Они вылезли и зашли в ряды. На первый взгляд ничего не бросалось в глаза, но, пройдя по междурядью, Стилвелл увидел: у каждой лозы ствол перерублен начисто — крона, по сути, обезглавлена и оставлена умирать на шпалере.

— Видите, что они сделали с моими красавицами? — произнёс Маркес.

— Вижу.

Макгоуэн, похоже, был прав: поработали мачете или чем-то похожим.

— Сколько всего кустов? — спросил Стилвелл.

— Три ряда по сорок, — сказал Маркес. — Вы понимаете, во что мне это обходится — по времени и по деньгам? Два года псу под хвост. Заново сажать и ждать ещё три до урожая на этом куске. Знаете, сколько это потерянных ящиков?

— Понятия не имею, мистер Маркес.

— Перерезать трубы, поломать тракторы и оборудование — я починю за день. А это? Это годы. И если виновного не найдёте вы, найду я.

Стилвелл присел и сфотографировал на телефон одну из изрубленных лоз крупным планом. Потом выпрямился и повернулся к Маркесу.

— Что значит «найду я»?

— У меня связи, Стилвелл, — ответил Маркес. — Это значит: делайте свою работу или я сделаю её за вас.

— Мистер Маркес, послушайте меня внимательно. Я уже сказал, что понимаю ваше раздражение. Но вам надо отойти в сторону и дать мне работать. Сидите на скамейке. Полезете куда-то сами, натворите глупостей — у нас с вами будут очень большие проблемы.

— Прекрасно, тогда делайте свою чёртову работу. Потому что, если не сделаете, вас отсюда уберут одним звонком. Я для вашего начальника не просто бюллетень в урну опускал.

Стилвелл уже злился, но знал, что должен держать лицо. Он улыбнулся, покачал головой — и солгал.

— Если у вас есть знакомые, которые способны вытащить меня с этой скалы, — ради бога, звоните, — сказал он. — Вы, похоже, не понимаете: никто из нас не хочет здесь сидеть. Ни я, ни эти двое помощников, что приехали на ваш вызов, — все мы здесь не по своей воле. Так что, если можете вернуть меня на материк, — будьте добры, заранее спасибо. Звоните.

— Да? — хмыкнул Маркес. — А как вам понравится с Каталины перевестись в Комптон? Тамошние банды съедят вас живьём.

Стилвелл встретил и удержал его злой взгляд. Наконец совладал с собой и вернулся к деловой манере.

— Вы или мои помощники проверяли забор по периметру?

— Я — нет, — ответил Маркес. — А зачем? Там земли КИК.

Стилвелл указал на одну из загубленных лоз.

— Затем, что, будь это моих рук дело, я бы оттуда и зашёл. Сомневаюсь, что они подъехали по вашей служебной дороге.

Стилвелл вышел из ряда и свернул вправо, к ограде. Маркес тащился следом. Метров через двенадцать вдоль забора Стилвелл наткнулся на брешь. От земли вверх сетка была разрезана сантиметров на сто двадцать. Сапогом он раздвинул края — отверстие получилось такое, что в него запросто пролез бы человек.

— Сукин сын, — пробормотал Маркес.

— Часто забор проверяете? — спросил Стилвелл.

— Э-э… никогда. Это же забор.

— Ладно. Пролезу туда, посмотрю, не найдётся ли след или ещё что.

— А для этого вам собака не нужна?

— Собаки у нас нет, мистер Маркес. Можно дождаться с материка, но темнеет.

Маркес не ответил. Стилвелл присел, раздвинул сетку и пролез на ту сторону. Не отрывал взгляда от земли, выискивая любую неровность, которая могла оказаться отпечатком ноги или признаком тропки. Ничего.

Он поднялся и посмотрел на Маркеса сквозь сетку.

— Можете меня не ждать.

— Мы приехали на одной машине.

— Я вернусь пешком. Не знаю, насколько затянется.

— Только не заблудитесь.

— Постараюсь. А пока я тут — позвоните своему винному человеку в «Атуотер», предупредите, что я подъеду вечером, мне нужно с ней поговорить.

— Хорошо, позвоню.

Стилвелл отвернулся от забора. Чутьё подсказывало: вандал шёл к винограднику справа — там тянулась Авалон-Каньон-роуд и большинство пешеходных троп заповедника. Туда он и двинулся. Глянув на часы, прикинул: до полной темноты у него полчаса.

Чапараль стоял высокий и сухой, стебли с хрустом ломались под ногами. Местность густо поросла мансанитой и кустарником железного дерева, опунцией и шаровидным кактусом. Растительность вынуждала петлять, и тропа уводила к северо-западу.

Никаких признаков, что он идёт по следу вандала, не было. Но минут через десять упорной ходьбы Стилвелл вышел на поляну: два столика для пикника со скамьями, мусорный бак, вид на океан. Пусто. От поляны на восток, к Авалон-Каньон-роуд, отходила пешеходная тропа.

Где он находится, Стилвелл не понимал. Никакой таблички заповедника с пояснениями — лишь столб с надписью: ОПАСНОСТЬ ПОЖАРА! НЕ ГОТОВИТЬ НА ОТКРЫТОМ ОГНЕ. Он встал на скамью, потом забрался на стол. Обзор стал шире, и на востоке проступила верхушка башни — той, что, как он знал, была сердцем Мемориала Ригли и ботанического сада. Это помогло сориентироваться.

Стилвелл достал телефон — сигнал ещё был. Он сбросил на карту метку своего местоположения и отправил Таш, попросив помочь определить, где он. Сделал и снимок площадки для пикника, отослал следом.

Она ответила быстро.

Похоже, ты у старой площадки Сан-Педро.

Она отмечена мало на каких картах. Канал оттуда видно?

Часть бухты Санта-Моника между Авалоном и Лонг-Бичем называлась проливом Сан-Педро, но и его на большинстве карт не отмечали.

Вижу. И верхушку фаллоса Ригли.

Так Таш называла мемориал. Стилвеллу это всякий раз напоминало старую песню Rolling Stones — про мужчин, что возводят башни-памятники до самого неба, лишь бы обеспечить себе вечную славу.

Ну тогда да, это и есть Сан-Педро-пикник-плейс. Произнеси три раза подряд быстро. LOL

Стилвелл усмехнулся и набрал слова благодарности. Добавил, что, уже выходя из участка, поймал вызов и задержится, но за стейком к «Стиву» всё равно заедет.

Он спустился со стола и осмотрел гравий и песок там, где тропа выходила на поляну. Обрывков отпечатков было столько, и шли они во все стороны так густо, что любые усилия были заведомо напрасны.

Темнело быстро. Хотелось вернуться, пока ещё видно, куда ставить ногу. Фонарь Стилвелл оставил в квадроцикле, а меньше всего ему хотелось влететь в шаровидный кактус и весь вечер выковыривать колючки из голеней.

На обратном пути он заметил то, чего не увидел в первый раз: зелёный пластиковый ящик на деревянном столбе посреди небольшой прогалины между двумя мансанитами. Подойдя ближе, понял, что это защитный короб с камерой. Сверху по трафарету был выведен номер, сбоку — щеколда с маленьким замочком. Стилвелл сфотографировал номер, сообразив, что теперь у него появилась ещё одна причина поговорить завтра с Кентом Миддлтоном.

Оттуда до бреши в заборе он добрался за пятнадцать минут, а ещё десять — уже в полной темноте — шёл по дороге обратно к производственному комплексу. Помощников уже не было, а Маркес поджидал его у того, что, как теперь знал Стилвелл, было виноградным прессом. Этот пресс в одну из прежних вылазок тоже изуродовали.

— Что-нибудь нашли? — спросил Маркес.

— От бреши в заборе до площадки Сан-Педро минут пятнадцать ходу, — ответил Стилвелл. — Оттуда тропа выводит на дорогу. Скорее всего, этим путём вандалы и шли, но подтверждений я не нашёл.

— Значит, время впустую.

— Не совсем. Там, в кустах, стоит камера слежения за фауной. Завтра проверю — может, повезёт.

— А где именно?

— Примерно на полпути между вашим забором и площадкой. КИК ставит такие — отслеживать животных, следить за возгораниями, в таком духе.

— Если на ней кто-то есть, мне сообщите, верно?

— Сообщу, когда сообщать будет уместно. Кстати, о камерах: вам стоит подумать о том, чтобы поставить свои. И щит у дороги с предупреждением о видеонаблюдении — серьёзный сдерживающий фактор.

— Я на шаг впереди. Уже звонил человеку.

— Хорошо. И ещё один вопрос.

— Какой?

— Это точно из-за виноградника? Или кто-то прикрывается водными протестами, чтобы свести с вами счёты по другому поводу?

— То есть — есть ли у меня враги?

— Именно.

— Нет, тут ничего другого. Мои единственные враги — те, кто мешает мне распоряжаться своей землёй по моему усмотрению.

— Уверены?

— Уверен.

— Тогда так. Я еду в «Атуотер» брать показания у Хелены Новак.

— Когда я получу протокол?

— Какой протокол?

— Об этом происшествии. Для страховой.

— Дайте мне сутки оформить, потом заберёте в участке.

— Заберу.

— Доброй ночи, мистер Маркес.

— Доброй. И послушайте: извините, если был резковат.

— Я же сказал: понимаю ваше раздражение. И хочу взять того, кто это сделал, не меньше вашего.

Стилвелл сел в квадроцикл, включил фары и покатил вниз, в Авалон — поговорить с виноградарем и забрать ужин.

Примечания переводчика:

Catalina Island Conservancy (КИК) — некоммерческий природоохранный фонд, владеющий и управляющий бо́льшей частью острова Санта-Каталина (Калифорния), сохраняющий его дикую природу.

      ИКЕ (ICE) — U.S. Immigration and Customs Enforcement, Иммиграционная и таможенная полиция США; её рейды в последние годы вызывали массовые протесты.

«Овертаун» / «материк» — местный жаргон жителей Каталины, означающий Лос-Анджелес и побережье; на острове запрещены частные автомобили, передвигаются на квадроциклах и гольф‑карах.

Авалон-Каньон-роуд — главная дорога, ведущая вглубь острова из Авалона.

Мемориал Ригли — высокая мемориальная башня в честь Уильяма Ригли-мл. (владельца острова в XX в.), центр ботанического сада над Авалоном.

Пролив Сан-Педро — участок моря между Каталиной и материком (Лонг-Бич).

Напа — знаменитый винодельческий регион в Северной Калифорнии.

Чапараль, мансанита, опунция, шаровидный кактус — типичная сухая калифорнийская растительность.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 22

Стилвелл вошёл в вестибюль отеля «Атуотер» на Самнер-авеню и невольно залюбовался богатой отделкой и стильной современной мебелью. После долгой реконструкции, затеянной владельцами — одной из старых островных семей, — гостиница из обшарпанной ночлежки, которую местные прозвали «Крысоводой», превратилась в место, куда приходят на других посмотреть и себя показать.

Теперь её считали одной из лучших в центре Авалона — наравне с двумя почтенными отелями на холмах, «Зейн Грей» и «Маунт-Ада», устроенным в бывшем особняке Ригли.

Слева от стойки регистрации он заметил столик с внутренним телефоном. Снял трубку и попросил оператора соединить его с Хеленой Новак. Когда та ответила, Стилвелл представился. По её словам, Маркес уже звонил и предупредил; она пообещала вскоре спуститься в холл.

Они нашли пустой угол с креслами и расположились по разные стороны журнального столика. Возраст Новак удивил Стилвелла: ей вряд ли было больше тридцати. Одета она была так же, как Маркес, — джинсы и рабочая рубашка. Волосы выгорели на солнце, кожа потемнела от загара — видимо, от долгих дней на винограднике.

— Не знаю, чем смогу вам помочь, — сказала она. — То есть да, я сегодня нашла повреждённые лозы, но кто это сделал — понятия не имею.

— Это я понимаю, — ответил Стилвелл. — Меня сейчас интересует другое: что вы могли заметить в свои прежние приезды на виноградник и не задавал ли вам кто-нибудь странных или нетипичных вопросов.

— Например?

— Например, не спрашивал ли кто, что самого плохого может случиться с виноградником.

Она усмехнулась.

— Меня никто о таком не спрашивал. Я бы запомнила.

— А если бы спросили — что бы вы ответили? — поинтересовался Стилвелл.

— Ну… пожар. Очевидно же.

— Пожар не контролируется. А что могло бы вывести виноградник из строя, не угрожая ни людям, ни соседним участкам?

— Скорее всего то, что произошло сегодня. То, как срубили эти лозы, — катастрофа.

— Но ведь корни остались целы? Я понимаю, что это займёт время, но разве лозы не отрастут заново?

— Маловероятно. Я уже говорила мистеру Маркесу: крона собирает солнечный свет и проводит его по стволу к корням. Корни вбирают воду и поднимают её вверх. Если эту связь разорвать, скорее всего, погибнет и то, и другое.

Стилвелл кивнул.

— Как вы получили работу в «Эй‑би‑си»? Если не возражаете, что спрашиваю.

— Я выросла в Напе, отец у меня был винодел, — сказала Новак. — Сколько себя помню, бегала между лоз. Поступила в Калифорнийский университет в Дэвисе, изучала виноградарство, потом год проработала в одном хозяйстве в долине Роны. Вернулась домой и стала делать вино вместе с отцом.

— Мистер Маркес позвонил ему — хотел нанять, но отец как раз собирался на пенсию, был, можно сказать, недоступен. Сказал, что я — лучшее, что он может предложить. Так я и получила место.

— Замечательно. И это было два года назад?

— Да. Новый виноградник посадила я.

— А как работается с Маркесом?

— Нормально. У него много других дел, на винограднике он бывает нечасто. Кажется, у него ещё и доля в этом отеле — по крайней мере, мне здесь делают скидку.

— Как часто вы сюда приезжаете?

— Раз в две недели, на день-два.

— Из Напы? Вы там живёте?

— Да.

— Вы в курсе прежних случаев вандализма в «Эй‑би‑си»?

— Да, Оливер каждый раз мне звонил.

— Вы участвовали в восстановлении?

— Нет, почти нет. Это не моё дело. Я выращиваю виноград и делаю вино.

Стилвелл снова кивнул. Оставался ещё один вопрос — и к нему следовало подойти осторожно.

— Как у виноградника дела в целом? — спросил он. — Закладывать виноградник — это же огромный риск. Так долго ждать, пока появится вино, которое можно продавать.

— На это уходит много времени и денег, — ответила Новак. — Из-за вандализма и прочего нас несколько раз отбрасывало назад, но, думаю, от целевых сроков мы отстанем не сильно.