Громов, не «Десятый Король» и не «Чёрная Маска», а настоящая фамилия, которую я не произносил в присутствии ни одного из Королей.

— Ты неплохо осведомлён.

— Достаточно, чтобы знать, кто прячется под маской, — Чжао Вэй опустил взгляд с неба на меня. — Константин Громов, двадцать четыре года, ноль магического потенциала, но почему-то владеет дюжиной реликтов S-ранга и собирает легендарные клинки по всей планете. Впечатляющая биография для человека, который полгода назад был никем.

Лю Цзянь стоял чуть позади и справа от своего Короля, нефритовый перстень поблёскивал на мизинце, а узкие тёмные глаза перебегали с меня на Тамамо. Левая рука, которую я сломал ему в Гонконге, двигалась нормально, видимо залечили, но пальцы непроизвольно подёргивались, и я заметил, как его правая скользнула в карман.

Линь Мэйхуа не двигалась вовсе, чёрная военная форма без знаков отличия, шрам на подбородке, коротко стриженные волосы. Её руки висели вдоль тела расслабленно, но в воздухе вокруг неё подрагивали тонкие искажения, и Эгида Провидения зудела тревогой, фиксируя возмущения ци в радиусе пяти метров от женщины.

— Ты обвиняешь меня в дестабилизации Искажений? — спросил я. — Серьёзно?

— Я констатирую факт, — Чжао Вэй поднял руку, и воздух вокруг его пальцев исказился от жара. — Ты летаешь по всему миру и грабишь искажения, когда он стоит на грани, и сейчас ты разрушил одно из них! В небе над нами трещина, через которую просвечивает пустота. Мне не нужен суд, чтобы сложить два и два.

Объяснять, что трещину оставила неизвестная тень, было бессмысленно. Чжао Вэй не задавал вопросов, он зачитывал приговор, заученными фразами, с интонацией, которая не подразумевала ответа. Любое моё слово он бы развернул против меня, потому что решение было принято задолго до этой встречи.

Я посмотрел на Тамамо. Лисица перехватила мой взгляд и чуть кивнула, её иллюзия человеческого облика сидела плотно, но мышцы под курткой были напряжены, и золотистые зрачки превратились в вертикальные щели.

Чжао Вэй атаковал без предупреждения, и его бронзовая кожа вспыхнула алым, покрывшись языками настоящего пламени, которое вырвалось из каждой поры и обтекло фигуру китайского Короля раскалённым доспехом. Форма Огня, первый из Пяти Первоэлементов, превратила невысокого плотного мужчину в ходячую печь, и жар ударил мне в лицо с десяти метров, когда раскалённый кулак полетел мне в висок.

Грань вышла из Арсенала, лезвие перехватило удар, и столкновение двух S-ранговых сил разбросало щебень по площадке. Кулак Чжао Вэя врезался в чёрно-белый клинок, огонь плеснул в стороны, опалив камни, а я ощутил силу удара всем телом, от запястья до поясницы. Меня потащило назад, подошвы проскребли по камням, оставляя борозды.

Он был сильнее меня физически. Даже с четырёхкратным усилением Грани его S-ранговый талант давал больше чистой мощи в ближнем бою, потому что стихийная энергия питала каждое движение дополнительно, накладываясь на базовую силу.

Я оттолкнулся Когтем Фенрира от скального выступа, набрал дистанцию и ударил Божественным Штормом. Грань выплеснула накопленную грозовую энергию, воздух над горной тропой раскололся, и три молнии устремились к Чжао Вэю.

Алое пламя на его коже погасло в долю секунды, сменившись матовой зеленью, и его тело обросло корой плотной древесной брони, характерной для Формы Дерева. Молнии впились в кору, хлынули по ней, обугливая поверхность, но энергия грозы не пробила защиту, а впиталась, разбежалась по зелёным прожилкам и ушла в землю через ноги Чжао Вэя, словно его тело работало громоотводом.

Пентаграмма у-син, где дерево поглощает энергию, а каждая стихия превосходит другую по кругу. Именно этот принцип был в основе его таланта и высокая адаптивность делала его тяжелым противником.

Я сменил подход и ушёл в контактный бой, полагаясь на Раскол. Каждый удар Грани поражал дважды, клинок рубил древесную кору физически, а магическая тень удара подтачивала структуру стихийной энергии. Два удара, четыре, шесть, и на седьмом зелёная кора Чжао Вэя побелела в местах попаданий, Раскол вгрызался в фундамент Формы.

Чжао Вэй отреагировал мгновенно. Зелень слетела с его тела, обнажив тусклую серебристую поверхность Формы Металла. Раскол по-прежнему грыз защиту, но металлическая стихия компенсировала потерю быстрее, чем дерево, потому что металл в у-син рождается из земли и подпитывается ею, а мы стояли на горном хребте, где земной энергии было с избытком.

Удар металлической ладони пришёлся мне в грудь. Я заблокировал Гранью, но сила столкновения подбросила меня на метр, и мне пришлось зацепиться Когтем за валун, чтобы не улететь в ущелье.

— Костя! — голос Тамамо донёсся сбоку, и я увидел краем глаза, как лисица уже вступила в бой.

Линь Мэйхуа двигалась к ней, и воздух вокруг генерала с шрамом вибрировал от невидимых нитей. «Шёлковая Удавка» хлестнула по Тамамо, прозрачные струны ци натянулись между скалами, отсекая пути отхода, и Тамамо нырнула под первой нитью, пропустив её над головой.

Лю Цзянь тоже не остался в стороне. Горсть камней, подхваченных с тропы, вылетела из его руки по расходящимся траекториям, каждый со скоростью пистолетной пули. Тамамо развернулась, хвосты полыхнули золотым пламенем, создавая завесу, и камни расплавились в воздухе, не долетев до цели.

— Я не любительница делать это втроем, — лисица оскалилась, обнажив клыки. — Лисы моногамны.

Её девять хвостов распустились веером, и три иллюзорных копии Тамамо шагнули в стороны, каждая неотличима от оригинала. Линь Мэйхуа нахмурилась, нити «Удавки» рванулись к ближайшей копии и прошли насквозь, развеивая морок. Лю Цзянь метнул обломок скалы во вторую, и та тоже растаяла. Но третья копия, оставшаяся вместе с настоящей Тамамо, обрушила на Линь Мэйхуа столп голубого огня, и генерал Чжао Вэя вынуждена была разорвать дистанцию.

Тем временем Чжао Вэй перешёл в Форму Воды, его тело утратило твёрдость, став полупрозрачным и текучим, а Грань проходила сквозь него, рассекая водяную плоть, которая тут же смыкалась за клинком. Разрыв Сущности отменял магию в точке удара, но талант S-ранга генерировал стихийную энергию быстрее, чем я её гасил.

Я попробовал Волю Героя от Кладенца, и на тридцать секунд клинок перехватил управление моими движениями. Грань вела руку, предугадывая выпады Чжао Вэя на секунду вперёд, благословение Зульфикара накладывалось поверх, позволяя читать намерения, и я рубил водяное тело Короля в идеальном темпе, каждый удар приходился в точку максимальной концентрации ци.

Чжао Вэй перетёк в Форму Земли, тело загустело, покрылось каменной коркой, и мои удары высекли искры с его кожи, но не пробили. Каменная ладонь поймала Грань за лезвие, Разрыв Сущности обжёг пальцы Чжао Вэя, стихийная энергия лопнула в месте контакта, но он уже менял Форму на Металл, восстанавливая хватку, и дёрнул меч на себя, пытаясь вырвать оружие из моей руки. Но удивился когда не смог.

Ошибочка. Реликт так просто не покинет руку владельца.

Я развернулся и пинком оттолкнулся от него, разрывая расстояние.

Противник оказался и сильнее, и адаптивнее, чем я рассчитывал, каждая из пяти Форм компенсировала уязвимости предыдущей, а переключение между ними занимало доли секунды. Идеальная оборонительная система, которую я не мог пробить грубой силой, но в которой я начал замечать кое-что неправильное.

Чжао Вэй двигался безупречно, фехтовальная техника, стихийные переходы, тайминг, всё на уровне, достойном Короля. Однако его глаза оставались стеклянными, пустыми, и в них не было того расчёта, которого я ожидал от S-рангового бойца. Он не реагировал на мои финты, он реагировал на мои удары. Тонкая разница, но критичная, потому что финт проверял мышление противника, а Чжао Вэй не мыслил, он обрабатывал входящие данные и выдавал оптимальные ответы, как хорошо настроенная программа.

Фразы тоже были странными. «Сколько ещё Искажений ты собираешься стабилизировать», «Мне не нужен суд, чтобы сложить два и два». Гладкие, отточенные конструкции, которые звучали заученно, каждая на своём месте, ни одного сбоя, ни одной живой интонации. Человек в ярости путает слова, перескакивает с мысли на мысль. Чжао Вэй говорил, будто читал с телесуфлёра.

Я уклонился от каменного удара и откатился за валун, выигрывая две секунды. Око Бога Знаний получило мысленный приказ на углублённый скан с фокусом на нервной системе противника.

Золотистые строки Ока побежали по периферии зрения, и результат углублённого скана заставил меня задержать дыхание.

[Аномалия обнаружена]

[Объект: Чжао Вэй]

[Биометрия: мозговая активность подавлена на 87%. Высшие когнитивные функции — минимальные. Моторика управляется внешним источником.]

[Внешний источник: тонкие нити уплотнённой ци (совместимость с талантом «Шёлковая Удавка»), точка подключения — основание черепа.]

Я выглянул из-за валуна, и Око подсветило то, что оставалось невидимым для обычного зрения. Полупрозрачные нити, тоньше паутины, тянулись от затылка Чжао Вэя к Линь Мэйхуа, и работали они поводком, а не оружием. Мэйхуа сражалась с Тамамо левой рукой, а правая была направлена в сторону своего Короля, пальцы подрагивали, корректируя натяжение с каждым его движением.

Линь Мэйхуа управляла китайским Королём? Или же была проводником для кого-то другого? Все мои догадки складывались в одну картину, и она мне очень не нравилась.

Чжао Вэй был жертвой, а настоящий злодей даже он его генерал, а кто-то, кто стоит над ней.

Я сменил тактику, убрав Грань в Арсенал, и вместо неё в правой руке появился Шамшир-э Зоморроднегар. Изумрудное лезвие мерцало зелёным светом, и его свойство, рассечение любых чар и заклятий, было создано для этого момента.

Чжао Вэй в очередной раз атаковал, Форма Огня обрушила на меня раскалённый удар обеими руками. Я ушёл влево, пропустив кулаки мимо плеча, и вместо контратаки в его корпус повёл Шамшир по воздуху позади его головы, там, где Око подсвечивало узел нитей, и изумрудное лезвие прошло сквозь невидимую паутину, рассекая её.

Чжао Вэй дёрнулся, будто ему отвесили крепкий подзатыльник, Форма Огня разом потухла, и бронзовая кожа вернулась к нормальному оттенку. Его колени подломились, и китайский Король рухнул на камни, обхватив голову обеими руками.

С другой стороны площадки Линь Мэйхуа вскрикнула, её правая рука дёрнулась к груди от фантомного ожога, и Тамамо не упустила момент. Хвост лисицы хлестнул по ногам генерала, сбивая с ног, и Линь Мэйхуа покатилась по камням, но тут же вскочила, нити «Удавки» раскинулись вокруг неё веером, отсекая Тамамо.

Лю Цзянь замер с занесённой для броска рукой, сжимая камень, глаза перебегали с упавшего Короля на Линь Мэйхуа, но камень так и не вылетел из его пальцев.

Чжао Вэй стоял на коленях, руки тряслись, и когда он поднял голову, я впервые увидел живые глаза, мутные от боли и дезориентации, со зрачками, которые метались, пытаясь уцепиться за реальность.

— Где… — его голос дрогнул и сорвался. — Что это за место?

Он смотрел на горы Загроса и трещины в небе, потом на меня, и не узнавал ничего. Его руки ощупали собственное лицо, грудь, камни под коленями, заново привыкая к телу.

— Где я? — повторил он, и паника набирала обороты. — Последнее, что помню… совещание с генералами. Первые Искажения, мы обсуждали протокол реагирования. Линь Мэйхуа предложила стратегию… А потом… Потом ничего. Чернота.

Я опустил Шамшир, дав ему секунду собраться, и ответил ровным голосом.

— Ты в Иране, в горах Загрос, и с того совещания прошло около полугода.

— Так много⁈ — Чжао Вэй попытался подняться на ноги и не смог с первой попытки, мышцы слушались плохо, будто он заново учился ими пользоваться. Со второй попытки он встал, покачнулся и впился взглядом в Линь Мэйхуа, которая отступала от Тамамо к краю площадки.

— Мэйхуа, — его голос окреп. — Что ты сделала?

Девушка замерла. Шрам на её подбородке побелел, и я увидел в её глазах, лихорадочный перебор между боем и бегством. Она просчитывала варианты и не находила ни одного хорошего.

— Мастер, я… он обещал мне, что так будет лучше! Что мир и моя семья…

— Что ты сделала со мной? — Чжао Вэй шагнул к ней, и хотя его талант был дезориентирован, давление его ци впервые за месяцы исходящее от него самого, заставило камни под ногами Мэйхуа потрескаться. — Я чувствую пустоту. Месяцы моей жизни, стёрты. Приказы, которые я не отдавал. Слова, которые не говорил. Ты дергала за нитки, пока кто-то запер меня в собственном черепе?

Линь Мэйхуа не ответила. Её тело развернулось к краю ущелья, нити «Удавки» свистнули по воздуху, и я увидел, как они рассекли канаты верёвочного моста через пропасть. Мост обрушился, хлопая досками по скале, а Линь Мэйхуа прыгнула вниз, в ущелье, и нити вылетели из её пальцев, цепляясь за выступы камня, формируя систему страховки, которая замедляла падение.

Чжао Вэй протянул руку вперёд, бронзовая кожа позеленела, и Форма Дерева хлынула из его ладони наружу, прошивая каменную стену ущелья толстыми корнями лозы, десятками зелёных жгутов, пробивших скалу в трёх метрах ниже края. Лозы рванулись к падающей Мэйхуа, оплели её тело целиком и швырнули обратно на площадку с силой катапульты.

Линь Мэйхуа ударилась спиной о камни, выплюнув весь воздух и закашлялась. Нити «Удавки» хлестнули по лозам, рассекая их, но Чжао Вэй уже стоял над ней, и его кожа сменила зелень на алое свечение Формы Огня.

Он ударил раскалённым кулаком вниз, в грудную клетку генерала, которая управляла его телом. Камень под Мэйхуа оплавился от жара, и удар вошёл глубоко, проломив рёбра, выжигая внутренности. Линь Мэйхуа дёрнулась, её пальцы скребнули по камню.

— Вы не по… нимаете, мас-тер… он сильнее вас, сильнее всех… рейдеров

Взгляд девушки погас.

Чжао Вэй выпрямился, огонь на его коже утих, и он посмотрел на мёртвое тело у своих ног без выражения, после чего отвернулся.

Лю Цзянь стоял в пяти метрах от нас, камень по-прежнему был зажат в руке, белое от шока лицо выдавало человека, чей мир только что перевернулся. Он служил Чжао Вэю верно и бил по его приказам, а теперь увидел, что все эти приказы отдавал кукловод, сидевший в голове его Короля.

— Лю Цзянь, — голос Чжао Вэя звучал тихо и устало. — Ты знал?

Камень выпал из пальцев Лю Цзяня и стукнул о тропу, прежде чем он заговорил.

— Нет, Мастер, — произнёс он, и в его голосе звучало то, чего я раньше не слышал от него, растерянность. — Я выполнял ваши приказы. Ваши. Я думал, что они ваши.

Чжао Вэй долго смотрел на своего генерала, и впервые за месяцы свободные от чужой воли глаза Короля изучали человека, который служил ему, пока его собственное сознание было заперто в черноте.

— Ты из Триады, — сказал Чжао Вэй. — «Красный Дракон».

— Да.

— Я помню, кто ты, Лю Цзянь. Помню, как ты пришёл ко мне по приказу Чэнь Вэймина. Помню, что ты был единственным из генералов, кто задавал вопросы, а не просто кивал. Мэйхуа никогда не задавала вопросов, теперь я понимаю почему.

Лю Цзянь молчал, нефритовый перстень на его мизинце ловил солнечный свет, и по тому, как генерал стоял, опустив руки вдоль тела, я видел человека, у которого выбили землю из-под ног.

— Если ты покинешь Триаду, — Чжао Вэй произнёс без нажима, — можешь остаться при мне. Мне нужны люди, которым я могу доверять, а вместо тех, кого мне подсунули.

Лю Цзянь перевёл взгляд с мёртвой Мэйхуа на Чжао Вэя, потом на собственный нефритовый перстень, снял его с мизинца, повертел в пальцах и надел обратно, не в силах расстаться с символом преступного мира.

— Мне нужно время, Мастер, — сказал он.

— Времени у нас мало, — ответил Чжао Вэй и повернулся ко мне.

Тамамо подошла и встала рядом, её хвосты спрятались под иллюзией, но я чувствовал тепло её магии сбоку, готовое вспыхнуть в любой момент. Чжао Вэй посмотрел на меня, и напряжение ушло из его плеч. Он перестал видеть во мне врага.

— Ты освободил меня, — сказал он сухо, по-военному. — Мог добить, пока я отходил от контроля. Почему не добил?

— Мне нужны союзники, а не трупы.

— Прагматично, — он чуть кивнул. — Хорошо. Тогда скажу тебе кое-что, что, возможно, ты ещё не знаешь. Последнее воспоминание перед чернотой, последнее чёткое воспоминание. Еще до совещания, ко мне пришёл посетитель. Итальянец. Представился послом от европейских Рейдеров, говорил о союзе, о координации. Он носил белую венецианскую маску с золотой отделкой. Я пригласил его на чай, он принял, мы разговаривали не больше пяти минут. Но я думаю он дергал за нити через Мэйхуя. Как же его звали…

Венецианская маска с золотой отделкой на лице итальянца, представившегося послом от европейских Рейдеров.

Я стоял на горной тропе в Загросе, смотрел на трещины в небе и чувствовал, как фрагменты складываются в картину. Смертный, принёсший Персик Бессмертия Нурарихёну, и тени, проникающие в Искажения извне. Контроль над китайским Королём через подставного генерала. Гуманоидный силуэт внутри теневой сущности, с руками, поднятыми в женственном жесте.

Чертов ты ублюдок!

Маэстро, Теневой Принц Европы, чьи мотивы в прошлой жизни оставались загадкой до самого конца.

Я не произнёс имени вслух. Подозрение это ещё не доказательство, а Чжао Вэй только что выбрался из чужого контроля и не нуждался в непроверенных теориях. Мне нужно было больше, конкретные связи, свидетели, следы, которые невозможно объяснить совпадением.

— Я разберусь, — сказал я. — Когда буду знать больше, свяжусь.

Чжао Вэй кивнул, осмысленный живой взгляд задержался на моём лице, и он заговорил.

— У меня одиннадцать лучших рейдеров Китая, — произнёс он. — Мои ресурсы и сканеры на территории Азии в твоём распоряжении. Когда понадобится помощь, скажи. Я плачу долги.

Он развернулся, и Лю Цзянь, задержавшись на секунду, бросил на меня настороженный, но уважительный взгляд, после чего догнал своего Короля, и они пошли вниз по тропе, оставив тело Мэйхуа на камнях.

Тамамо выдохнула, и её иллюзия человеческого облика пошла рябью, обнажив кончики золотистых ушей.

— Ты понял, кто за этим стоит, — сказала она утвердительно. — Я видела, как твоё лицо изменилось, когда он упомянул маску.

— Догадка, — ответил я. — Пока ещё только догадка.

— Ты отвратительно врёшь, Костя, но я подожду, пока ты будешь готов рассказать.

Она присела на валун и начала заплетать волосы, убирая пряди с лица, с невозмутимостью, которая заставила бы позавидовать кого угодно. Я невольно хмыкнул.

— Что? — она подняла бровь.

— Ничего. Пора заняться мечом.

* * *

Шамшир-э Зоморроднегар и Грань Равновесия повисли в воздухе, медленно вращаясь, и Око вывело золотистые строки.

[Обнаружена совместимость компонентов]

[«Грань Равновесия» (S-ранг, потенциал роста) может поглотить «Шамшир-э Зоморроднегар» (S-ранг)]

[Результат: усиление базовых характеристик, получение нового навыка]

[Предупреждение: процесс необратим]

[Продолжить слияние?]

Я подтвердил мысленную команду, и оба клинка столкнулись. Изумрудная вспышка смешалась с чёрно-белым сиянием Грани, зелёный свет залил горную площадку, отражаясь от скал и от трещин в небе, тепло разлилось по руке, поднялось к плечу и ударило в грудь, а Тамамо прикрыла глаза ладонью, щурясь от яркости.

Когда свет погас, в воздухе парил обновлённый клинок. Лезвие Грани Равновесия впитало изумрудный оттенок, тонкая зелёная прожилка пролегла вдоль белой жилы в центре, вплетаясь в молнии от Кусанаги и серебряные руны Кладенца, а медная вязь Зульфикара оплела крестообразную гарду, на которой появились вставки изумрудов, перекликающиеся с инкрустациями Дюрандаля. Само лезвие стало чуть длиннее и приобрело лёгкий изгиб в верхней трети

.

[Слияние завершено]

[«Грань Равновесия» усилена]

[Ранг: S (потенциал роста)]

[Новый навык получен: «Изумрудный Разрез»]

[Описание: Активация мысленной командой. Клинок на 15 секунд обретает способность рассекать любые наложенные чары, заклинания, проклятия, контракты, привязки и магические конструкты, вне зависимости от их ранга и природы. Действует на ментальный контроль, магические печати, пространственные барьеры и связующие ритуалы. Разрез необратим — разорванная магия не может быть восстановлена. Откат: 1 час.]

[Дополнительный эффект: Клинок несёт Печать Соломона, Повелителя Джиннов. Магические существа из Искажений в радиусе пятидесяти метров от владельца теряют способность к телепортации, призыву подкреплений и переходу между измерениями.]

Шесть клинков из семи легли в Грань, и она тяжелела с каждым поглощённым мечом, баланс менялся, подстраиваясь под новый вес, но рукоять по-прежнему лежала в ладони так, будто выросла из неё.

Я убрал меч в Арсенал, и в голове осталась одна мысль. Бальмунг, меч Зигфрида из германской мифологии, последний клинок, после которого Грань Равновесия обретёт божественную форму.

Тамамо наблюдала за мной, подперев подбородок ладонью.

— Шесть мечей, и ты до сих пор целый, — промурлыкала она. — Когда ты соберёшь все семь, этот клинок станет чем-то запредельным.

— В этом весь смысл.

— Так каков план, Костя? У нас Король-союзник в Китае, дыра в небе над Ираном, и кто-то в венецианской маске дёргает за ниточки по всему миру. Куда дальше?

Я посмотрел на трещины в лазури над Загросом. Чёрные линии не росли, но и не исчезали, открытая рана в ткани мира, за которую кто-то заплатит.

— Дальше, — сказал я, — мы найдём седьмой клинок.