можно скорее. Похоже, вандализм Барнс воспринял как личное оскорбление.

Он был из авалонских «плавучих» — жил на катере, постоянно пришвартованном в гавани. О Барнсе Стилвелл слышал две истории. По одной, тот был адвокатом во Флориде и перебрался на остров, когда выгорел и захотел оказаться как можно дальше от Солнечного штата. По другой — поднял такие деньги на одном иске о возмещении вреда, что досрочно вышел на покой, купил катер и собирался обойти океаны, рыбача и исследуя свет, но, добравшись до Каталины, влюбился в неё и решил, что плыть дальше незачем. Так или иначе, ухаживать за башней он вызвался сам — чтобы вписаться в устоявшийся уклад Авалона и хоть чем-то отплатить приёмному дому.

Колокола разливались над гаванью и городом каждые пятнадцать минут — с восьми утра до восьми вечера, изо дня в день. Трубчатые, сделанные на заказ, привезённые Уильямом Ригли из Чикаго. Для иных — для Барнса в том числе — они были святыней. Когда Стилвелл выпрыгнул из квадроцикла, Барнс был зол всерьёз.

— Надеюсь, ты возьмёшь сопляка, который это сделал, — сказал он. — Наверняка приезжий ублюдок-гангстер, которому поперёк горла, что у нас тут есть.

— «Приезжий ублюдок-гангстер», значит? — переспросил Стилвелл. — Готовый портрет. С чего ты взял, что «он»? И что с материка? И что гангстер?

— По вероятностям. Скажешь, не прав?

— Думаю, первым делом загляну в школу.

— Будет обидно, если это кто-то из наших.

— Поглядим. Есть мысли, что это значит? — Стилвелл показал на тег.

— Что значит «F», я знаю, — буркнул Барнс. — Дальше — нет.

Стилвелл достал телефон и сделал несколько снимков с разных ракурсов.

— Ладно, — сказал он наконец. — Можешь красить.

— Не я должен это делать, — проворчал Барнс. — А тот гадёныш, который намазал. Но смотреть, как это торчит на всю гавань, не могу.

Стилвелл бросил взгляд вниз. Увидел башню начальника гавани в конце пирса и представил, как там, наверху, Таш следит за водой и катерами.

— С «Би» увидел? — спросил он.

Он слышал, что Барнс купил катер уже с готовым именем — «Бимини Би». Бимини — остров у побережья Флориды. Сам катер был старый «Карвер», помятый слишком многими волнами. Это склоняло Стилвелла к первой версии происхождения Барнса.

— Ещё бы, — отозвался тот. — Сварил кофе, поднялся на мостик насладиться — и что я вижу?

Он ткнул пальцем в нижнюю часть стены. Тег приходился ровно под арочным окном, в проёме которого виднелись подвески колоколов.

— Читается как по писаному, — добавил он. — Так же, как и всем, кто сходит с «экспрессов». Некрасиво. Совсем некрасиво.

У Барнса уже была вскрыта четырёхлитровая банка фасадной краски. Цвет — в тон стены, слоновая кость с серым; ею он подновлял башню и раньше. Наливая краску в малярную ванночку, Барнс бормотал, сколько слоёв уйдёт, чтобы перекрыть синее.

Стилвелл обошёл башню, заглядывая в кусты, — искал баллончик: вдруг автор оказался настолько глуп, что бросил «оружие» с отпечатками. Не повезло. Когда он вернулся, Барнс уже положил первый слой. Буквы всё равно проступали. С катеров в гавани и от туристов на Кресент их, может, и не разглядеть, но Барнс был прав: краски потребуется несколько слоёв.

Прежде чем Стилвелл успел сказать, что уезжает по делу, телефон завибрировал. Мѐрси.

— Есть ещё одно, — сообщила она.

— Ещё одно — что? — спросил Стилвелл.

— Граффити. То же самое — F-S-I-D, что бы это ни значило, — на казино, со стороны моря.

— Понял, выезжаю. Кто сообщил?

— Мой двоюродный.

Её двоюродный брат — Джефф Данзи, начальник охраны и обслуживания исторического казино, того самого здания, без которого не обходится ни один плакат и ни одна открытка в лавках на Кресент. Его, как и башню, построил Ригли.

Мѐрси и Джефф приходились друг другу роднёй по разветвлённому семейному древу, в котором значилась и бывший мэр городка — Рут Вудс. Её давно не было в живых, но местные до сих пор поминали её с почтением. Ласково прозванная «мамой Вудс», она доводилась Мѐрси и Джеффу бабушкой и слыла суровой хозяйкой: больше десяти лет, с шестидесятых и в семидесятые, держала в кулаке всю местную политику и распределение должностей. Говорили, что именно она дожала семью Ригли до решения передать большую часть своих земель в природоохранный фонд.

Положив трубку, Стилвелл сказал Барнсу, что на казино появился такой же тег. Тот устало покачал головой — мол, куда катится этот мир? Стилвелл пообещал быть на связи и погнал квадроцикл вниз по склону.

Тег на казино приходился на сторону, обращённую в открытое море, — чтобы его видели суда на подходе к гавани, в том числе круизные лайнеры, которые четыре дня в неделю становились на якорь у Каталины и переправляли пассажиров на берег водными такси. Стиль и цвета — те же, что на колокольной башне; Стилвелл сразу решил, что рука одна и та же. Данзи, как и Барнс, ждал у стены, готовый закрасить пятно по первому слову. Но этот случай был другим. Здесь были камеры.

Стилвелл сфотографировал тег, отступил и оглядел изогнутую стену. Казино было сложено, как маффин: три уровня, верхний — бальный зал — нависал над нижними. Под третьим уровнем он заметил камеру и попросил Данзи проводить его в кабинет охраны.

— Сначала закрасить надо, — возразил Данзи. — Так оставлять нельзя.

— Зачем? — удивился Стилвелл. — Запись посмотрим быстро. Мне работать по делу.

— Затем, что «Принцесса» идёт, мужик. Не хотим, чтобы они это видели.

«Принцесса» — круизный лайнер, заходивший в тот день. Он встанет на ночь, а пассажиры, если повезёт, набьют местные рестораны и магазинчики.

Стилвелл посмотрел на юг, на воду. Лайнер среднего класса уже был виден. С хрупким туристическим хозяйством острова шутки плохи — это он понимал.

— Ладно, один слой, — согласился Стилвелл. — Подсохнет, пока смотрим видео.

Данзи взялся за валик, аккуратно водя короткими движениями вверх-вниз, втирая краску в штукатурку. Стилвелл подхватил второй валик и пошёл следом — мазки длиннее, быстрее.

— Не чувствуешь себя Томом Сойером, Джефф? — спросил он.

— Кем? — не понял Данзи.

— Ну, Марк Твен. Том Сойер уговорил приятеля покрасить за него забор.

Данзи посмотрел озадаченно.

— Забудь, — отмахнулся Стилвелл.

С его помощью первый слой положили быстро. Но и тут океанская синь проступала сквозь светлую краску. Как и на башне, потребуется не один слой.

— Хорошо, — сказал Стилвелл. — Пусть сохнет, а мы посмотрим запись.

Казино никогда не было игорным заведением. Его построили в 1929 году как развлекательный центр острова. На первом этаже — кинотеатр, куда они с Таш часто наведывались, на втором — зал для живых выступлений. Бальный зал наверху имел большую сцену для биг-бэнда. Кабинет охраны располагался рядом с проекционной кинотеатра. В 1929 году о видеонаблюдении, понятно, никто не думал, но в комнате нашлось место для видеоконсоли. Данзи сел перед ней, Стилвелл встал у него за плечом.

Данзи вывел картинку с камеры, в кадр которой попадал тег, и развернул на весь экран. Промотал назад на высокой скорости — пока надпись не исчезла со стены. Остановил и пустил в реальном времени, с 23:22 предыдущего вечера. В кадр шагнула фигура — тёмные штаны, капюшон, туго затянутый вокруг лица, по аэрозольному баллону в каждой руке. Художник сразу взялся за дело. Четыре минуты — синий тег левой; смена баллона — и чёрная обводка.

— Левша, — отметил Стилвелл.