Лоренцо Моретти поставил чашку на блюдце и откинулся на спинку кресла, скрестив ноги, будто мы встретились в кафе на Пьяцца Сан-Марко, а не в центре Искажения, способного уничтожить цивилизацию. Тени Курии стояли вокруг него полукругом.

— Регрессор, — повторил я столь необычное слово. — Откуда ты знаешь это, Лоренцо?

Маэстро улыбнулся, своей гадкой смазливой улыбкой.

— Оттуда же, откуда ты знаешь, какие Искажения нужно закрыть, в каком порядке и с кем, скажем так, у меня были видения, — он говорил с лёгким итальянским акцентом. — Ты удивлён? Ты вернулся назад и решил, что один получил второй шанс?

Грань в моей руке дёрнулась вбок, я перехватил рукоять плотнее. Рамона рядом покосилась на меня, Тамамо чуть подалась вперёд, а хвосты распушились.

— Объяснись, — сказал я.

Лоренцо щёлкнул пальцами, и город-кошмар с невозможной архитектурой, глазами в стенах и улицами, уходящими в потолок, соскользнул, как театральная декорация, которую стаскивают со сцены невидимые рабочие. Тени потекли по мостовой, сползая с фасадов и арок, и обнажили то, что скрывалось под фальшивой оболочкой, настоящий Р’льех.

Ребристые каменные плиты под ногами были испещрены органическими узорами, в которых угадывались очертания существ, которых человеческий разум отказывался воспринимать целиком. Барельефы на стенах зданий двигались, еле заметно, лица и тела на камне перетекали из одной формы в другую. Маслянистый зеленоватый свет пульсировал вместо неба, и от него воздух казался жидким.

Око развернуло строку без ошибок, и я прочёл её, убедившись в своих догадках.

[Искажение: Р’льех, Город Спящего]

[Мифология: Лавкрафтианский пантеон]

[Ранг: SSS]

[Статус: активно. Источник нестабильности — внешний якорь]

Мифология Лавкрафта, вросшая в подкорку миллиардов людей через книги, фильмы, игры и тысячи пересказов, набрала массу веры, сопоставимую с древними пантеонами, и теперь питала Искажение, равного которому я не встречал.

— Красиво, правда? — Лоренцо обвёл рукой панораму города. — Мне понадобились месяцы, чтобы найти его. Искажение, которое не привязано к конкретной культуре или географии, потому что Лавкрафт писал о вещах, которые старше любой географии. Идеальный инструмент.

— Видение, — повторил я. — Ты сказал, что тебе пришло видение.

Маэстро поднялся из кресла, и тени у его ног зашевелились, извиваясь по камню. Курия расступилась, давая проход хозяину.

— Оно заговорило со мной в тот день, когда я впервые вошёл в Искажение и увидел, что тени мертвецов можно забрать. Сущность, которая существует по ту сторону всех Искажений, та, что создала их. Она показала мне, чем закончится Каскад. Гибель мира, расколотые континенты, моря, вскипающие от энергии прорывов. Миллиарды мёртвых, в том числе ты, все Короли, каждый человек, который осмелился верить, что Искажения можно контролировать.

Лоренцо остановился, и его глаза нашли мои сквозь прорези чёрной маски.

— И сущность показала мне тебя, Громов. Человека, который вернулся. Нить Ариадны, артефакт из Критского Искажения, ты использовал его в последний момент. Сущность видела это, потому что Нить работает через её пространство. Каждое Искажение — это её территория, каждый прорыв и каждый портал ведёт через неё.

Горло сжало спазмом. Нить Ариадны, мой последний козырь и тайна, которую не знал никто, кроме меня и прошлого Артёма, оказалась прозрачной для чего-то, что жило за границами всех Искажений и смотрело на нас оттуда.

— Ты получил свой второй шанс, — Лоренцо понизил голос. — А я получил свой. Знание о том, что ты вернёшься и попытаешься всё изменить. Именно поэтому я успел раньше. Потому что знал, с кем соревнуюсь.

Рамона выругалась по-испански, Шульгин бросил на неё короткий взгляд уцелевшим глазом и снова повернулся к Маэстро.

— Зачем? — я задал единственный вопрос, который имел значение. — Зачем Каскад, Лоренцо? Что ты получишь от конца света?

Маэстро остановился, и его лицо дрогнуло, сквозь отрепетированное обаяние проступила боль, которую он прятал долгое время.

— Кьяру, — произнёс он так тихо, что слово почти растворилось в гуле Р’льеха. — И Софию. Мою жену и мою дочь. Ей было четыре года, Константин. Четыре. Она боялась темноты, и я каждый вечер оставлял свет в коридоре. А потом Искажение открылось в центре Венеции, прямо над нашим домом, и когда я вернулся, от квартала осталась воронка с чёрной водой на дне, а от Кьяры и Софии не осталось даже тел.

Тени у ног Маэстро замерли, и в наступившей тишине стало слышно, как гудят стены Р’льеха.

— Сущность обещала мне новый мир, — сказал он. — Мир, где реальность станет податливой. Где мёртвые вернутся, где я смогу забрать их из той воронки, из той чёрной воды, и привести домой. Каскад, это перерождение, Громов. Старый мир сгниёт, и на его месте вырастет новый, где я буду архитектором, а Сущность, фундаментом. Мне плевать на власть. Мне плевать на Королей. Мне нужна моя семья.

Лиза перехватила клинок поудобнее, Святое Пламя вспыхнуло ярче, отбрасывая длинные тени по ребристым плитам. Роман побледнел, но барьер на его запястье горел ровно, парень держался. Шульгин наблюдал за Маэстро чуть позади, калейдоскоп в уцелевшем зрачке вращался, считывая структуру чужого таланта.

— Ты контролировал Мэйхуа через тень, — сказал я, выстраивая цепочку вслух, для команды. — Через неё, Чжао Вэя. Через Чжао Вэя, весь азиатский регион. Тени проникали в Искажения и расшатывали их структуру, каждый срыв стабилизации приближал пробуждение твоей Сущности. Персик Бессмертия, который ты подбросил Нурарихёну через подставного посланника в венецианской маске, должен был устроить хаос в Японии и отвлечь Королей.

— Видишь, ты всё понял, — Лоренцо кивнул. — Тебе ведь даже нравится эта партия, я вижу по глазам. Ты ценишь красивую игру.

— Я ценю живых людей.

— Люди умрут в любом случае, — Лоренцо чеканил слова. — Каскад неизбежен, Константин. Ты вернулся назад, ты сделал всё правильно, ты собрал Королей, стабилизировал якорные точки, и всё равно мы здесь, в сердце Р’льеха, потому что Сущность уже проснулась. Ты замедлил процесс, но не остановил его.

Маэстро протянул мне руку, и бледная раскрытая ладонь зависла между нами, на фоне зеленоватого свечения, которое пульсировало в такт чему-то, что ворочалось под городом.

— Присоединяйся ко мне. Вместе мы сделаем переход быстрым и контролируемым. Никто не будет страдать. Старый мир уснёт, новый проснётся, и в нём найдётся место для всех, кого мы потеряли. Ты ведь тоже терял людей, Громов. Я знаю, что терял.

Я посмотрел на протянутую руку, потом на Маэстро. Красивое лицо с глазами, в которых шевелились маленькие чёрные фигурки. Отец, потерявший ребёнка. Человек, который поверил чудовищу, потому что чудовище пообещало ему то, чего он хотел больше всего на свете.

— Мне жаль твою семью, Лоренцо, — сказал я. — Мне правда жаль. Но тварь, которая обещает тебе воскрешение мёртвых в обмен на уничтожение живых, не собирается выполнять своё обещание. Она использует тебя, и когда ты перестанешь быть нужен, она выбросит тебя так же, как выбрасывала всех, кто приходил до тебя.

Лоренцо убрал руку, и мышцы на его лице окаменели.

— Я надеялся, что ты поймёшь.

— Я понимаю. Именно поэтому отказываюсь.

Маэстро закрыл глаза и выдохнул, по-настоящему устало, обнажив на секунду измотанного парня моего возраста, у которого отняли всё. Потом он открыл глаза, и в них остались только тени.

— Жаль, — произнёс Лоренцо Моретти, и его пальцы поднялись, складываясь в жест дирижёра, начинающего увертюру.

Р’льех отозвался гулом, от которого лопнули глаза на ближайших стенах, и тени хлынули отовсюду. Из барельефов, из трещин в плитах, из-под кресла и столика, которые поглотила чернота мгновенно. Теневая Курия ожила, рыцари подняли мечи и щиты, и каждый из них нёс талант убитого бойца. Око отсканировало ближайших и выдало список, от которого свело челюсть, пирокинетик A-ранга, мастер гравитации A-ранга, телепортатор B-ранга, и это только передняя шеренга.

Из тени Маэстро поднимались новые фигуры, одна за другой, и Р’льех питал их, закачивая в теневых рыцарей энергию Искажения. Здесь, в сердце кошмара, Курия была сильнее, чем когда-либо.

— Держите, фланги! — крикнул я, и группа рассыпалась.

Святое Пламя хлестнуло по первой волне теней, золотой свет прожёг двух рыцарей, но третий нырнул под удар и выбросил копьё из сгущённого мрака, целясь Лизе в горло. Роман перехватил копьё барьером, золотая вспышка столкнулась с тьмой, и парня отбросило на полшага, но он устоял.

— Они сильнее, чем кажутся! — крикнул Роман. —

Тамамо выдохнула лисий огонь веером, золотое пламя охватило левый фланг, и три теневых рыцаря вспыхнули, корчась в огне. Но на их место из трещин в камне поднялись новые, и их было больше.

Рамона стреляла, чёрный пистолет в левой руке, белый в правой, и каждая пуля Близнецов Миктлана несла след смерти, теневые фигуры рассыпались при попадании, но Санта Муэрте видела то, чего не видели остальные.

— Нити! — крикнула она мне. — Все нити смерти ведут к нему! Убей кукловода, и куклы упадут!

Шульгин работал молча, телекинез швырял теневых рыцарей друг в друга, ментальное давление сбивало их координацию, молнии хлестали по скоплениям.

Один из теневых рыцарей, крупнее остальных, в латах с гербом чёрного грифона, вышел на Шульгина с двуручным мечом. Око опознало оригинал, Ганс Вебер, немецкий рейдер A-ранга, погибший в Альпийском Искажении. Его талант, усиление мышц до запредельных значений, остался в тени, и теневой Вебер рубанул сверху с силой, от которой плиты под ногами Шульгина пошли трещинами. Валерий ушёл перекатом, швырнул телекинетический импульс, отбрасывая тень, и контратаковал молнией в забрало шлема.

Лиза и Тамамо прикрывали друг друга, золотое пламя Святого Клинка переплеталось с лисьим огнём, создавая полосу выжженной земли, через которую тени не могли пройти, но Курия обходила её с флангов, и бой растягивался, затягивая нас в войну на истощение, которую мы не могли выиграть.

Маэстро стоял в центре этого и дирижировал.

Его пальцы двигались с грацией, от которой хотелось отвести глаза. Правая рука поднималась, и правый фланг Курии перестраивался. Левая делала плавный жест, и теневые рыцари смыкали строй. Каждое движение было рассчитано, каждая тень знала свою роль, и весь бой напоминал оркестр, исполняющий симфонию, написанную для одного зрителя.

Белая маска лежала рядом с ним на камне, и я поймал себя на мысли, которая кольнула острее, чем следовало. Белая маска Маэстро, чёрная маска Десятого Короля. Он носил символ света, я носил символ тьмы, и со стороны кто угодно перепутал бы, кто из нас герой, а кто злодей. Лоренцо строил свой образ, элегантный итальянец с белоснежной маской, защитник Европы, Теневой Принц, и никто не заподозрил, что под белым фарфором прячется человек, готовый уничтожить мир ради призрака.

Я пошёл вперёд.

Грань Равновесия запела в моей руке, чёрно-белое лезвие резало тени так, что от них не оставалось даже ошмётков. Разрыв Сущности отменял теневую структуру при каждом касании, Вампиризм тянул энергию из рассечённых фигур, восполняя мои силы, и я врезался в строй Курии, прокладывая дорогу к Маэстро напрямую.

Три рыцаря встали на пути. Я рубанул первого, Грань вошла в теневой щит и развалила его пополам, фигура рассыпалась чернильными хлопьями. Второй ударил копьём, я качнул корпус, пропуская остриё мимо рёбер, и контратаковал горизонтальным ударом, снеся теневому рыцарю голову. Третий оказался быстрее, его меч чиркнул по моему предплечью, оставляя порез, но Грань довершила дело, клинок вошёл в грудь тени, Вампиризм хлебнул энергию, и порез на руке затянулся за секунду.

Лоренцо следил за моим приближением, и его пальцы двигались быстрее, перебрасывая тени мне наперерез. Тяжёлая фигура в латах крестоносца преградила дорогу, и Око опознало в ней тень рейдера S-ранга, имя которого было мне незнакомо, но чей талант заставил Грань зазвенеть от напряжения. Гравитационный удар вмял плиты под моими ногами, колени подогнулись, тяжесть навалилась на плечи, а теневой крестоносец шагнул вперёд, занося меч.

Мысленная команда запустила «Нерушимую Волю» Дюрандаля. Тело стало неуязвимым, и гравитационное давление разбилось о невидимый кокон. Я распрямился, рванул вперёд и вложил в удар всё, что мог. Грань прошла через теневого крестоносца, рассекая его, Разрыв Сущности выжег теневую структуру начисто, и тень не восстановилась, Убийца Богов не давал второго шанса тому, что рассёк однажды.

Лоренцо отступил на шаг со спокойным лицом, но пальцы двигались лихорадочнее, тени сгущались вокруг него, формируя последний рубеж. Шесть рыцарей, самых сильных и быстрых, встали между мной и Маэстро, личная гвардия, элита Курии, и каждый из них нёс талант S-ранга.

Я остановился и перехватил Грань обратным хватом.

— Лоренцо, — сказал я, и голос не дрогнул, несмотря на кровь, на жжение в лёгких. — Отзови их. Ты проиграл.

— Дирижёр не останавливает концерт на середине, — ответил он и поднял обе руки.

Шесть рыцарей атаковали одновременно, и я вызвал Грань в её полную форму.

Вспышка прокатилась по Р’льеху, белая и чёрная одновременно, переплетённые до неразличимости, и Грань Равновесия обрела божественную форму.

Лезвие удлинилось, стало шире, и семь прожилок, каждая от поглощённого клинка, слились в единый узор, который пульсировал собственным светом. Рукоять жгла ладонь, а вес меча вдавливал меня в каменные плиты Р’льеха. Мышцы от запястья до плеча напряглись до предела, и я понял, что долго в таком состоянии не продержусь, клинок был создан для тела, которое могло вместить мощь семи легендарных мечей целиком, а я оставался человеком, пусть и усиленным реликтами.

[Грань Равновесия — Убийца Богов]

[Божественная Форма активна]

Первый рыцарь гвардии ударил копьём, вложив в выпад энергию таланта, от которого воздух лопнул с хлопком. Убийца Богов рассёк копьё и рыцаря одним движением, и тень исчезла. Второй и третий атаковали с флангов. Я крутанулся, и тяжёлое лезвие описало дугу, от которой руку свело судорогой. Оба рыцаря перестали существовать, навыки и память сожраны клинком и обращены в прах.

Четвёртый выставил щит с руной защиты S-ранга. Убийца Богов прошёл сквозь руну и щит, вышел с обратной стороны рыцаря, оставив за собой пустоту.

Пятый попытался отступить, но Грань достала его вертикальным ударом, и тяжесть клинка придала рубящему замаху чудовищную инерцию.

Шестой бросил оружие и повернулся к Маэстро, ища приказа, потому что тень, лишённая собственной воли, искала защиты у того, кто её создал. Лоренцо выбросил руку вперёд, направляя рыцаря обратно в атаку, но я уже был рядом, и Убийца Богов перечеркнул последнюю тень гвардии косым ударом наотмашь.

Рука горела. Мышцы предплечья тряслись мелкой дрожью, сухожилия на запястье тянуло болью, и я чувствовал, что божественная форма выжимает из моего тела то, чего в нём не хватало.

Лоренцо поднял руки, и тени выплеснулись из него последним отчаянным рывком, чёрные щупальца, напитанные энергией Р’льеха, хлестнули по мне со всех сторон. Убийца Богов рассёк первое и второе, каждое касание лезвия стирало тень навсегда, Маэстро отступал, его лицо лишилось отрепетированной вежливости. Глаза Лоренцо бегали, плечи поднялись к ушам, и он столкнулся с чем-то, что его тени не могли остановить.

— Ты мог быть со мной, — прохрипел он, выпуская последнюю волну тьмы.

Убийца Богов рассёк волну надвое, чёрная энергия разлетелась клочьями, осыпаясь мёртвым пеплом на плиты.

Я сделал выпад, и Лоренцо попытался увернуться, тени под ногами толкнули его в сторону, он уклонился от лезвия на волосок, перекатился по камню и вскинул руки уже стоя.

Тени вокруг него мерцали и гасли, Курия рассыпалась без элитного ядра, оставшиеся рыцари теряли форму, лишённые координации дирижёра, который больше не мог разделять внимание между атакой и обороной. Тамамо и Лиза добивали их на флангах, золотой огонь и Святое Пламя прожигали тени до фундамента.

Лоренцо выпрямился, и из его ладони соткался длинный теневой клинок, вибрирующий от вложенной энергии. Маэстро встал в стойку фехтовальщика, и даже сейчас, в последние мгновения своей партии, он оставался дирижёром, исполняющим финальный такт.

Наши клинки встретились. Убийца Богов столкнулся с теневым мечом, и удар прокатился по Р’льеху волной, от которой барельефы на стенах задрожали, а свечение неба мигнуло. Теневой клинок выдержал, потому что Маэстро вложил в него всё, что у него осталось, каждую каплю S-рангового таланта, каждую тень, которую он когда-либо забирал.

Со второго удара по теневому клинку побежала трещина, с третьего она дошла от острия до рукояти, и Лоренцо отступил, его руки дрожали, лицо побелело.

— Кьяра, — прошептал он, и я услышал в этом имени венецианскую воронку и квартиру с неугасшим светом в коридоре. — София.

Четвёртый удар разнёс теневой клинок на куски. Чёрные осколки растаяли в воздухе, и Маэстро остался с пустыми руками на ребристых плитах мёртвого города, а последние тени вокруг него таяли и растворялись в камне, из которого вышли.

Я сделал шаг вперёд, Грань в божественной форме тянула руку вниз, мышцы горели, каждая секунда с клинком в этом состоянии стоила мне больше, чем целый бой с Кощеем.

— Мне жаль, — повторил я, и это была правда.

Убийца Богов вошёл в грудь Маэстро. Лоренцо Моретти не закричал. Его глаза распахнулись, чёрные фигурки в зрачках застыли навсегда, и на губах появилась тонкая улыбка человека, который наконец добрался до конца долгой дороги.

Я убрал Грань в Арсенал, и рука повисла, пальцы не слушались, запястье пульсировало тупой болью.

— Костя, — голос Тамамо долетел откуда-то сбоку. — Что-то не так.

Тело Лоренцо менялось. Рана в груди, оставленная Убийцей Богов, не закрывалась, но и не кровоточила так, как должна была, вместо крови из неё сочилась маслянистая чернота, расползаясь по камню, впитываясь в плиты и уходя в трещины.

Маэстро захрипел, его глаза нашли мои, и кровавая улыбка на губах стала шире.

— Каскад… — выдохнул он, и кровь хлынула из уголка рта, заливая подбородок. — … неизбежен.

Тело Лоренцо содрогнулось, и из раны в его груди начал раскрываться чёрный пульсирующий разрыв в пространстве, маленький, с кулак, но расширяющийся с каждым ударом остановившегося сердца. Искажение внутри Искажения, портал, проложенный через тело человека, который добровольно стал вратами, и Око взорвалось красными предупреждениями.

[ КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА] [ОБНАРУЖЕН ПРОСТРАНСТВЕННЫЙ РАЗРЫВ] [ИСТОЧНИК: ТЕЛО НОСИТЕЛЯ] [СУЩНОСТЬ ВЫСВОБОЖДАЕТСЯ] [РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ]

Чернота хлынула из раны Маэстро потоком, Р’льех загудел, стены завибрировали, барельефы ожили и закричали беззвучно, а зеленоватое небо раскололось трещиной, через которую на мёртвый город обрушилось давление, рядом с которым аура всех Королей, вместе взятых, казалась комариным писком. Сущность, которую Лоренцо Моретти кормил дестабилизацией Искажений, которой он обещал Каскад и новый мир, высвобождалась через тело своего мёртвого слуги.

Маэстро захлебнулся кровью, его голова упала набок, глаза остекленели, и последние тени в зрачках погасли навсегда. А портал в его груди продолжал расти.