Зал торгов занимал тот же семьдесят третий этаж, но преобразился за ночь. Столы для ужина исчезли, вместо них полукругом выстроились ряды кресел с высокими спинками, обтянутых тёмной кожей. У каждого кресла стоял столик с планшетом для ставок и бокалом воды с лимоном. Панорамные окна затянули шторами из плотного шёлка, оставив узкую полосу дневного света у потолка, и зал погрузился в рассеянный полумрак, прорезанный лучами прожекторов, направленных на возвышение в центре.

На возвышении, под стеклянным куполом, покоился Осколок.

Я увидел его от входа, и Око Бога Знаний развернуло данные. Камень размером с два кулака, грубый, непрозрачный, покрытый прожилками нефрита, пульсировал мягким зеленоватым свечением. Энергия расходилась от него концентрическими волнами, и даже через стекло Персик Бессмертия в глубине Арсенала отозвался еле уловимой вибрацией.

[Осколок Камня, родившего Обезьяну]

[Ранг: S]

[Один из трёх ключевых компонентов для активации Пути к Горе Хуаго]

[Состояние: стабильное. Резонанс с объектом в вашем Арсенале: обнаружен]

Я занял кресло в третьем ряду, ближе к проходу. Артём сел справа, Тамамо устроилась слева, скрестив ноги и раскрыв веер, купленный накануне в антикварной лавке. Иллюзия черноволосой красавицы с золотистыми глазами сидела ровно, как придворная дама на аудиенции.

Зал заполнялся. Представители «Ордена Рассвета» в гербовых блейзерах заняли первый ряд. Делегация «Стального Легиона» расположилась по центру. Четверо мандатов Чжао Вэя, включая генерала Чжао Ханя с его шрамом от ожога, сели особняком у левой стены. Мелкие азиатские гильдии рассредоточились по задним рядам.

Кресло Ригеля в первом ряду пустовало. Ледяной Князь улетел, Байкал и нестабильные Искажения ждали его больше, чем светская торговля камнями.

Кассандра Уайлд вошла последней, в лёгком белом платье и солнцезащитных очках, сдвинутых на макушку, села через проход от меня и коротко кивнула.

Ровно в полдень свет над возвышением вспыхнул ярче, и Чэнь Вэймин поднялся на сцену. Хозяин «Красного Дракона» сменил вчерашний смокинг на традиционный чёрный чаншань с серебряной застёжкой и держал в руках тонкую деревянную указку с нефритовым набалдашником.

— Уважаемые гости, — его английский зазвучал с выверенной чёткостью, — благодарю вас за то, что почтили наши торги своим присутствием. Начнём с главного.

Он повернулся к стеклянному куполу и коснулся указкой поверхности. Стекло помутнело, затем снова стало прозрачным, и свет прожекторов сфокусировался на Осколке. Зеленоватое свечение камня усилилось, заиграло в гранях. По залу прошёл тихий шелест — два десятка пробуждённых одновременно ощутили волну чужой энергии.

— Единственный лот на сегодня. Осколок Камня, родившего Обезьяну. Артефакт S-ранга, один из трёх компонентов, указывающих путь к легендарной Горе Хуаго. Происхождение подтверждено экспертизой трёх независимых лабораторий, — Чэнь Вэймин сделал паузу. — Стартовая цена: пять тысяч стандартных Камней Резонанса.

Пять тысяч. Для стартовой цены — заявка серьёзная, такой бюджет не многие смогли сколотить с момента открытия искажений.

— Шесть тысяч, — голос представителя «Ордена Рассвета» прозвучал сухо.

— Шесть пятьсот, — «Стальной Легион» ответил через три секунды.

— Семь, — мужчина лет сорока в строгом пиджаке и с эмблемой журавля на лацкане вклинился в торги из заднего ряда. Представитель корейского «Клана Белого Журавля» откинулся в кресле и сложил руки на груди.

— Семь пятьсот, — «Орден Рассвета» поднял ставку.

Чэнь Вэймин стоял на возвышении, сложив руки за спиной. Каждая новая ставка разогревала зал, и хозяин торгов выдерживал паузы с точностью музыканта.

— Восемь тысяч, — «Стальной Легион».

— Восемь пятьсот, — Белый Журавль.

Кассандра сидела неподвижно, пальцы переплетены на колене. Она пришла наблюдать.

— Девять тысяч, — «Орден Рассвета» вбросил новую цифру, и в голосе их представителя проступила хрипотца. Девять тысяч стандартных камней — на этой высоте у средних игроков заканчивался кислород.

Генерал Чжао Хань у стены даже не шевельнулся. Четверо мандатов Мастера Девяти Врат пили чай и молчали, будто торги проходили в соседнем здании.

— Девять пятьсот, — Белый Журавль скрипнул зубами, но держался.

— Десять тысяч, — «Стальной Легион» выровнял счёт, и по залу прокатился гул.

Чэнь Вэймин поднял указку.

— Десять тысяч стандартных Камней Резонанса. Кто предложит больше?

Представитель «Ордена» шептал в наушник, связываясь с руководством. Белый Журавль побледнел и покачал головой.

— Десять пятьсот, — «Орден» бросил последнюю карту, и голос их человека прозвучал глухо.

— Одиннадцать, — «Стальной Легион» парировал.

Двое финалистов упёрлись, и каждая следующая ставка вытягивала из них по жиле. Одиннадцать тысяч стандартных камней — за эти деньги можно снарядить три крупные экспедиции в A-ранговые Искажения.

— Одиннадцать тысяч, — повторил Чэнь Вэймин. — Есть другие предложения?

Я ждал. Аукционы — спектакли. Вступить рано, значит завязнуть в торговой войне с гильдиями, которые будут повышать ставку из принципа. Вступить в финале, когда все выдохлись — закончить одним ударом.

Представитель «Ордена» опустил руку от наушника и откинулся в кресле. Конец.

— Одиннадцать тысяч Камней Резонанса от «Стального Легиона», — Чэнь Вэймин поднял указку. — Раз, — он обвёл зал взглядом, выдержал несколько секунд. — Два.

Я встал. Застегнул пуговицу пиджака, одёрнул рукав и посмотрел на Чэнь Вэймина. Маска Локи привычно скрывала лицо, золотые узоры мерцали в свете прожекторов.

— Я предлагаю другую валюту.

Чэнь Вэймин чуть наклонил голову.

— Торги ведутся в стандартных Камнях Резонанса, Десятый Король. Таковы правила. Мы давно не нуждаемся в обычных деньгах.

— А кто говорил об обычных деньгах? Правила допускают эквивалент. Пункт шестой регламента, который вы разослали участникам. «Допускается оплата камнями высшего ранга по коэффициенту, определённому независимой экспертизой».

Чэнь Вэймин помолчал. Улыбнулся — улыбкой торговца, который учуял редкий товар.

— Верно, — кивнул он. — Какой эквивалент вы предлагаете?

Я поднял правую руку, и Пространственный Арсенал активировался.

На моей ладони материализовался камень размером с крупный апельсин. Он сиял так, что ближайшие ряды непроизвольно отклонились назад. Внутри кристалла вращались спирали сконденсированной энергии, плотные и тяжёлые. Воздух вокруг моей руки задрожал мелкой рябью.

Я положил его на столик перед собой.

— Камень Резонанса S-ранга. Добыт при закрытии Искажения «Гробница Первого Императора». Эквивалент — свыше десяти тысяч стандартных камней.

Зал выдохнул. Я услышал, как десятки человек одновременно перевели дыхание.

S-ранговые камни существовали на грани легенды. Большинство рейдеров за всю карьеру видели максимум A-ранговый, и то издалека. S-ранг падал только с боссов высших Искажений, и людей, способных в одиночку зачистить такое Искажение, хватило бы на пальцы одной руки.

Левая рука коснулась пояса Арсенала, и на столике рядом с первым камнем возник ещё один.Но свечение такое же глубокое, такое же невозможное. Трофей с Буяна, из россыпи, оставшейся после гибели Кощея, S-ранговый, с остаточным привкусом некротической энергии.

Два S-ранговых Камня Резонанса лежали на столике, и их суммарное свечение затопило ближайшие три ряда золотисто-зелёным светом.

— Суммарный эквивалент — свыше двадцати тысяч стандартных камней, — я сел обратно.

Представитель «Стального Легиона» уставился на камни, забыв закрыть рот. «Орден Рассвета» перешёптывался. Белый Журавль сидел с закрытыми глазами.

Кассандра сняла солнцезащитные очки с макушки и медленно сложила дужки. Её зрачки расширились.

— Двадцать тысяч, — выдохнул кто-то в заднем ряду.

Чэнь Вэймин стоял на возвышении, и впервые его торговая маска дала трещину. Он облизнул пересохшие губы, а пальцы на указке побелели. S-ранговый камень для организатора торгов означал, что его площадка мгновенно вырастала из провинциальной лавки в мировой аукционный дом.

— Десятый Король предлагает два Камня Резонанса S-ранга, — Чэнь Вэймин выровнял голос. — Эквивалент многократно превышает текущую ставку. Есть контрпредложения?

Тишина. Никто не мог перебить. Одиннадцать тысяч были потолком для двух крупнейших европейских гильдий. Двадцать тысяч — цифра из другого мира, из мира Королей.

— Раз. Два. Три. Продано Десятому Королю, — Чэнь Вэймин опустил указку.

Артём рядом со мной тяжело выдохнул.

— Ты мог бы предупредить.

— Зачем? Твоё лицо было идеальной маскировкой. Никто не поверит, что ставка была спланирована, когда напарник не в шоке.

Тамамо качнула веером.

— Расточительно, — сказала она тихо, но в её золотистых глазах блестело одобрение. — Хотя эффектно.

— Осколок стоит любых камней. Забираем лот и уходим.

* * *

Передача прошла в отдельной комнате, под охраной шестерых людей «Красного Дракона» в тактической экипировке. Чэнь Вэймин лично вынес Осколок в запечатанном контейнере из закалённого стекла, обшитом нефритовыми пластинами. Я проверил подлинность через Око — камень пульсировал в резонансе с Персиком.

Два S-ранговых камня перешли в руки «Красного Дракона». Чэнь Вэймин принимал их с поклоном, и пальцы его подрагивали, когда он убирал последний камень в сейф.

— Приятно вести дела с человеком, который знает цену вещам.

— Взаимно.

* * *

Генерал Чжао Хань стоял у окна в номере на пятидесятом этаже и смотрел на залив.

Два S-ранговых камня. Он видел их, чувствовал их энергию через пять рядов кресел. Десятый Король выложил их на стол с небрежностью, от которой делалось холодно в позвоночнике.

Защищённый канал связи мигнул зелёным. Чжао Хань поднёс трубку к уху.

— Мастер, — сказал он по-китайски. — Торги завершены. Осколок у Десятого Короля.

Три удара сердца. Голос Чжао Вэя, Мастера Девяти Врат, заполнил наушник — спокойный, размеренный, с той густотой тембра, от которой подчинённые вытягивались по стойке «смирно» на расстоянии тысяч километров.

— Он заплатил камнями S-ранга.

— Двумя, Мастер. Один из Гробницы Первого Императора. Второй, предположительно из Славянского Искажения, Буян. По нашим данным десятый король закрыл его со своей командой.

— Два S-ранговых камня, — произнёс Чжао Вэй, — и расстался с ними без колебаний. Значит, Осколок для него важнее ресурсов, которые обеспечивают военную мощь целого государства.

— Мастер, Персик Бессмертия, — Чжао Хань перешёл к главному. — Десятый Король купил Осколок не задумываясь и потратил большую сумму… Возможно у него уже есть оставшиеся компоненты.

В наушнике зазвучал приглушённый стук, Мастер постукивал пальцем по столу. Чжао Хань наблюдал эту привычку двадцать лет и знал, что она означает.

— Гора Хуаго — Искажение, о котором мы знаем слишком мало, — заговорил Чжао Вэй. — Но я знаю его потенциал. Царь Обезьян, Посох Жуйи, Дань Бессмертия. Если Десятый Король доберётся первым, расклад сил изменится бесповоротно.

— Ваши приказы?

— Отправь Лю Цзяня.

Чжао Хань замер, подбирая формулировку.

— Мастер, Лю Цзянь… После пробуждения таланта его методы стали непредсказуемыми.

— Именно поэтому. Десятый Король слишком опасен для обычных агентов. Лю Цзянь — единственный, кто может проверить его на прочность и уцелеть. Мне нужна информация.

— Понял, Мастер.

Связь оборвалась. Чжао Хань достал второй телефон и набрал номер.

* * *

Мы вернулись в отель без происшествий. Артём отделился у своей двери, Тамамо скользнула в свой номер, бросив: «Мне нужна ванна, два часа, и чтобы никто не беспокоил, но ты, Костя, можешь зайти», — и её золотистые глаза полыхнули предупреждением.

Я зашёл к себе, положил контейнер с Осколком на кровать и открыл его.

Камень лёг в ладонь. Персик Бессмертия в Арсенале отозвался мгновенно — вибрация прошла по руке, поднялась к плечу и замерла в груди. Два компонента из трёх нашли друг друга, и третий, флейта, дополнил картину. Карта Всех Дорог вспыхнула новой точкой.

Координаты Горы Хуаго проявились чётко. Юго-Восточная Азия, горный массив, скрытый от обычных сканеров. Искажение было закрыто, но эти три вещи могли помочь ему открыться.

Я убрал Осколок в Арсенал, к Персику и флейте. Три компонента легли рядом, и Арсенал загудел, принимая новый груз. Дело сделано, но вечер только начинался, потому что весь путь я чувствовал на себе чужой взгляд.

Я вышел в коридор и спустился на первый этаж. У лифта столкнулся с Артёмом.

— Пойду подышу. Десять минут.

— Один?

— Недалеко.

Артём кивнул и промолчал. Он проработал со мной достаточно, чтобы знать, что спорить бесполезно.

На улице Гонконг принял меня духотой, неоном и запахом жареной лапши из уличного лотка. Фонари горели, хотя до заката оставался час, — в узких переулках между небоскрёбами сумерки приходили раньше.

Я свернул направо, прочь от освещённого входа отеля, и зашагал по переулку, который сужался с каждым метром. Стены зданий покрывал ковёр из вывесок, кондиционерных блоков и пожарных лестниц. Под ногами поблёскивали лужи от капающих кондиционеров.

Эгида Провидения тикала ровно, без тревоги. Но я знал лучше.

Чужой взгляд давил на затылок с того момента, как я покинул отель. Скользящее внимание профессионала, умеющего держать дистанцию.

Переулок закончился тупиком — мусорные баки и ржавая решётка.

Я остановился, развернулся, засунув руки в карманы.

— Выходи. Долго ещё будешь прятаться?

Прошли долгие три секунды, нарушаемые только капелью с кондиционеров. Из тени между баками отделилась фигура, и свет далёкого фонаря упал на знакомое лицо.

Лю Цзянь выглядел иначе, чем в Вегасе. Дорогой серый костюм остался в прошлом, — чёрная тактическая куртка, расстёгнутая до середины груди, тёмные штаны с множеством карманов. Чёрные волосы, влажные от духоты, прилипли ко лбу. Нефритовый перстень с драконом по-прежнему блестел на мизинце.

Глаза изменились. В Вегасе он смотрел цепким взглядом дельца. Сейчас в узких тёмных зрачках плескалось голодное предвкушение, и углы рта подрагивали от сдерживаемой ухмылки.

Око вспыхнуло. Данные побежали по периферии зрения — совсем другие, чем полгода назад.

[Лю Цзянь, 34 года. Пробуждённый.]

[Талант: «Идеальный Вектор», S-ранг.]

[Способность: абсолютный контроль траектории любого объекта, которого касается владелец. Превращает любой предмет в летальный снаряд с идеальной точностью. Расчёт рикошетов, углов преломления и кинетической энергии на инстинктивном уровне.]

[Предупреждение: крайне опасен на дистанции. Окружающая среда является его арсеналом.]

— Десятый Король, — Лю Цзянь чуть склонил голову. Вежливость из Вегаса сохранилась, но под ней проступало другое. — Рад снова видеть.

— Не могу сказать того же. Ты пришёл по делу или по душу?

Лю Цзянь усмехнулся. Его правая рука скользнула в карман и достала горсть мелочи — обычные китайские монеты. Мельхиор блеснул в свете фонаря.

— Мне приказали проверить вашу прочность. Ничего личного.

Первая монета вылетела из его пальцев прежде, чем он закончил фразу.

Тонкий свист резанул по ушам и я отклонился влево. Мельхиоровый диск врезался в стену за моей спиной и ушёл в кирпич на два сантиметра, оставив круглую дыру.

Обычная монета. С кинетической энергией пули.

Вторая и третья полетели одновременно, по расходящимся траекториям, и Эгида Провидения взвыла, расчерчивая в сознании красные линии полёта. Одна целила в горло, вторая — в колено. Между ними оставался коридор шириной в ладонь. Ловушка. Он закрывал мне пути отхода.

Я рванул вперёд, в его сторону. Монеты свистнули за спиной и с грохотом проломили стенку мусорного бака навылет.

Лю Цзянь отступил на шаг, и его брови поползли вверх.

— Вперёд? Редко кто сокращает дистанцию.

— Ты стреляешь монетами, — я извлёк Грань Равновесия из Арсенала. Чёрно-белое лезвие развернулось в руке, руны Кладенца побежали серебристыми всполохами. — Я предпочитаю экономить на сдаче.

Лю Цзянь коротко рассмеялся, и тут же оборвал смех, потому что моя левая рука взметнулась и Коготь Фенрира выстрелил ему в грудь.

Он ушёл от крюка легко, скользнул вбок на полшага, и трос прошёл в сантиметре от рёбер. В тот же момент его рука сомкнулась на перекладине пожарной лестницы над головой, оторвала её от креплений одним рывком и швырнула.

Полуметровый обрезок стальной трубы полетел мне в лицо, вращаясь с визгом. Грань встретила трубу, и разрезала её пополам. Половинки разлетелись, высекая искры из стен.

Лю Цзянь уже двигался. Его тело скользило вдоль стены переулка, пальцы касались всего на пути, кирпичей, обломков штукатурки, болтов от кондиционерных блоков, и каждое прикосновение превращало мусор в оружие. Кирпич полетел мне в голову, а болт одновременно ушёл в колено, и обрезок трубы с другого фланга целил в рёбра. Три снаряда, три траектории, рассчитанные так, чтобы я не уклонился от всех.

Эгида вспыхнула красным барьером. Кирпич разбился о щит, болт отлетел в сторону, но труба прошла сквозь ослабевший барьер и ударила в левое плечо. Боль прострелила руку до кончиков пальцев.

Быстрый. И каждый бросок — просчитанная комбинация с поправкой на мою реакцию.

Коготь Фенрира выстрелил в стену над головой Лю Цзяня, и я рванулся вверх, оттолкнувшись от земли. Трос вынес меня на три метра, Грань Равновесия пошла сверху вниз, целясь в плечо.

Лю Цзянь перехватил удар. Его левая рука подставила нефритовый кинжал, соткавшийся из уплотнённой ци, реликт, «Нефритовый Клинок». Грань врезалась в нефрит, «Разрыв Сущности» хлынул по лезвию, и конструкт лопнул с хрустальным звоном, разлетевшись зелёными осколками.

Секунду он выиграл. Его правая рука подхватила три осколка нефрита прямо в воздухе и швырнула мне в лицо с расстояния полуметра.

Я развернулся, пропуская осколки мимо уха, и ударил эфесом Грани в его скулу. Металл впечатался в кость, голова Лю Цзяня мотнулась вбок. Он отлетел на два шага, ударился спиной о стену, и кровь потекла из рассечения на щеке.

Даже с разбитым лицом он ухмылялся.

— Хорош, — выплюнул он красную слюну. — Очень хорош.

Его рука скользнула по стене за спиной, и три кирпича вылетели из кладки одновременно, каждый по своей траектории, каждый с энергией, достаточной, чтобы проломить череп.

Я активировал «Чёрную Чешую». Драконья броня хлынула по телу от перчатки на левой руке, чёрные пластины покрыли торс и плечи, поднялись по шее до подбородка. Кирпичи врезались в чешую и рассыпались в пыль.

Лю Цзянь перестал ухмыляться.

Я шагнул к нему. Грань опустилась в низкую стойку, руны на клинке вспыхнули ярче. Один шаг, и расстояние между нами сократилось до метра. До зоны, где его талант метателя терял главное — дистанцию.

Он понял мгновенно. Рука метнулась к карману, очередные монеты, но я перехватил его запястье. Длань Чёрного Дракона сжала предплечье, и кости под пальцами заскрипели. Монеты посыпались на мокрый асфальт.

— Достаточно.

Его левая рука потянулась к обломку кирпича на земле, и я ударил лезвием Грани плашмя по его пальцам. Четыре пальца левой руки хрустнули. Лю Цзянь зашипел сквозь зубы, побелев лицом.

— Я сказал — достаточно.

Я отпустил его запястье. Он сполз по стене, прижимая сломанную руку к груди. Его глаза, блестящие от боли и адреналина, смотрели на меня снизу вверх.

— Ты мог убить меня, — произнёс он хрипло.

— Мог. Мёртвые плохо доставляют послания.

Я убрал Грань в Арсенал и достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. Обычный белый лист, сложенный вчетверо. Ткнул им в грудь Лю Цзяня.

Он развернул лист здоровой рукой. Посмотрел. Перевернул. Поднёс к свету фонаря.

— Здесь ничего нет. Пустой лист.

— Верно, — я присел рядом с ним на корточки, и маска Локи оказалась в двадцати сантиметрах от его лица. — Доставишь этот лист Мастеру Девяти Врат. Лично в руки. Он поймёт.

Лю Цзянь моргнул и посмотрел на лист в своей руке.

— А если не доставлю?

— Умрёшь.

Я произнёс это ровно, без нажима. Лю Цзянь прочитал мой взгляд через прорези маски и непроизвольно сглотнул.

— И ещё. Чэнь Вэймин об этом листке знать не должен. Если глава «Красного Дракона» узнает — ты окажешься между двумя Королями без единого союзника. Ты достаточно умён, чтобы просчитать, чем это закончится.

Лю Цзянь прижал лист к груди здоровой рукой. Кровь из рассечения на щеке капала на белую бумагу, оставляя алые кляксы.

— Ты знаешь, кому я служу, — произнёс он тихо.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

Я развернулся и пошёл обратно.

Переулок остался за спиной. Эгида молчала — Лю Цзянь не двигался. Сидел у стены, прижимая к себе белый лист, и решал, какой из двух страхов перевесит.

Чжао Вэй вызывал преданность. Я вызывал кое-что более практичное — убеждённость, что я выполню обещание.

Чжао Вэй, человек, воспитанный на китайской философии и военной стратегии, прочтёт пустой лист правильно. Три тысячи лет назад Чжугэ Лян открыл ворота пустой крепости и сыграл на цитре, когда армия Сыма И стояла у стен. Послание: «Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. И я настолько спокоен, что шлю тебе чистую бумагу».

* * *

Утром перед вылетом я спустился в вестибюль, и Кассандра уже ждала там.

Она сидела в кожаном кресле у панорамного окна, пила кофе из маленькой фарфоровой чашки и листала планшет. Белый летний костюм, волосы собраны в высокий хвост, очки на лбу. Рядом на столике лежала папка из крафтовой бумаги.

— Рано встаёшь, — сказал я, садясь напротив.

— Рано ложусь. Привычка из Вегаса. Казино закрываются на рассвете, и это единственное время, когда город честен.

Она пододвинула папку ко мне.

— Подарок. Или инвестиция, зависит от угла зрения.

Я открыл папку. Распечатки, графики, спутниковые фотографии. Красные маркеры на карте мира — Европа, Ближний Восток, Южная Америка. Рядом с каждой точкой даты и пометки.

— Мои аналитики работали над этим, — Кассандра понизила голос. — Дестабилизация Искажений, когда ты сказал про… поцелуй на фоне рушащегося мира, я подумала… В общем это оно, да? Мир начинает рушится.

Я перелистнул страницу. Графики показывали хронологию нестабильных выбросов энергии из якорных Искажений. Пики совпадали с точностью до суток — четыре случая за последние недели. Но Кассандра добавила к картине деталь, которой у Ригеля не было.

— Каждый раз, за двое-трое суток до дестабилизации, в зоне Искажения фиксируется присутствие постороннего. Рейдер который, проводит внутри от нескольких часов до суток, выходит. Через два-три дня Искажение начинает трясти.

— Один и тот же?

— Мои люди не смогли идентифицировать. В Европе, в Альпах, его засёк патруль «Ордена Рассвета», но он исчез прежде, чем подошли на дистанцию сканирования. На Ближнем Востоке — остаточная аура, человеческая, высокого ранга. В Аргентине — похожий след у якорного Искажения в Патагонии. Один и тот же, или разные — не знаю. Но сходство есть.

Я закрыл папку. Кто-то целенаправленно раскачивал мировую систему Искажений. Кто-то, способный входить в якорные зоны и выходить незамеченным, обладающий ресурсами и планом.

— И что ты за это хочешь? — спросил я.

Кассандра откинулась в кресле.

— С тебя услуга, Десятый. Без срока давности.

— Какого рода?

— Любого. Когда попрошу — выполнишь. Один раз. Без вопросов.

Открытый чек от Госпожи Фортуны. Её услуги никогда не стоили дёшево, а долги никогда не обесценивались.

Я посмотрел на папку. Паттерн, который мои собственные ресурсы вычислили бы через месяцы, если вообще вычислили бы.

— Договорились.

Кассандра протянула руку. Я пожал её, и в момент рукопожатия Око зафиксировало слабую вспышку энергии. Талант «Казино Рояль» скрепил договор, превратив жест в контракт. Обещание обрело вес.

— Удачи, — сказала она, забирая пустую чашку. — Будь осторожен. Тот, кто раскачивает Искажения, знает, что делает.

Двери лифта сомкнулись за ней.

Телефон завибрировал. Сообщение было от Артёма: «Вещи собраны. Тамамо спрашивает, почему в мини-баре нет саке».

Я убрал телефон и направился к лифтам.