— И? — Внимательно посмотрев на меня, вопросительно вскинула брови Марина. — Что ты намерен делать?
— А, хрен его знает. — Чистосердечно признался я. И, в задумчивости почесав репу, с вопросительной интонацией резюмировал. — Вариантов ведь, как ни крути, всего два?
— Три, если быть точным. — Поправила меня Марина. — И вот последний, как мне кажется, самый лучший…
— Ты про то, чтобы ничего не делать? — Поникшим голосом промямлил я. И тут же, тонко намекая на очень даже толстые обстоятельства, высказал смелое предположение. — Проебут ведь всё и по пизде пустят! Глазом не успеешь моргнуть, как найдут, а скорее всего, просто придумают самый пустяшный повод, и передерутся! (Прошу извинить меня за мой французский).
— Ну, положим, всё просрали и пустили по пизде не они. — Слегка поморщившись от вынужденного употребления ненормативной лексики, напомнила Марина, — А следующее поколение. Пришествие которого, после твоего вмешательства, будет отложено лет на пятьдесят.
Марина отвела глаза и, посмотрев в окно, дала мне время на размышление.
— Короче, я догадываюсь, что ты против? — Помедлив немколько минут, тяжело вздохнул и подвёл окончательную черту я.
— Не то, чтобы я не хотела видеть здесь Сталина… — Негромко прошелестела она. — Но… — Тут моя девушка пожала плечами и еле заметно и чуточку виновато улыбнулась. — Сам понимаешь, рисковать жизнью и благополучием ребёнка…
Допетрив, что Мариной движет древний, как сама Вселенная материнский инстинкт, я промолчал. Просто, заложил руки за голову и уставился в туго натянутый потолок шатра.
Прекрасно зная, что в хорошеньких головках лучшей и красивейшей половины человечества — «семь пятниц на неделе». И, спорить и доказывать свою правоту — бесполезно в принципе. Но, «несмотря на это» и «вопреки всему» очень даже может быть, что уже через пять минут любимая кардинально изменит своё мнение.
Да и вообще… Не пофиг ли мне, по большому счёту? Все эти люди давно умерли. Ну или, если речь идёт о поколении Верочки и Оксаны, то, по крайней мере, прожили свои жизни и состарились.
Численность людской массы за следующие полвека увеличиться с трёх миллиардов восемьсот тридцати четырёх тысяч до более чем восьми, этих самых миллиардов.
Жизнь продолжается, дети рождаются. А то, что одна из многих, населённых условно-разумными, Локаций упустит шанс и продолжит идти по «естественному», так сказать, пути развития — это не мои проблемы.
Кстати, в том, что без руководства сильной личности начнутся «разброд и шатание», я почему-то нисколько не сомневался.
Примеров тому масса. Включая Китай, Южную Корею, Сингапур и, тот же, проделавший за какие-то тридцать пять лет путь «от сохи до атомной бомбы», Советский Союз. Пути и возможности сохранения которого и обсуждали сейчас мы с моей красавицей.
Лениво размышляя «о судьбах мира» я чуть было не задремал. И, конечно же, сделать этого мне на дала сердито засопевшая Марина.
— Чё молчишь? — Толкнув меня локтем в бок, спросила она. — Язык проглотил?
— А что говорить? — Вяло пожал плечами я. — Ты — мама. И спорить или, не дай Создатель, подвергать жизнь нашего ребёнка опасности, просто глупо!
— Вот ты как! — Приподнявшись на локте, фурией нависла надо мной прелестница. — Значит, всё скидываешь на хрупкие женские плечи?
О том, что с обретением способностей и, закономерным в таких случаях, укреплении организма, сона стала сильнее обыкновенного, среднестатистического мужика, Марина благополучно «забыла». Как, собственно и о том, что на этих, как она изволила выразиться, «хрупких плечах» можно было, легко и без видимых усилий, согнуть стальной лом.
Но, начавшаяся «движуха», а так же общее направление её мыслей мне нравились. Главное, держать язык за зубами и молчать. И, глядишь, минут через… несколько, она сама придёт к нужному мне мнению.
Как, собственно и вышло. Немного подувшись и поёрзав на занимаемом нами ложе, моя девушка принялась убеждать сама себя.
— Ну, не так уж это и рискованно, если разобраться. — Делая вид, что разговаривает сама собой, начала «самоуговоры» она. — К тому же, мы сотни раз ходили «туда-сюда», посещая твою «ферму». И благополучно возвращаясь обратно.
На что я, абсолютно не реагируя внешне и очень довольно ухмыляясь про себя, считал мгновения до «полной и безоговорочной капитуляции».
Которая вскоре и последовала. Причём, сопровождали её весьма игривый и, кстати, довольно таки ощутимый, толчёк попой и, как вы, наверное догадались, последующим за всем этим, весёлыи, задорныи и, кстати, очень полезным для здоровья, сексом.
Против которого я — ну, кто бы сомневался! — ни чуточки не возражал. А, напротив, был за «всеми четырьмя копытами».
— Что делать будем? — Принимая сидячее положение и неторопливо натягивая одежду, полюбопытствовала Марина.
— В смысле? — Любуясь стройными изгибами «коварной соблазнительницы», на всякий случай уточнил я. И, непонимающе прошепелявил. — Вроде бы, договорились…
— Я не про это. — Немного раздражённо дёрнула «слабым плечиком» Марина. — Талмуд где брать будем?
Немного потупив, я всё-же допетрил, что этим, древним и всеобъемлющим словом она обозвана нужное нам издание «Конец эпохи». И опять предоставил право выбора ей.
Пусть немножко покомандует. В конце-концов, Леська, от которой в нашем «триумвирате» зависело очень и очень многое, именно её дочь. И, просто потому, что она мать, то и беспокоится о ребёнке гораздо больше.
— Хотелось бы сгонять к родителям. — Встав с постели и оправляя не себе вещи, принялась размышлять Марина. — Но, c другой стороны, боязно как-то…
Демонстративная пауза явно намекала на то, что мне, вроде бы дают, очень кстати сомнительное право, «оставить последнее слово за собой». Хотя, как вы понимаете, решение ею уже принято и, «обжалованию не полежит».
— Ну, тогда давай слетаем в Нью-Йорк. — Не видя другого варианта, согласился я. Тут же, высказав некоторые опасения. — Правда, ума не приложу, где искать эту, как понимаю, довольно редкую книжецию… — И, в надежде на одобрение, вопросительно взглянув на любимую, робко поинтересовался. — Придётся взламывать Библиотеку Конгресса?
— Дурак ты, Коля! И шутки у тебя как у дебила! — Покрутив пальцем у виска, скривила недовольную рожицу моя умница. И, явно сомневаясь в моих аналитических способностях, пренебрежительно хмыкнула. — Да, просто закажем у первого попавшегося букиниста! И, даже если в одной конкретной лавке не найдём, думаю, что в таком городе как Нью-Йорк, это не составит сколько-нибудь серьёзной проблемы!
Из доклада дежурного офицера девятого управления Комитета Государственной Безопасности, майора Самсонова.
В ночь, с ** на ** апреля 1972 года в апартаментах, занимаемых Его Высочеством Принцем Генрихом и его спутницами была замечена подозрительная тишина. Не было характерных скрипов кровати. Никто не посещал туалет и душ. А так же мы не услышали обычных пред сном разговоров. Что косвенно указывало на отсутствие подопечных в номере.
Сканирование тепловизором подтвердило подозрения. После чего, мною было принято решение о проникновение в помещение с последующим осмотром.
Комнаты оказались пусты. Следов борьбы, остатков крови и каких-либо других улик, указывающих на похищение, не обнаружено.
Воздушно наблюдение, включающее в себя два сверхзвуковых истребителей, а так же вертолётную бригаду, в количестве трёх машин, попыток проникновения не засекла.
Что, учитывая усиление наземного периметра, полностью исключает любые разумные объяснения происходящему.
О происшествии сразу же было доложено вышестоящему руководству. В месте предполагаемого исчезновения оставлена вооружённая группа быстрого реагирования, в количестве десяти человек.
Майор Самсонов А. В.
Интерлюдия. ** апреля 1972 года. Ночь посещения Главным Героем и его спутницами Нью-Йорка. Апартаменты, выделенные в распоряжение Главного Героя на «загородной базе» Комитета Государственной Безопасности.
— Это чёрт знает что! — В который раз обнюхивая все закоулки, включающие места общего пользования и заглядывание под кровати, в негодовании воскликнул Дмитрий Фёдорович Устинов. И, устремив на Андропова требовательный взгляд, практически заорал. — И⁈ Куда, скажи пожалуйста, твои хвалёные орлы смотрели⁈
На что, несколько растерянный и оттого тревожно покусывающий губы Юрий Владимирович не нашёл ответа. И, зачем-то подойдя к окну и откинув штору, выглянул наружу. Словно надеялся, на одной из выложенных квадратной бетонной плиткой, дорожек, обнаружить пропавших гостей из будущего.
Но, так как, окружающий «пансионат» парк, ярко освещённый многочисленными фонарями был пуст, досадливо поморщился и повернулся к остальным, хаотично бродящим по опустевшим апартаментам, товарищам.
Чтобы тут же наткнуться на осуждающий взгляд Георгия Карповича и, естественно, услышать, ставший уже привычным, обличающий спич.
— А я говорил! — Негодующе завопил он. — Я предупреждал, что верить этому… этому… буржуйскому прихвостню, нельзя ни в коем случае!
— Ну, «прихвостнем», в прямом смысле слова, его называть не стоит! — С лёгким налётом иронии, заметил Арвид Янович Пельше. И, указывая на высокий статус их, такого непредсказуемого и своенравного гостя, усмехнулся. — А, в случае конкретно Его Высочества, я бы, скорее, поставил его во главе, как вы изволили выразиться, капиталистической иерархии!
Брежнев же, как и все, немного растерянный но, тем не менее, старающийся «держать марку», занял одно из кресел и принялся привычно шарить по карманам, нащупывая сигареты и зажигалку. После чего, не найдя искомого, выругался про себя и окоротил, излишне разволновавшихся соратников.
— Тише, товарищи! Тише! — Привлекая к себе всеобщее внимание, демонстративно прокашлявшись, заявил он. — Для начала, давайте успокоимся и подумаем, чем грозит это, загадочное и внезапное, исчезновение Его Высочества?
Все члены «Совета Двенадцати», которых спешно выдернули из мягких, тёплых постелей и срочно доставили в, расположенный в ближнем Подмосковье, «лесной пансионат», кое-как расселись и уставились на Генерального Секретаря.
А Леонид Ильич, дождавшись, пока все успокоятся, обвёл присутствующих взглядом и начал задавать вопросы.
— Итак? Что мы имеем, товарищи? И к каким, по большому счёту, это может привести последствиям?
— Сука он! — Тут же вскинулся, так и не остывший "Цинёв. — Продажная, империалистическая сука!
— Не так громко, Георгий Карпович, — досадливо поморщился Брежнев, — и, пожалуйста, по существу.
На что один из заместителей Андропова выпучил глаза. И, хватая широко открытым ртом воздух, вскочил и скрылся в ванной. Откуда послышался шум, льющейся из открытого крана, воды и судорожные глотки.
— Можно мне, Леонид Ильич? — Невысоко поднял руку Арвид Янович Пельше. И, дождавшись лёгкого одобрительного кивка, сказал.
— Ну, во-первых, формального запрета на отлучки у нашего гостя не было. — Издалека начал он. — Во-вторых, своё слово, — тут он картинно поиграл окрепшими мускулами, Его Высочество сдержал. И, вытребовав, положенный, как он не без основания считает, отпуск, волен проводить его так, как ему вздумается…
— Ну, если не обращать во внимание на частности, то, вроде бы да. — Выражая своё личное мнение, негромко промолвил Косыгин. — Но, учитывая пять! Повторяю, пять колец внешней охраны, да если приплюсовать к этому непрестанное наблюдение с воздуха, это просто невероятно! И я не говорю об офицерах, находящихся внутри здания! А так же ежесекундной прослушке и абсолютной, практически стопроцентной изоляции, исключающей любые несанкционированные контакты с внешним миром!
— Что ещё раз говорит о масштабе и яркой неординарности личности Его Высочества! — Вступил в беседу Андрей Андреевич Громыко. И, указывая на почерпнутые из смартфонов пришельцев из будущего факты, усмехнулся. — Мы просто забыли, что, несмотря на столь юный и, вроде бы безобидный, внешний вид, имеем дело с одними из самых совершенных убийц грядущего. А, если кто запамятовал, то напомню… «Эльф», и его, так называемая «банда», работающая по эгидой всё ещё существующей в двадцать первом веке ООН, под ноль зачищали южно-американские нарко-картели. Уничтожали главарей китайских триад и похищали диктаторов всяких банановых республик. И это не взирая на многочисленную, вооружённую до зубов охрану, стопроцентное содействие коррумпированных властей и полную лояльность местного населения. Основанную на страхе и очень большом вовлечение в денежные потоки тех регионов.
— Мы поняли тебя, Андрюша. — Тихо, но так значительно, что услышали все, проговорил Леонид Ильич Брежнев. — Фрукт Его Высочество не простой. Но, что делать нам? И вообще… Как отнестись к этой, как изволил выразиться Георгий Карпович, «возмутительной выходке»?
— А, мне кажется, что никак. — Так же еле слышно, но оттого не менее веско, подал идею молчавший до сих пор Суслов. — Его Высочество в своём праве. А то, что мы, несмотря на все имеющиеся в нашем распоряжении сведения, недооценили возможности гостей из будущего, это наши, и исключительно и только наши проблемы! К тому же, — сделав небольшую заминку, Михаил Андреевич обвёл всех спокойным и вдумчивым взглядом, — Принц Генрих показал себя человеком слова. И, принимая во внимание все, сделанные им предложения о дальнейшем сотрудничестве, искренне уверен, что нужно просто-напросто подождать.
После слов Михаила Андреевича последовал непродолжительная пауза. Во время которой все обмозговывали сказанное и хранили задумчивое молчание. И, поскольку никто так и не решился нарушить наступившую тишину, сделала это сама Судьба.
В лице заглянувшего в занятый членами «Союза Двенадцати» номер и передавшего пачку каких-то бумаг, дежурного офицера. Которую тот, ещё раз быстро и оперативно пробежав глазами, вручил Андропову.
— Что там, Юра? — Не скрывая нетерпения, вскинул густые брови Брежнев. И, поёрзывая попой в занимаемом им кресле, поторопил. — Давай, не тяни уже!
— Кажется, нашлась наша пропажа! — Обведя всех собравшихся каким-то странным и затравленным взглядом, выдохнул глава Комитета Государственной Безопасности.
Правда, ожидаемого в таких случаях облегчения, не заметил никто.
— Да, не томите уже, Юрий Владимирович! — Подбодрил Андропова Устинов. — Что ещё учудили наши… своевольные и, как только что выяснилось, абсолютно неконтролируемые гости?
— Судя по докладу одного из тщательно законспирированных резидентов ГРУ, Его Высочество, вместе со своими спутницами, прямо сейчас занимается геноцидом чернокожего населения в Нью-Йорке! — Не веря своим глазам, всё-таки зачитал сообщение советского разведчика Андропов. — Полностью уничтожены два квартала в Гарлеме. Сотни трупов и, сопутствующая всему этому, массовая истерия и паника.
— Святой Иисусе! — Забыв о том, что является Генеральным Секретарём Коммунистической Партии, истово перекрестился Брежнев. — Черножопые-то ему, чем не угодили?
— А это точно Принц Генрих? — Вкрадчиво уточнил, внимательно вслушивающийся в слова Андропова, Пельше.
— Ну, судя по переданной по телетайпу фотографии, да! — Импульсивно подтвердил Глава Комитета Государственной безопасности. И, передавая по кругу полученные документы, зажмурился. — Кажется, это полный пиздец, товарищи!
Услышав столь сильное, и далеко не литературное выражение в устах, практически никогда не употреблявшего ненормативной лексики Андропова, все непроизвольно поёжились.
Ибо хорошо знали, что для сохранения в тайне сведений о прибытии в наше время Его Высочества, были задействованы поистине титанические силы. Все, находящиеся за рубежом, будь то служащие посольств, члены торговых делегаций и многочисленные, нелегальные и работающие под прикрытием сотрудники различных спецслужб, тщательно мониторили и контролировали любые, самые малейшие изменения в информационном поле.
В буквальном смысле слова, были «поставлены на уши» тысячи людей. Расконсервированы диверсионные группы и, априори, дано негласное разрешение на ликвидацию любых, даже самых высокопоставленных персон. Не то, что узнавших, а даже просто-напросто заподозривших о присутствии в Советском Союзе гостей из грядущего.
И тут — такой прокол! Да нет! Внезапное и необъяснимое появление Его Высочества в Нью-Йорке и, зачем-то и по совершенно неизвестной причине учинённый им беспредел, бросали коту под хвост усилия целой армии людей. И, безусловно, ставили крест на тщательно оберегаемой тайне.
— Да, что ж тебе на жопе-то, ровно не сидится! — В сердцах воскликнул Леонид Ильич, разглядывая крупнозернистое но, тем не менее вполне узнаваемое изображение Его Высочества. — И за что ты сжил со свету кучу этих несчастных ниггеров?
Последняя фраза была вызвана тем, что на фотографии Принц Генрих стоял подняв правую руку. А перед ним, словно поваленные ветром кегли, лежало, не имеющих внешних повреждений но, тем не менее, вполне идентифицируемых кпк трупы, множество чернокожих афро-американцев.
Доклад советского резидента пошёл по кругу. Но, не успели ошарашенные и до нельзя удивлённые люди высказать своё мнение, как, безо всяких внешних эффектов и, практически незаметно, в помещении материализовался Его Высочество вместе со своими спутницами.
Который, так же как и все члены «Совета Двенадцати» и стоящие у дверей и окон охранники, удивлённо вытаращил глаза. И, едва ли не придерживая рукой отвисшую челюсть, брякнул.
— Сходили, называется, за хлебушком!
Конец интерлюдии.