Око Бога Знаний развернуло окно слияния, и золотистые строки побежали перед глазами, пока Кощей приходил в себя от шока. Мгновения хватило, чтобы схватить главное.

[Слияние завершено]

[«Грань Равновесия» усилена]

[Ранг: SS (потенциал роста)]

[Новое свойство: «Бич Бессмертных» — клинок наносит урон, который невозможно регенерировать самостоятельно без исцеления. Действует на существ с любой формой бессмертия, проклятия нежити или реинкарнации.]

[Новый навык: «Кладенец — Воля Героя». Активация: мысленная команда. Клинок на 30 секунд обретает собственную волю и самостоятельно направляет удары, предугадывая движения противника. Владелец и меч становятся единой системой. Откат: 10 минут.]

Бич Бессмертных превращал каждую рану в приговор, а Воля Героя делала меч продолжением моего сознания. Кладенец завершил то, ради чего его создали, он позволил Грани сделать еще один шаг на пути к убийце богов.

— Что ты сделал? — Кощей попятился, и впервые за множество лет его скелетная фигура выглядела уязвимой. Зелёный огонь в глазницах метался, отбрасывая рваные тени на мёртвую траву.

— Обновил прошивку, — ответил я и шагнул вперёд.

Кощей атаковал от отчаяния, вложив в удар всю мощь домена. Чёрный клинок рассёк воздух, и следом за лезвием хлынула волна некротической энергии, способная состарить до праха всё живое в конусе поражения. Земля вздыбилась костяными шипами, а небо над поляной почернело от стона умирающей материи.

Я активировал Кладенец, и навык «Воля Героя» захватил моё тело, перехватив управление мышцами с точностью, на которую ни один человеческий мозг не способен в разгаре боя.

Обновлённая Грань вспыхнула серебристым светом, и моя правая рука перестала быть моей. Клинок повёл, тело подчинилось, перетекая из стойки в движение с грацией, которой я прежде не обладал. Меч знал, куда летит удар Кощея, знал за секунду до того, как костлявая рука завершила замах, и направил мою руку в идеальный контрвыпад.

Серебристое лезвие встретило чёрный клинок, и вспышка, от которой вздрогнул дуб, разошлась кольцом. Тысячелетний некротический меч Кощея, выкованный из костей мертвецов и пропитанный эссенцией Нави, треснул от гарды до середины лезвия и раскололся от одного парирования.

Кощей отшатнулся, глядя на остатки клинка в своей руке, и его секундное замешательство стоило ему левой руки.

Грань описала восходящую дугу, лезвие прошло сквозь предплечье Кощея, серая плоть разошлась, кость хрустнула, и отсечённая рука упала на мёртвую траву, где задёргалась, скребя пальцами по земле.

Кощей посмотрел на обрубок, зелёный огонь в его глазницах полыхнул, и плоть на культе начала дрожать, пытаясь регенерировать. Но рука не отросла, и края раны пульсировали серебристым светом Кладенца, некротическая плоть шипела при каждой попытке срастись, откатываясь назад. Впервые за тысячу лет Кощей Бессмертный получил рану, которая отказывалась заживать.

— Невозможно, — прошипел он, отступая, голос сорвался на визг, и в нём смешались ярость и кое-что поинтереснее, кое-что, чего это существо не испытывало с тех пор, как спрятало свою смерть в иглу. — Невозможно!

— Ты повторяешься, — заметил я, перехватывая Грань обратным хватом. — Для существа, которое прожило так много, у тебя паршивый словарный запас.

Кощей взревел и ударил оставшейся рукой, выплёскивая волну некротической магии. Чёрная энергия хлынула потоком, пожирая воздух, но Грань рассекла её надвое, Разрыв Сущности отменил структуру заклинания в точке контакта, а вампиризм всосал остатки энергии, закачивая её в мои мышцы.

Я рванулся вперёд. Коготь Фенрира выстрелил в ствол дуба за спиной Кощея, трос натянулся, и меня швырнуло навстречу мертвецу на такой скорости, что воздух завыл. Время Воли Героя подходило к концу, я чувствовал, как навык затухает, Кладенец постепенно возвращает мне контроль над собственным телом, и мне нужно было закончить бой до отката. Грань Равновесия сверкнула серебром, целясь в правое плечо.

Кощей поднял культю, пытаясь создать костяной щит из собственных рёбер, и доспех на его груди раскрылся, выбрасывая вперёд веер костяных пластин, каждая из которых была покрыта некротическими рунами и способна была выдержать удар S-рангового реликта. Грань прошла сквозь них без малейшего сопротивления, рёбра рассыпались осколками, и клинок вошёл в правое плечо, рассекая его до позвоночника.

Правая рука Кощея повисла на лоскуте серой кожи, а потом оторвалась и упала, и его домен смерти заметался, сжимаясь и расширяясь рывками.

Безрукий Кощей стоял передо мной, зелёный огонь в его глазницах мерцал слабо и неровно. Разрубленный костяной доспех сочился чёрной жижей, которая отказывалась регенерировать, и серебристое свечение Грани пожирало его плоть в местах ранений, медленно расширяясь. С каждой секундой от Кощея оставалось всё меньше. Тысячу лет он убивал героев, которые приходили к нему с мечами и молитвами, и ни один из них не сумел нанести ему рану, которая осталась бы дольше, чем на секунду. Я сделал это дважды за минуту.

Кощей рухнул на колени, и земля под ним почернела, некротический домен сжался до нескольких метров, пульсируя слабо, как угли догоревшего костра. Его доспех рассыпался осколками, обнажая высохший торс, испещрённый серебристыми ожогами от моего клинка, и в каждом ожоге дрожал свет Кладенца, пожирая мертвеца изнутри.

— Ты… — голос Кощея потерял глубину и силу, превратившись в сухой шёпот, — ты забрал мою смерть. И обратил её против меня.

— Справедливость, — сказал я, поднимая Грань для последнего удара. — Поэтическая, чтоб ее.

Кощей поднял голову, зелёные огоньки в его глазницах догорали, и его разбитый рот скривился в подобии усмешки.

— Ты… умнее остальных, — прохрипел он. — Но Буян… это только начало. Есть вещи… древнее меня. Древнее этого острова. И они… просыпаются.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул я. — Передам привет от тебя.

Грань Равновесия опустилась, серебристое лезвие вошло в череп Кощея, рассекая почерневшую корону надвое, и свет Кладенца хлынул внутрь, заполняя каждую трещину мёртвого тела. Кощей замер, зелёные огни в его глазницах вспыхнули в последний раз, ослепительно и яростно, а потом погасли.

Серая плоть обратилась прахом, кости раскрошились вместе с костяным доспехом, и ветер подхватил останки тысячелетнего тирана, развеивая их над поляной Лукоморья. Там, где секунду назад стоял Кощей Бессмертный, осталась только горсть серого пепла на почерневшей земле.

[Финальный босс Искажения «Остров Буян» уничтожен]

[Кощей Бессмертный повержен]

[Искажение закрывается. Время до схлопывания: 30 минут]

Некротический домен схлопнулся, и барьер из зеленовато-чёрного света, окружавший поляну, растворился в воздухе. Золотистый свет Буяна хлынул на опалённую землю, трава зашевелилась и полезла из почвы молодыми побегами, а ручьи с живой водой очистились и снова засияли. Дуб выпрямился, его ветви расправились, и из кроны посыпались золотые листья, кружащиеся в воздухе.

На месте, где лежал пепел Кощея, россыпью мерцали камни резонанса, сотни, от мелких, с ноготь, до нескольких громадных, размером с кулак, и несколько таких, какой я видел только в искажении Терракотовой Армии, S-ранговый, с императора. Я сгрёб всё в Арсенал одним движением, не считая, потому что считать буду потом, когда перестану пахнуть палёной нежитью.

Кот Учёный сидел на золотой цепи и смотрел на меня, и в его блестящих золотых глазах я увидел чистую, долгожданную свободу.

Цепь на стволе дуба звякнула, дрогнула и начала тускнеть. Звено за звеном золото теряло блеск, превращаясь в обычный металл, а потом в ржавчину, которая осыпалась хлопьями. За несколько секунд цепь, державшая Кота тысячу лет, рассыпалась в пыль.

Свободный от оков Кот спрыгнул на траву, и впервые за тысячелетие его лапы коснулись земли без тяжести золотых звеньев.

— Спасибо, путник, — произнёс он, и его бархатный голос дрогнул. — Сказка окончена.

— Рад был помочь, — я убрал Грань в Арсенал. — Ты теперь куда?

Кот обвёл взглядом золотистое бескрайнее небо Буяна, лес и море за поляной.

— Куда захочу, — сказал он, и впервые за весь наш разговор мурлыкнул. — Впервые за столько лет, куда захочу.

Он развернулся и неторопливо зашагал к лесу, его чёрный силуэт растворялся в золотистом свете между стволами. На границе опушки он обернулся.

— Ты хороший герой, Константин Громов. Сказки будут о тебе помнить.

Я поднял бровь, потому что своего настоящего имени я ему не называл, но Кот уже хмыкнул и растворился между золотистыми стволами, оставив после себя только тихое эхо мурлыканья.

* * *

Команда спустилась с дуба через десять минут, и к тому моменту я уже сидел на корнях, привалившись спиной к стволу и пожевывая травинку.

Роман спрыгнул первым, перекатился и тут же выставил барьер, ожидая атаки. Увидел пустую поляну, свежую траву, отсутствие Кощея и меня, с зеленой травинкой в зубах.

— Ты серьёзно? — он опустил барьер. — Мы там наверху дрались с целой стаей кощеевых воронов, Тали чуть с дерева не упала, Лиза получила когтем по рёбрам, а ты тут… отдыхаешь?

— Тяжёлый был день, — кивнул я. — Присаживайся.

Тали спрыгнула следом, огляделась, увидела пустую поляну без единого следа Кощея и громко выдохнула, хватаясь за сердце.

— Он его убил! Он реально его убил, один!

— Технически, вы достали иглу, — возразил я. — Командная работа.

— Технически, ты дерёшься с SS-ранговыми боссами в одиночку, пока мы гоняемся за зайцами и утками на дереве! — Тали всплеснула руками. — Это вообще нормально⁈

Лиза спустилась молча, придерживая раненый бок. Я встал, подошёл к ней и активировал вампиризм Грани, направив поглощённую энергию в лечебный импульс. Рана затянулась за несколько секунд.

— Ты теперь и так умеешь? — она посмотрела на меня, и в её зелёных глазах я увидел облегчение, смешанное с чем-то, что она пока не решалась назвать вслух.

Артём и Тамамо спустились последними. Кицунэ выглядела довольной, её девять хвостов покачивались в ленивом ритме. Артём был бледен, Нефритовое сердце пульсировало слабо, но он улыбался.

— Бросок был отличный, — сказал я Тамамо.

— Естественно, — она фыркнула. — Хочешь, в следующий раз попаду в муху на расстоянии километра?

— Ловлю тебя на слове.

Оповещение Искажения мигало на периферии зрения: двадцать минут до схлопывания. Я собрал команду и повёл их через лес к Истинному Алатырю, массивному валуну в центре острова, который пульсировал золотисто-зелёным светом. Стоило мне коснуться его поверхности, камень вспыхнул, и мир вокруг свернулся.

Белый свет, невесомость, запах хвои и мёда, а потом земля под ногами, пригородный лес, вечернее небо с первыми звёздами и далёкий гул автомобилей на шоссе. Реальность обрушилась на нас сразу всеми органами чувств: прохладный воздух с запахом бензина и мокрого асфальта после медового золота Буяна казался пресным и плоским, будто кто-то выкрутил насыщенность мира на минимум.

— Мы вышли, — выдохнул Роман и сел прямо на мокрую траву.

За нашими спинами Искажение схлопнулось беззвучной вспышкой, оставив после себя только примятую поляну.

* * *

Квартира встретила нас запахом пиццы, которую Тали заказала ещё из такси, набивая номер дрожащими от адреналина пальцами. Шесть коробок, четыре литра колы и пакет с пивом из круглосуточного магазина, куда Роман забежал по дороге. Празднование закрытия S-рангового Искажения выглядело скорее как вечеринка студентов после сессии, и это было правильно.

Я снял маску Локи, и иллюзия растворилась, обнажая моё лицо. Для Тали, Романа, Лизы и Тамамо это была привычная картина, но Артём видел меня без маски впервые.

Он замер у входа с коробкой пиццы в руках, его глаза скользнули по моему лицу, задержались на голубых глазах и чёрных волосах, и я видел, как в его голове щёлкают шестерёнки, сопоставляя Чёрную Маску с парнем двадцати пяти лет. Десятый Король, человек, который только что убил тысячелетнего бессмертного чернокнижника, выглядел скорее как вчерашний студент, чем как один из десяти сильнейших рейдеров планеты, и Артём переваривал это с заметным трудом.

— Ты… — начал он.

— Константин Громов, — я протянул руку. — Можно Костя. Приятно познакомиться, наконец, по-человечески.

Артём пожал руку на автомате, продолжая меня разглядывать с выражением человека, которому только что сообщили, что его сосед по подъезду — тайный агент.

— Я ожидал кого-то… постарше, — сказал он наконец. — Или хотя бы со шрамами.

— Шрамы портят кожу, — я забрал у него пиццу и понёс в гостиную. — А я за ней слежу.

— Не слушай его, — Тали плюхнулась на диван, вытянув ноги. — Он просто хорошо регенерирует. А так, поверь, вблизи он ещё страшнее, чем в маске. Морально, я имею в виду.

Тамамо заняла своё привычное место у окна, забравшись на подоконник с лисьей грацией и свернув хвосты вокруг себя. Она изучала коробку с пиццей с выражением, будто обнаружила артефакт неизвестной магии.

— Это съедобно? — осведомилась она, поднимая кусок двумя пальцами и разглядывая свисающий сыр.

— Это лучшее изобретение человечества после колеса, — сказал Роман, уже пожевывая второй кусок.

Тамамо откусила, прожевала, и её глаза расширились так, что золотые зрачки на мгновение стали круглыми.

— Приемлемо, — вынесла она вердикт, что на языке тысячелетней кицунэ означало примерно «божественно», и потянулась за вторым куском с проворством, выдающим истинные чувства.

Лиза сидела в кресле, подобрав ноги, и пила колу из стакана. Рана на рёбрах давно затянулась, но она всё ещё двигалась осторожно, по привычке, и поймала мой взгляд с тихой тёплой улыбкой. Лиза из «Святилища Рассвета», девушка, которая в прошлой жизни погибла, прикрывая эвакуацию мирных жителей, в этой реальности сидела в моей гостиной с кусочком пиццы, и мир от этого казался чуточку правильнее.

Артём наконец расслабился, устроившись на полу рядом с Романом, и они обсуждали бой с воронами на дубе, перебивая друг друга.

— Я ему кинжалом в глаз, а он даже не замедлился! Железный клюв, чтоб его. Буквально железный!

— А я двоих одним барьером снёс, они друг об друга треснулись и полетели вниз.

Телефон завибрировал в кармане, и я отошёл на кухню, открыл сообщение. Отправитель не значился в контактах, но я знал этот номер. Шульгин менял телефоны каждую неделю, но манера писать выдавала его безошибочно: грамматически выверенные предложения без единого смайлика и сокращения, будто каждое сообщение проходило через корректора.

«Времени мало. Голод усиливается. Жду обещанного. Когда?»

Я набрал ответ, обдумывая каждое слово. Шульгин был союзником, но союзником опасным, ручной гранатой без чеки. Ему нужен был мозг лидера «Магистрали» для стабилизации собственного таланта, и чем дольше он ждал, тем непредсказуемее становился.

«Скоро. Он потерял всех генералов. Заляжет на дно. Нужно подождать, пока успокоится, высунет голову и совершит ошибку. Тогда возьмём чисто. Торопиться — значит спугнуть.»

Ответ пришёл через тридцать секунд, и его лаконичность стоила десятка угроз.

«Понял. Но не затягивай. Мой аппетит растёт быстрее, чем кончается терпение.»

Я убрал телефон, вернулся к столу и открыл чат с Серебряковым, потому что ночь ещё не закончилась, а список дел на ближайшие недели рос быстрее, чем я успевал его сокращать.

«Михаил. Нужна твоя сеть. Ищу бункер из реликтной стали. Искажение „Линия Мажино“, Франция, третья волна. По моим данным, бункер был обнаружен французской гильдией „Бастион“, они его вскрыли, а сталь продали. Выясни текущее местоположение, того, кто закупил большую часть. Это приоритет.»

Михаил ответил через минуту, что означало, что он тоже не спал, несмотря на второй час ночи.

«Принял. Запускаю поиск. Агенты в Европе свяжутся с „Бастионом“ в течение суток. Кстати, есть новость. Важная.»

«Слушаю.»

«Чэнь Вэймин, глава „Красного Дракона“, помнишь его с аукциона Кассандры? Он публично объявил о найденном артефакте и выставляет его на закрытые торги в Гонконге. Описание совпадает с „Осколком Камня, родившего Обезьяну“. Второй ключ к горе Хуаго.»

Я перечитал сообщение дважды. Осколок Камня — второй компонент для точного обнаружения Горы Хуаго, S-рангового скрытого Искажения Сунь Укуна. Первый компонент, Персик Бессмертия, я забрал в Киото, и Карта Всех Дорог показала мне приблизительное местоположение горы, но без второго ключа точные координаты оставались размытыми. Теперь этот ключ выставлен на торги… Хотя возможно так они искали того, кто владеет вторым компонентом. Тут не угадаешь.

«Когда торги?»

«Через две недели. Закрытый формат, только по приглашениям. Уже подтвердили участие „Орден Рассвета“ из Европы, „Стальной Легион“ из США и ещё минимум четыре крупные азиатские гильдии. За осколок будет драка.»

Я откинулся на спинку стула, прокручивая варианты. Гонконг, территория «Красного Дракона», их правила и их охрана. Чэнь Вэймин был хитрым игроком, который прекрасно понимал ценность того, что продаёт, и конкуренция обещала быть смертельной в самом буквальном смысле.

«Достань приглашение. Любой ценой.»

«Уже работаю. У меня есть контакт через Лю Цзяня, помнишь его? Он должник „НейроТеха“ по контракту на сканеры. Думаю, смогу конвертировать долг в пропуск.»

«Отлично. Держи меня в курсе.»

Я убрал телефон и вернулся в гостиную, где Тали пыталась объяснить Тамамо концепцию кетчупа, а кицунэ смотрела на красную бутылочку так, будто та могла взорваться.

— Это томатная кровь, — терпеливо объясняла Тали. — Из помидоров. Овощ такой. Безопасный.

— В моё время люди ели рис и рыбу, — Тамамо взяла бутылку, принюхалась и поморщилась. — А это пахнет как яд, замаскированный под еду.

— Технически, ты права, — кивнул Роман. — Там столько сахара, что любой диетолог пришёл бы в ужас.

Артём поймал мой взгляд, когда я сел обратно на диван. Нефритовое сердце в его груди пульсировало ровным зеленоватым светом сквозь ткань розовой футболки с надписью «Powered by Coffee and Anxiety», которую Тали ему одолжила вместо разодранной куртки, и Артём выглядел в ней настолько нелепо, что даже Тамамо хмыкнула.

— Костя, — сказал он негромко, пока остальные спорили о кетчупе. — Спасибо. За всё. За Нефритовое сердце и за шанс. Я твой должник, и я не из тех, кто забывает долги.

— Ты уже отплатил, — ответил я. — Без тебя и Тамамо иглу бы не достали.

— Это была командная работа.

— Именно. Добро пожаловать в команду.

Он кивнул, и на его лице проступила первая настоящая улыбка без напряжения и настороженности с тех пор, как я его знал в этой жизни. В прошлой он улыбался так же, когда мы выходили из рейдов грязными, но счастливыми. Восемь лет войны не убили в нём способность радоваться, и здесь, в этой реальности, он оставался тем же Артёмом, которого я помнил.

— Только одно условие, — добавил я.

— Какое?

— Сними эту футболку. У меня глаза кровоточат.

Тали, услышавшая это через всю комнату, запустила в меня подушкой, и я поймал её на лету, по привычке, потому что за последние месяцы мои рефлексы стали слишком острыми.

За окном город спал, равнодушный к тому, что S-ранговое Искажение, грозившее выпустить в мир армию нежити под командованием бессмертного чернокнижника, было закрыто горсткой людей и одной очень старой лисой. Новостные каналы утром выдадут сухую сводку: «Аномалия нейтрализована, жертв нет», и никто не узнает ни про Кощея, ни про иглу, которая оказалась мечом.

Чем меньше мир знает о том, что я делаю, тем больше у меня пространства для манёвра. Так было всегда, и так будет впредь, потому что тот, кто действует из тени, выбирает поле битвы.

Я откинулся на диване и выдохнул. Три клинка из семи слились в Грань Равновесия, превратив её в оружие SS-ранга. Осталось ещё четыре, каждый в своём Искажении, каждый охраняемый силами, перед которыми дрогнул бы целый мир. Но прежде чем заняться мечами, мне нужно найти бункер лидера Магистрали, и Осколок Камня из Гонконга, потому что Гора Хуаго, дом Царя Обезьян, это кое-что особенное, Искажение, в котором награды стоят любого риска.

Закрытые торги через две недели. Чэнь Вэймин и его «Красный Дракон» против минимум четырех крупных гильдий, и все они готовы убить за артефакт, который я собирался забрать.