Ущелье Ронсеваль в Пиринеях разрезало горный хребет узкой полоской между скалами, поросшими чёрным мхом, и даже в ясный день здесь было сумрачно от того, как близко стояли стены.

Портал Искажения висел над старым мостом, перекинутым через горную речку. Мерцающий овал молочного света, по краям которого бежали руны, похожие на готическое письмо. Обруч Всевидящего Паломника гудел в Арсенале, фиксируя структуру Искажения, и среди ровных импульсов проскакивали рваные всплески, следы чужого вмешательства, тот же почерк, что в Хуаго.

— Четвёртое из двенадцати, — я сверился со списком Серебрякова. — Деградация структуры, двадцать два процента. Запас по времени, около трёх недель.

Роман стоял рядом, подставив лицо горному ветру. Каштановые волосы растрепались, щёки порозовели от холода, после Хуаго он выглядел увереннее.

— Средневековая Франция, — он покачал головой. — Ты серьёзно? Рыцари и осады?

— Ронсевальское ущелье, семьсот семьдесят восьмой год. Арьергард армии Карла Великого попадает в засаду басков. Роланд, лучший паладин Франции, погибает, отказавшись протрубить в рог и позвать на помощь.

— Почему отказался?

— Гордость. Или честь, а может даже глупость. Зависит от того, кого спросишь.

Роман помолчал, переваривая это, потом хмыкнул и поправил рукав куртки.

— И мы идём вдвоём.

— Полная команда не нужна, остальные работают по своим направлениям. Тали с Артёмом вылетели в Южную Америку, Лиза стабилизирует якорное Искажение под Афинами с группой из «Святилища Рассвета», Тамамо и Рамона в Юго-Восточной Азии.

— А мы с тобой, значит, за рыцарями.

— Тебе не нравятся рыцари?

— Мне нравится, когда меня не убивают. В остальном, я гибкий.

Я усмехнулся, и мы шагнули в портал, оставляя горный ветер за спиной.

* * *

Мир вывернулся наизнанку и собрался заново, выплюнув нас на каменистую дорогу, зажатую между отвесными скалами. Солнце висело низко, заливая ущелье вечерним светом, а впереди дорога поднималась вверх, петляя по склону, и с обеих сторон горы сжимали её всё плотнее.

Перед глазами вспыхнули золотистые строки, Око развернуло информацию, и я пробежал взглядом по условиям прохождения.

[Искажение: Ронсевальское ущелье]

[Ранг: S (нестабильное, потенциал деградации)]

[Категория: Мифологический / Исторический]

[Основной Сценарий: «Песнь о Роланде»]

[Условие прохождения: Пройдите путь арьергарда. Достигните Ронсевальского перевала. Примите последний бой Роланда.]

[Предупреждение: Сценарий содержит элемент жертвоприношения. Один из участников должен выполнить роль Паладина.]

Роман прочитал текст, и загар на его лице стал на тон бледнее.

— «Элемент жертвоприношения»? Костя, что это значит?

— Значит, что Искажение хочет повторения мифа. Роланд погиб, потому что не позвал на помощь. Сценарий, вероятно, потребует, чтобы кто-то из нас сделал то же самое.

— Сделал что? Умер?

— Или сделал вид, что умер. Искажения можно обманывать, Рома. Особенно если знаешь правила.

Дорога вела вверх, мимо остовов сгоревших повозок и разбитых щитов, вдавленных в грязь, мимо следов битвы, которая произошла то ли вчера, то ли тысячу лет назад. Око фиксировало обстановку, энергетический фон с рваными участками, где плотность магии скакала от нормальной до критической, и те же трещины в ткани Искажения, через которые кто-то протолкнул чужую силу. Обруч Паломника послал импульс, и я ощутил направление, источник вмешательства лежал глубже, ближе к перевалу. «Дикарь с кинжалом» побывал здесь и пометил территорию.

Мы прошли мимо каменного креста на обочине, когда воздух загустел и первая волна врагов высыпала из-за скал по обе стороны дороги. Баскские воины в кожаных доспехах, с короткими копьями и круглыми щитами, десятка два, массовка для разминки.

Роман выступил вперёд, и золотистый барьер развернулся полукругом, перекрывая дорогу. Копья ударили в защиту и завязли, наконечники деформировались при контакте с энергией Живого Бастиона.

Я обошёл барьер справа, вытащив Грань из Арсенала. Аура Доминанта растеклась волной, и ближайшие воины отшатнулись, ощутив давление реликта, их заговорённые копья и намагниченные щиты потеряли треть эффективности.

Грань прошла сквозь первый щит, рассекла кожаную броню и плоть. Воин упал, не успев вскрикнуть, а второй попытался ударить копьём в бок, но Коготь Фенрира перехватил древко, трос обвился вокруг наконечника, и рывком я развернул оружие обратно, вбив его в грудь владельцу.

Роман держал левый фланг, и барьер мерцал при каждом ударе, но не сдавал ни сантиметра, а воины, пытавшиеся обойти его, натыкались на золотистую стену и летели назад с переломанными рёбрами.

Через минуту всё кончилось, тела рассыпались серым пеплом, впитываясь в камни дороги, и я убрал Грань.

— Разведка боем. Искажение прощупывает нас, дальше будет серьёзнее.

Мы двинулись вверх по ущелью, и с каждым поворотом дороги тени от скал ложились всё гуще.

Вторая волна накрыла нас у сгоревшей деревни. Почерневшие каменные стены домов, провалившиеся крыши, сломанное копьё, торчащее из колодца, и среди руин, призрачные фигуры в тяжёлых кольчугах, с каролингскими мечами. Не баски, а сами франкские воины, но мёртвые, с пустыми глазницами, полными бледного огня.

[Павшие Паладины]

[Ранг: A]

[Описание: Души рыцарей, погибших в ущелье. Сохранили боевые навыки и магическую силу, усиленные посмертной яростью.]

Восемь рыцарей, каждый под метр девяносто в полном доспехе, двигались с координацией выученных фехтовальщиков. Первый атаковал сходу, его каролингский меч описал широкую дугу, нацеленную мне в шею.

Грань встретила удар. Лязг металла разнёсся по ущелью, от столкновения клинков посыпались белые искры. Призрачный рыцарь был силён, его удары несли посмертную ярость, и каждое соприкосновение мечей отдавалось в руках тяжёлой вибрацией, но Вампиризм Власти вытягивал энергию при каждом контакте, и после третьего обмена ударами свечение призрака потускнело.

Я провернулся, пропуская мимо себя выпад второго рыцаря, и рубанул наискось, рассекая кольчугу и рёбра. Призрак распался, бледный огонь вспыхнул и погас.

Роман дрался с тремя одновременно, его барьер принимал удары, а сам он контратаковал кулаком, усиленным золотистой энергией. Удары Живого Бастиона ломали призрачную плоть, отбрасывая рыцарей в стены домов, и я видел, как он научился использовать свой талант агрессивно, превращая защиту в оружие ближнего боя.

Когда последний рыцарь рассыпался пеплом, дорога перед нами изменилась, камни сдвинулись, открывая проход к перевалу. В просвете между скалами виднелась плоская площадка, залитая багровым светом заходящего солнца, и на этой площадке кипел бой.

* * *

Лязг металла и странный звук, похожий на свист сотни выпущенных одновременно стрел, долетели до нас ещё на подъёме. Мы выбежали на перевал и увидели побоище.

Площадка размером с футбольное поле была усеяна телами призрачных воинов, сотни рассыпающихся фигур покрывали камни, их бледный огонь гас, смешиваясь с пылью. Среди этого кладбища стояла женщина в матово-чёрных латах, покрывавших её с ног до головы, оставляя открытым только лицо. Серебристый плащ развевался на ветру, светлые волосы были собраны в строгий узел, высокий лоб и резкие скулы делали её лицо запоминающимся, но выражение на нём отбивало любую мысль о комплиментах.

Её холодные неподвижные серые глаза смотрели на мир так, будто всё вокруг было задачей на оптимизацию.

А за её спиной висели мечи. Сотни клинков парили в воздухе без опоры, от рапир до двуручников, медленно вращаясь и образуя сферу из стали, где каждый подрагивал, готовый сорваться с места по мысленной команде хозяйки. Око развернуло информацию, которую я и без того знал наизусть.

[Катарина фон Краузе, 29 лет]

[Талант: «Клинковый Горизонт», S-ранг]

[Прозвище: Гроссмейстер]

[Способность: Контроль неограниченного количества клинков в радиусе 500 метров]

Гроссмейстер, Живая крепость Европы, и она заканчивала бой. Последние призрачные рыцари пытались прорваться к ней строем, щиты сомкнуты, копья выставлены, грамотная тактика, заслуживающая уважения, но Катарина даже не пошевелилась.

Два десятка клинков отделились от сферы и рванули вперёд, и каждый нашёл свою цель. Мечи пробивали щиты, обходили блоки, рассекали кольчуги, двигаясь так, будто их направляли невидимые руки мастеров-фехтовальщиков. Рыцари падали один за другим, и через четыре секунды на площадке не осталось ни одного противника.

Клинки вернулись на свои места в сфере, а Катарина опустила взгляд на свои латные перчатки, смахнула несуществующую пылинку и повернулась к нам.

— Десятый Король. Или Чёрная Маска, если предпочитаете? Неожиданная встреча.

Её взгляд скользнул по мне, и я физически ощутил его вес. Катарина фон Краузе оценивала людей так, будто раскладывала их на составные части и прикидывала, какие из них могут быть полезны.

— Вы зачищали соседнее Искажение, насколько я знаю, что привело вас сюда?

— Верно. «Марш Карла», километром западнее, несложное, но связанное с этим через общую мифологическую основу. Мои аналитики предполагают, что прохождение обоих может стабилизировать якорную точку в регионе.

— Ваши аналитики правы.

Роман стоял за моим левым плечом и молчал. Я покосился на него и обнаружил, что парень забыл, как моргать. Его рот был приоткрыт, барьер, который он держал по привычке, медленно таял, теряя форму.

Роман Дегтярёв, Живой Бастион, человек, который не моргнув глазом принимал на себя удары S-ранговых существ, смотрел на Катарину фон Краузе так, будто увидел рассвет после десяти лет под землёй.

Что ж, с этим разберёмся позже.

— У меня есть предложение, — сказал я. — Основной сценарий этого Искажения требует пройти финальное испытание на перевале. Ваше Искажение закрыто?

— Закрыто. Пару часов назад.

— Тогда помогите мне с этим, и я поделюсь информацией, которая вас заинтересует. О дестабилизации якорных Искажений.

Её серые глаза сузились на миллиметр, и тон сменился мгновенно.

— Вы знаете, кто расшатывает Искажения?

— Знаю след. Обруч, который я получил в Хуаго, фиксирует его. Делюсь данными в обмен на сотрудничество.

Пауза длилась ровно полторы секунды, после чего Катарина кивнула.

— Принято.

Без торга и уточнений, Гроссмейстер двинулась рядом с нами к центру перевала, где камни уже начинали дрожать.

* * *

Перевал менялся. Скалы по обе стороны сдвигались, и в центре площадки, прямо из земли, поднялся каменный обелиск высотой в два человеческих роста, на вершине которого лежал рог из слоновой кости, покрытый золотыми узорами. Олифант, рог Роланда.

А у подножия обелиска проступила фигура. Каменная и серая, но одновременно живая, паладин в полных доспехах, с мечом в одной руке и щитом в другой. Молодое красивое лицо было искажено яростью, а из глаз текло белое пламя.

[Дух Роланда]

[Ранг: S]

[Описание: Воплощение мифа о последнем бое. Роланд, который отказался позвать на помощь и погиб, защищая арьергард. Несёт в себе силу тысячи лет веры и пересказов.]

[Оружие: Дюрандаль, нерушимый клинок]

[Особенность: Невозможно победить в прямом бою. Дух Роланда сражается до последнего, его сила возрастает пропорционально получаемому урону.]

Я перечитал последнюю строчку, потом ещё раз, и повернулся к спутникам.

— Проблема, — сказал я. — Его нельзя убить боем, чем сильнее бьёшь, тем крепче он становится.

— Классическая мифологическая инверсия, — подтвердила Катарина. — Роланд погиб не от слабости, а от избытка силы и гордости.

— Сценарий говорит об элементе жертвоприношения, — добавил я. — Кто-то должен выполнить роль Паладина.

— То есть, — Роман нашёл голос, хотя говорил хрипло, — кто-то должен повторить подвиг Роланда? Драться и умереть, отказавшись позвать на помощь?

Дух Роланда шагнул вперёд, и Дюрандаль в его руке засиял белым светом. Прямой обоюдоострый клинок с крестообразной гардой, в навершие которой были вплавлены крошечные реликвии, и даже на расстоянии Око фиксировало S-ранг, нерушимый, неуязвимый к магии. Мне нужен был этот меч.

— Подождите, — я поднял руку, останавливая Романа и Катарину, чьи клинки уже начали выстраиваться в атакующую формацию. — Не нападайте, дайте мне минуту.

Я смотрел на духа Роланда и вспоминал «Песнь», которую читал в прошлой жизни от скуки, листая книги в разрушенной библиотеке, когда прятался от разведывательной группы Левиафана.

Роланд отказался трубить в Олифант. Его друг Оливье умолял его, трижды просил, и трижды Роланд отказывал. Гордость не позволяла ему признать поражение, и он предпочёл смерть просьбе о помощи.

Сценарий хотел жертвоприношения, хотел, чтобы кто-то повторил ошибку Роланда, дрался до конца и погиб.

Но «Песнь о Роланде» — история не о героизме, а о гордости, которая убивает. И если Искажение воспроизводит миф, оно воспроизводит его целиком, включая мораль.

— Рома, — я повернулся к нему. — Подойди к обелиску и возьми рог.

— Что?

— Олифант. Возьми его и труби.

Роман вытаращился на меня, но я не дал ему возразить.

— Сценарий говорит, что нужно «принять последний бой Роланда». Все считают, что это значит «драться и умереть», но последний поступок Роланда, самый последний, это не бой. Это признание. Он протрубил в рог. Слишком поздно, но протрубил. Он попросил о помощи.

Катарина чуть наклонила голову, и в её серых глазах мелькнул интерес.

— Вы хотите не повторить подвиг, а исправить его, — сказала она.

— Именно. Роланд погиб из-за гордости, и если сценарий воспроизводит миф, то правильное решение, которого не было в оригинале, это попросить о помощи вовремя. Не после того как все погибли, а до.

— А если вы ошибаетесь?

— Тогда будет весело.

Дух Роланда стоял неподвижно, ожидая, белое пламя в его глазах пульсировало, Дюрандаль сиял ровным светом.

— Рома, — повторил я. — Иди.

Роман посмотрел на духа, на обелиск, потом на меня, скользнул глазами по Катарине и тут же отвёл взгляд, покраснев до ушей. Расправил плечи, выдохнул.

— Ладно. Если что, барьер удержит.

Он пошёл к обелиску, и дух Роланда повернул голову, следя за ним. Дюрандаль в призрачной руке дрогнул, но паладин не атаковал.

Роман дошёл до подножия камня, вытянул руку и снял рог с вершины. Олифант оказался тяжёлым, его резная поверхность отливала тёплой желтизной в последних лучах солнца.

Роман посмотрел на меня, я кивнул, и он поднёс рог к губам и протрубил.

Звук был низким и густым, он заполнил ущелье до краёв, отразился от скал, ушёл в небо и покатился по горам. Это был не боевой сигнал и не призыв к атаке, а зов о помощи, честный, без стыда и ложной гордости.

Дух Роланда замер, и белое пламя в его глазах затрепетало. Дюрандаль опустился, кончик клинка коснулся камня, паладин стоял, слушая звук рога, и его лицо менялось, ярость уходила, уступая покою.

Перевал задрожал, скалы загудели, и из воздуха, словно ответ на зов, начали проступать призрачные фигуры. Всадники на белых конях, с синими плащами и серебряными щитами, армия Карла Великого, та, что в мифе пришла слишком поздно. Они шли через перевал, сотни призраков в сверкающих доспехах, и передний всадник, огромный бородатый мужчина в золотой короне, остановился перед духом Роланда.

Карл Великий спешился, подошёл к своему паладину и положил руку ему на плечо, а Роланд опустился на одно колено, белое пламя в его глазах погасло, и на мгновение он выглядел просто усталым молодым человеком, наконец-то позволившим себе принять помощь, а перед моими глазами вспыхнули строки.

[Основной Сценарий: «Песнь о Роланде» — перезаписан]

[Условие жертвоприношения выполнено. Гордость была отринута. Помощь призвана вовремя.]

[Рог Олифант принят. Арьергард спасён.]

[Награда: Дюрандаль, Нерушимый Клинок]

Что ж, это было не так сложно, хотя… если не додуматься и сразиться с Роландом, то это та битва которую попросту невозможно выиграть. А умереть ради исполнения сценария… такой себе исход.

Дух Роланда поднялся, перехватил Дюрандаль за лезвие и протянул мне рукоятью вперёд. Его губы двинулись, и тихий голос, едва различимый среди горного ветра, прошелестел над камнями перевала.

— Мой меч ждал того, кто мудрее меня. Забирай. Пусть он служит тому, кто умеет просить о помощи.

Я принял клинок, и тёплая рукоять легла в ладонь, живая, вибрирующая, словно внутри Дюрандаля билось второе сердце. Око развернуло информацию.

[Дюрандаль]

[Ранг: S]

[Один из Семи Легендарных Клинков]

[Описание: Нерушимый меч Роланда. Клинок, который невозможно сломать, согнуть или разрушить любой известной силой. В рукояти заключены четыре священные реликвии.]

[Совместимость с «Грань Равновесия»: подтверждена]

Дух Роланда и армия Карла растворились в золотистом свете, обелиск ушёл в землю, скалы расступились, и вечернее солнце хлынуло на перевал.

[Искажение «Ронсевальское ущелье» — стабилизировано]

[Дестабилизация остановлена. Якорная точка укреплена.]

— Ну, — сказал Роман, опуская Олифант, — я рад, что ты читал книжки.

Я вызвал Арсенал, воздух передо мной задрожал, и Дюрандаль завис рядом с Гранью Равновесия. Нерушимый белый клинок и чёрный меч с белой жилой, испещрённый молниевыми прожилками после слияния с Кусанаги и Кладенцом, они вращались медленно, притягиваясь друг к другу, и Око уже выводило подтверждение совместимости.

[Обнаружена совместимость компонентов]

[«Грань Равновесия» (S-ранг, потенциал роста) может поглотить «Дюрандаль» (S-ранг)]

[Результат: усиление базовых характеристик, получение нового навыка]

[Предупреждение: процесс необратим]

Я подтвердил команду, мечи столкнулись, и ослепительная белая вспышка прокатилась по перевалу волной жара. Роман отступил на шаг, прикрывая лицо рукой, а Катарина осталась неподвижной, только клинки за её спиной зазвенели от резонанса.

Когда свет угас, в воздухе парил обновлённый меч. Лезвие Грани стало плотнее, с матовым блеском нерушимого металла, чёрная сталь обрела глубину, а белая жила в центре расширилась, превратившись в полосу сияющего света с прожилками, в которых угадывались молнии от Кусанаги и славянские руны от Кладенца. Крестообразная гарда несла инкрустации, похожие на реликвии из рукояти Дюрандаля.

[Слияние завершено]

[«Грань Равновесия» усилена]

[Ранг: S (потенциал роста)]

[Новый навык получен: «Нерушимая Воля»]

[Описание: Активация мысленной командой. На 60 секунд клинок и владелец становятся абсолютно неуязвимы к разрушающему воздействию. Любая сила, направленная на уничтожение меча или тела владельца, поглощается и конвертируется в энергию контратаки. Откат: 24 часа]

[Дополнительный эффект: Клинок теперь несёт благословение четырёх святых. Владелец получает сопротивление к проклятиям, некромантии и магии тьмы.]

Четыре клинка из семи, половина пути с хвостиком. Я убрал Грань в Арсенал и повернулся к Катарине.

— Обещанная информация, — я достал телефон и открыл файлы, собранные Серебряковым — Двенадцать якорных Искажений по всему миру дестабилизируются одновременно. Кто-то проникает внутрь и расшатывает их структуру. У меня есть энергетический отпечаток этого человека.

Я перекинул данные на её устройство, и Катарина просматривала файлы молча, глаза бегали по строчкам, и с каждой секундой её лицо становилось всё более сосредоточенным.

— Некоторые из этих двенадцати находятся в европейской зоне моей ответственности, некоторые даже не открывались, насколько я знаю — сказала она, убирая устройство. — Я уже зафиксировала аномалии в Искажениях под Веной и Стамбулом, но не имела полной картины. Это ценная информация.

— Я координирую работу по всем двенадцати, — сказал я. — Мои люди разбросаны по четырём континентам. Если вы займётесь европейскими точками, это сэкономит мне недели.

— Разумное распределение ресурсов, — она кивнула. — Я свяжусь с Часовщиком, у него есть люди на юге Европы.

Она помолчала, и я поймал на себе тяжёлый оценивающий взгляд, за которым работал калькулятор, пересчитывающий мою ценность.

— Вы не похожи на других Королей. Обычно каждый из нас тянет одеяло на себя. Вы предлагаете сотрудничество, делитесь данными. Нетипично.

— Типичное поведение через пару месяцев приведёт к концу света. Мне это не подходит.

— Откуда такая уверенность в сроках?

— У меня есть источники, которыми я пока не готов делиться.

Катарина приподняла бровь, но настаивать не стала, она умела принимать границы чужой откровенности.

— Тогда будем на связи, — она протянула руку, и я пожал её. — Мой оперативный канал, зашифрованный, — она продиктовала номер, и я сохранил его.

Потом её взгляд скользнул в сторону, к Роману, который стоял в пяти шагах от нас и старательно делал вид, что изучает камни под ногами, хотя его уши горели алым.

— Ваш щитоносец, — сказала она, и в её ровном голосе проскользнула едва заметная нота интереса. — Живой Бастион, если я правильно определила талант. Редкая специализация.

— Роман Дегтярёв, — представил я. — Лучший защитник, которого я видел.

Катарина подошла к нему, и Роман выпрямился рывком, чуть не потеряв равновесие, щёки полыхали, а в глазах мешались паника и восторг.

— Дегтярёв, — повторила она, словно пробуя фамилию на вкус. — Ваш барьер, я наблюдала краем глаза, как вы работали с призраками. Вы используете силу воли как источник, верно? Не ману, а именно волю.

— Д-да, — Роман откашлялся. — Да. Пока есть воля к жизни, барьер стоит.

— Мне нужен защитник для предстоящей операции в Альпах, — сказала Катарина тоном, который не допускал сомнений. — Мой талант не предусматривает оборонительных функций. Мне нужен тот, кто прикроет тыл, пока я атакую. Если ваш командир не возражает, я хотела бы связаться с вами напрямую.

Она вытащила из складки плаща узкую карточку и протянула Роману. На плотном чёрном картоне серебряным тиснением были выбиты номер и имя, ничего лишнего.

Роман взял карточку так, будто ему вручили осколок Грааля. Его пальцы подрагивали, а на лице отчаянная профессиональная серьёзность проигрывала сражение с мальчишеской радостью, которая пробивалась сквозь все попытки сохранить достоинство.

— Конечно, — выдавил он голосом на полтона выше обычного. — Да. Я буду… я буду на связи. В любое время. Полностью. Абсолютно.

Катарина чуть наклонила голову, и в уголке её губ дрогнула тень, отдалённо похожая на улыбку, впрочем, могла быть игра света.

— Хорошо, — сказала она и повернулась ко мне. — Десятый, до связи.

Её клинки собрались в плотную формацию за спиной, и Гроссмейстер зашагала к краю перевала, где мерцал портал Искажения, серебристый плащ развевался на ветру, а латы блестели в закатных лучах.

Когда она скрылась в портале, Роман шумно выпустил воздух из лёгких, словно задерживал его с того момента, как увидел Катарину.

— Костя, — сказал он.

— М?

— Она дала мне свой номер.

— Я заметил.

— Катарина фон Краузе, Гроссмейстер, одна из Десяти Королей, дала мне свой номер.

— Рома, она предложила тебе боевую операцию, а не свидание. Хотя… возможно для нее это равнозначные понятия.

Он посмотрел на карточку, на серебряные буквы и плотный чёрный картон, и его лицо расплылось в улыбке, какой я за всё время нашего знакомства ни разу не видел. Незащищённая радость парня, у которого перевернулся мир.

— Я не мою эту руку, — заявил он.

— Ты будешь мыть эту руку, потому что впереди ещё куча Искажений и мне нужен напарник, который не воняет и не становится ходячей инфекцией.

Роман рассмеялся, убирая карточку во внутренний карман куртки и прижимая к сердцу.

— Идём, — сказал я. — У нас ещё полмира впереди.