После столь уверенного заявления Марины я ещё немножечко посомневался. На предмет целесообразности и практичности личного посещения Нью-Йорка, образца одна тысяча девятьсот семьдесят второго года. А так же его легитимности и перспективы получения пиздюлей а так же прочих, «фсяких-разных» последствий. Простите за мой французский.

Ибо, даже такому самовлюблённому и, как правило не загадывающему дальше собственного носа идиоту, как я, было понятно, что мы с девчёнками под плотным «колпаком». Особенно, после того, как я успешно вернул молодость и здоровье целой куче столь высокопоставленного народа.

А, учитывая мои самонадеянные и, к гадалке не ходи, очень будоражащие сознание, предложения о посещение будущего, которое, при успешном завершении давало «плюс пицот» к любому начинанию, то я даже немного удивлялся тому, что нас не закрыли в какую-нибудь, имеющую толстые стены и стальную сейфовую дверь, тайную и, главное, очень надёжную камеру.

Так как, все без исключения, условно-разумные любят хранить свои, так называемые, «секреты». Вот то, что не умеют — это точно. Но, просто обожают делать из всего тайну, ставить, куда ни попадя, гриф «для служебного пользования» или «совершенно секретно». И вообще, любыми возможными, и имеющимся в их распоряжении способами, всячески «наводить тень на плетень». И сбивать с панталыку, не то что «вероятного противника», а даже, порою самих себя.

Что поделать… Порода у них такая. Умственно отсталая, по сравнению с любым педставителем семейства альфа-разумных. И потому, в силу своей ущербности, вороватости и принципиальной склонности к любым криминальным излишествам, донельзя подозрительная.

В то же время, короткий визит в «их» будущее, а наше с Мариной и Леськой, самое, что ни на есть, настоящее, вроде бы не грозил нам ничем особенным. А, учитывая то, что при переходе в другие Локации через Стазис, время, каким-то загадочным и, совершенно непостижимым для меня образом, становилось прерывистым, то и вообще, сходить «туда-обратно», представлялось мне проще, «пареной репы».

Но, поскольку по контексту Марининого заявления было понятно, что, в ближайшее время эксплуатировать Леськины таланты она почему-то не хочет я, мысленно махнув рукой, согласился, что визит в «Большое Яблоко» — меньшее из возможных и, смутно маячащих на горизонте, зол.

Короче, взяв свох девочек за руки, я предупредил, чтобы настроились на использование левитации, и телепортировал нас за окно. После чего моментально перенёс всех в меж-мировое пространство к стоянке экспроприированных у рептилоидов флаеров.

Увидев вожделённые летающие машины, Леська тут же заканючила. В который уже раз заявляя, что «она уже большая» и «ей можно». Подтверждая свои слова тем, что собственный антигравитационный челнок у неё есть. А вот пользоваться им, в любое, удобное ей время, почему-то не разрешают.

Не спорю. В моей родной, входящей в Содружество Локации, гле никого нельзя удивить подобным «футуристическим чудом» — сколько угодно! И даже в родном для них, которое только наступит через пятьдесят с лишним лет, времени, где у всех троих был довольно высокий статус, мы позволяли ей иногда побаловаться.

Но вот здесь, в находящемся в состоянии «холодной войны» и, оттого буквально пронизанном злобой и подозрительностью «семьдесят втором» — фигушки! Тут, все её «заслуги и достижения», автоматически шли похеру. О чём, нашему насупившемуся чудо-ребёнку безапелляционно заявила любящая, но, тем не менее, ужасно строгая, мама.

Сопроводив свои слова лёгким, абсолютно не болезненным, однако довольно таки обидным, «воспитательным щелбаном».

Который, надувшая губки Леська тут же потёрла своей маленькой ладошкой. А затем высунула розовый язычёк, и демонстративно отвернулась. Хитро блеснувшими глазами и плохо скрываемой улыбкой выдавая, что всё это не всерьёз. И она всё понимает и, несмотря на показную обиду, воспринимает как должное.

Занять места в флаере, включить защитное силовое поле и обязательный режим «стелс», было делом нескольких секунд. Так же, как и последующий выход из Стазиса и стремительный рывок в верхние слои стратосферы. Компенсатор перегрузок включался автоматически. И, двигаясь на околокосмической скорости, в Нью-Йорке мы оказались довольно быстро.

Не мудрствуя лукаво, и не слишком ломая голову, я разархивировал, храняшиеся в памяти симбионта, сведения о имеющихся в этом огромном городе букинистических магазинах. И, наудачу выбрав один, направился туда.

Расположенный в немножко задрипанном, я бы даже сказал, бедном районе, он не выделялся ничем особенным. А, учитывая разницу во времени, был открыт и готов к приёму посетителей.

Летающую машину мы припарковали на крыше того же здания. И, убедившись, что никто за нами не наблюдает, левитировали на тротуар. После чего, изображая из себя спокойных и добропорядочных граждан, «чинно и благородно» переступили порог, выбранной мною наугад, книжной лавки.

Старый на вид, но довольно таки бодрый дедушка, как любят говорить, в нынешнем Советском Союзе, «еврейской национальности», встал из-за прилавка и, на хорошем английском, поинтересовался, что нам угодно.

Делать тайну из нашего визита я не стал. И, озвучив вопрос, с удивлением получил информацию, что «оно таки есть в наличии». А, учитывая редкость и, если можно так выразиться, «раритетность» издания, стоит «всего лишь», пятьдесят долларов США.

«Охуеть, бля»! — Моментально возмутилась сидящая внутри жаба. То есть, прошу прощения, «я был сильно удивлён, так как озвученная цена показалась мне слишком чрезмерной и, я бы даже сказал, несколько и, причём совершенно необоснованно, завышенной».

«А, не похуй ли»? — Тут же ответил ей здравый смысл. Что, в переводе на язык «воспитанного и интеллигентного человека», обозначало недопустимость скаредности и, неуместной, именно «здесь и сейчас», меркантильности и нездоровой склонности к экономии.

Особенно, если учесть то, что речь, ни много ни мало, идёт о судьбе целой, огромной и, не побоюсь этого слова, первой по значимости в это время, Великой Стране. А в шатре лежит почти полмиллиона наличкой. Которые в своё время получил ещё от от отца «маленькой бандитки» Вэймин. Уважаемого в определённых и, довольно таки специфических кругах, папы Увайса.* (*Увайс Нарул, глава Индонезийского филиала китайской Триады, в двадцать первом веке. Смотри цикл «Эльф на плоской Земле»).

В общем, благодаря небольшому волевому усилию, начавшее было вякать «земноводное» было благополучно задушено. А ваш покорный слуга, как всегда не утруждая себя излишними умственными усилиями, «вытащил из Стазиса» пятидесятидолларовую купюру. Отпечатанную в двадцать первом веке и, соответственно, с большим портретом какого-то там «ихнего» президента. А ещё, с характерным для того времени, «розовым отливом».

Правда, до окончательно пасть и облажаться мне не дала бдительная Марина. Любезно указав на мою маленькую оплошность и, таким образом, поспособствовав избежанию конфуза.

— Дебил, блядь! — Сквозь сжатые зубы, вежливо (ну, насколько могла в этих обстоятельствах), точно и ёмко охарактеризовала меня она. И, так же корректно и деликатно подсказала алгоритм дальнейших действий. — Быстро спрячь, дурак недоделанный! Ты что, спалиться хочешь⁈

На что я, осознав некоторую поспешность и необдуманность своих манипуляций, молча последовал совету. И, положив денежку из будущего в карман, поблагодарил свою девушку виноватым взглядом.

И, в самом деле… Что то я расслабился… А, вновь приобретя, утраченные на время магические способности, подсознательно уверовал в собственную непогрешимость и, совсем нелогичную и ничем не обоснованную, безнаказанность.

Внимательней надо быть, Твоё Зазнавшееся Высочество! И, глядишь, не так часто будешь находить на свою жопу приключений!

От хозяина книжной лавки не ускользнул наш, искромётный и весьма содержательный диалог. И, хоря разговаривали мы на русском, он понял, что произошла какая-то заминка. Так что, окинув нашу троицу подозрительным взглядом, он сдела шаг назад и убрал, находящуюся в руках книгу, за спину.

— Какие-то проблемы, молодые люди? — Испуганно но, тем не менее очень въедливо, поинтересовался он.

На что я вымученно улыбнулся и отрицательно покачал головой. И, дабы отвести от себя совершенно не нужные подозрения, перевёл стрелки на, ни в чём не виноватую, Марину.

— Всё нормально, мистер. — Попытался успокоить его я. — Просто, моя девушка считает, что пятьдесят долларов — слишком большая цена для какого-то хобби.

Поскучнев и, неискренне изобразив понимающую улыбку, продавец пожал плечами и унёс, до зарезу необходимый нам фолиант, куда-то вглубь магазина.

А я, смущённо пробормотав «сорри», взял Марину под руку и вышел на почти пустынную улицу.

— Ну и гад же ты, Коля! — Толкнув меня острым локотком в бок, эмоционально заявила моя девушка. И, со свойственной всем, возвышенным и утончённым натурам, прямотой, добавила. — И врунишка, к тому же!

Ну да, ну да… В умении «косячить», мне, как ни крути, не откажешь. Достаточно вспомнить мою «Свердловскую эпопею». И то, как она чуть не закончилась…

Однако, принимая во внимание, что сейчас «не время и не место» вступать в перепалку и пытаться выяснить отношения, оправдываться я не стал. А, просто чмокнул любимую в щёку и попросил прощения по-русски.

— Извини, не подумал.

— И почему я не удивлена? — Саркастически выгнув тонкую бровь, язвительно хмыкнула в ответ Марина.

После чего поцеловала меня в ответ и, легко и светло улыбнувшись, дала понять, что «инцидент исчерпан».

Я же, молча перебирал возможные и, главное, приемлемые варианты, как обзавестись наличкой. Сетуя на себя за то, что, храня в Стазисе кучу советских денег и несколько килограмм золотых украшений, попал в такую неудобную ситуацию.

Вариант воспользоваться телепортацией и попросту спиздить, то есть, простите, украсть требующийся нам том, я даже не рассматривал. Ибо, будучи гражданином Содружества, понимал, что, как только окажусь в, ставшей моим настоящим домом Локации, тут же буду подвергнут соответствующему наказанию.

Ибо Глобальная Сеть, к которой подключаются все, без исключения симбионты, тут же вычислит преступника и примет соответствующие меры. Разумеется, учитывая незначительность проступка, отделаюсь штрафом. Раз в сто превышающим стоимость украденного. А я вас спрашиваю, оно мне надо?

Да и, впитанные с молоком матери и накрепко вбитые в подкорку базовые установки, тоже кое-что да значили.

В общем, слямзить желанный «источниа знаний» я не посчитал возможным. И потому, покопавшись в памяти и, выяснив таким образом, адрес ближайшего ломбарда, предложил направится туда.

Что мы, собственно, и сделали. Попутно совершив ма-а-аленькую такую «апшипку». Нарушив невидимую границу. И, по причине незнания и некоторой, как я уже упоминал, присущей вашему покорному слуге самонадеянности, оказавшись в Гарлеме.

О негритянских гетто, образца тысяча девятьсот семьдесят второго, да и многих последующих, как две капли воды похожих лет, даже спустя более половины века, ходят легенды. По большей части напоминающие ужасники и, чем-то похожие на зомби-апокалипсис на минималках.

А царящие на этих улицах преступность, проституция и повальное увлечение наркотиками, заставляли нормальных людей десятой дорогой обходить этот, и подобные ему, районы. Куда даже полиция не совалась без особой надобности. Да и то, в светлое время суток и в очень, очень усиленном составе.

В общем, появление в, забытом Всевышним ареале черножопых обезьян, «двух белых цыпочек» и «хиленького дрища», привело к очень большим, абсолютно неоднозначным, и совсем не ожидаемым радостно скалящимися аборигенами, последствиям.

Но, пожалуй, расскажу по порядку…

Ломбард мы нашли практически сразу. Благо, до него было рукой подать. А аляповато нарисованная и, немного криво висящая вывеска, напрочь исключала шанс ошибиться.

Мне бы, балбесу, вспомнить мои первые часы в двадцать первом веке, населённой условно-разумными, Локации. Точно такую же нужду в местных деньгах. И встречу, с индонезийскими головорезами. Приведшую к знакомству с Увайсом Нарулом. Правда, тогда обстоятельства сложились благоприятным для всех образом. Никто не умер а, покалеченная, и навсегда лишённая возможности двигаться Вэймин, обрела магические способности и, впоследствии, стала одной из фрейлин моей официальной супруги Принцессы Аими.* (*Подробнее читайте в цикле «Эльф на плоской Земле». Том первый, «Нелегал»).

Но — увы… Именно сейчас Создатель почему-то отвернулся от обитателей этого, пропитанного горем и пронизанного страданиями условно-разумных, грязного негритянского района. И, не иначе, как в наказание за содеянные грехи, послал им меня…

Э-эх! Мне бы, остолопу такому, напрячь извилины и освежить в памяти, что псевдо-мыслящие макаки, помимо социального разделения, ненавидят и презирают друг друга ещё и по многим другим признакам. Включая, обладание имуществом религиозные и политические убеждения, ну и, до кучи, цвет кожи. Куда ж без этого.

Но — виноват. Забыл. Каюсь.

Видимо, нормальная и благожелательная атмосфера Советского Союза, где не было расовой и экономической дискриминации, сыграла со мной эту злую шутку. И, когда увидел за прилавком старого и, на первый взгляд, какого-то, «высушенного», что ли, негра, даже не подумал «включать заднюю».

Да и на группу ошивающихся неподалёку, то ли ещё взрослеющих парней, то ли уже начинающих матереть мужчин, тоже не обратил внимания. А, как вскоре выяснилось, стоило бы.

— Что хотят молодые люди? — Гядя на нас каким-то, странно-напряжённым и слегка оценивающим взглядом, тут же задал вопрос, как понимаю, хозяин заведения.

— Возникла срочная необходимость в деньгах. — Пожимая плечами, сообщил я.

И, не мудрствуя лукаво, вытащил из Стазиса свёрток с золотыми украшениями, экспроприированными мною у папаши, покойного ныне представителя «золотой молодёжи». И, не думая «ни о чём таком», развернул тряпицу и, бегло осмотрев кучу бижутерии, выбрал одно, самое непритязательное на вид, колечко.

«Ну, вот где была твоя голова»⁈ — Удивлённо поинтересуетесь вы. И будете на все двести пятьдесят процентов правы! Ибо, имея дело с условно-разумными, настороже нужно быть постоянно!

А я, не иначе как, оглушённый шестинедельным сидением в Стазисе, полностью забыл, совсем недавно упоминаемые мной правила ОБЖ и так по дурацки подставился.

Хотя… Если вспомнить то, к чему это привело, то «встряли» как раз таки не мы. А те пять мудаков, которые ввалились в ломбард вслед за нами и, радостно скалясь и что-то невразумительно лопоча, нашли кучу проблем на свои чёрные и немытые задницы. Ну, и ещё сотня-другая «ниггеров», которые, вообразив, что раз они «в своём районе», куда даже полиция не рискует соваться без острой необходимости, то и сам чёрт им не брат.

Прости меня, Творец, за упоминание имени врага Твоего.

В общем, парочка этих шимпанзе и орангутангов, вытащила короткоствол. А остальные, сверкая щербатыми желтозубыми улыбками, достали ножи. И, не иначе как по причине убогости и недоразвитости того, что заменяло им их крошечные мозги, начали наезжать.

— Дай сюда! — Требовательно протягивая в мою сторону свободную лапку, безапелляционно заявил главный. И, как понимаю, для пущей убедительности, попытался ткнуть мне в лицо пистолетом. — Кому сказал, сука белокожая!

Действуя практически «на автомате», я отвёл оружие силовым щупальцем и тут же, вырвав из потной ладошки, переместил в Стазис. Присоединяя к куче разного, стреляющего и колюще-режущего барахла, что накопилась за время наших с «бандой» спецкомандировок.

«Кольт» второго я отобрал практически сразу же. Так же задействовав «невидимые руки» и постаравшись — пока! — не причинять никому ущерба.

Уроды, конечно же. Но, так как жить в Нью-Йорке я не собирался, а решать проблемы с преступностью в Гарлеме и подавно, предпочёл обойтись без сломанных конечностей и прочих, отнимающих время и добавляющих лишней головной боли, эксцессов.

— Отвалите, парни. — Ровным и спокойным голосом, вежливо попросил я. — Мы закончим то, ради чего пришли. А вы поищите жертву где-нибудь в другом месте.

Ага! «Три раза щаз»!

Как уже говорил, я и без того, не слишком высокого мнения об умственных способностях большинства условно-разумных. Но эти… Потомки гоминидов в высеры пьяных обезьян, превзошли все мои ожидания. Ну и, вне всякого сомнения, стопроцентно заслужили премию Дарвина.

Которую, ежели кто не помнит, присуждают тем, кто, наплевав на здравый смысл и сопутствующий ему инстинкт самосохранения, «самовыпилился». Избавил благодарное человечество от присутствия своих генов. И, как это ни цинично звучит, сделал мир вокруг немножечко лучше.