ФУТВОРК: боевое искусство Jlin

Black Origami, название нового альбома электронной воительницы Jlin (настоящее имя Джеррилинн Пэттон), — идеальная аналогия ее творческого процесса. Все всегда начинается, по ее словам, с пустоты: ни формул, ни предвзятых идей, никаких готовых сэмплов — только слепая потребность творить. Оригами точно так же «начинается с чистого листа бумаги», говорит она, «который ты сгибаешь и складываешь, и в итоге получается эта красивая, сложная вещь». Изящно-угловатые бит-конструкции Jlin весьма напоминают присущее оригами сочетание геометрических плоскостей и изысканной хрупкости. «Взять простоту и сделать ее сложной — эту идеологию я переняла у Коко Шанель», — добавляет она.

Название альбома — это продолжение более ранней и столь же меткой аналогии, которую Jlin провела в треке «Black Ballet» на своем дебютном релизе 2015 года Dark Energy. Подобно тому как движения балерины кажутся легкими и невесомыми, но зрители никогда не видят пропитанных кровью повязок на ее стопах или повреждений межпозвоночных дисков от перегрузок, слушателей завораживает жутковатая, парящая грация музыки Jlin, однако они не слышат тех сотен часов мучительной детальной работы и фанатичной концентрации, что вложены в каждый трек.

Футворк — чикагский жанр ломаного машинного фанка, с которым обычно ассоциируют Jlin, но который она оставила далеко позади в Black Origami, — это функциональный стиль, созданный для танцевальных батлов: минималистичные биты, призванные подталкивать соперников к новым вершинам грации, бросающей вызов гравитации, и приправленные мелко нарезанными сэмплами. Живых инструментальных партий здесь, кажется, нет вообще: вместо создания аккомпанирующих вампов и мелодических риффов клавишные используются исключительно для того, чтобы растянуть сэмпл — будь то духовой инструмент, голос или фрагмент оркестровки — по октавам, а затем выстукивать дерганые, гиперкинетические паттерны. Это фактически превращает каждый исходный звук в очередной элемент гигантской ударной установки. Хотя футворк развился из стиля гетто-хаус, известного как джук, звучит он гораздо больше как дальний родственник джангла или продолжение электро в XXI веке. Точно так же батлы помещают футворк в континуум брейк-данса и поппинга: танец здесь предстает как гладиаторская демонстрация мастерства, в противовес коллективному экстазу диско-традиции, где ты растворяешься в толпе.

Jlin — родом из Гэри, штат Индиана, что в сорока пяти минутах езды от Чикаго, — считает, что «боевые искусства и танец — это одно и то же, так же как музыка и математика. Мне кажется, что танец основан на боевых движениях, и то и другое я связываю с тем, как двигаются животные». Но если Dark Energy часто заставлял вспомнить о единоборствах или боевых танцах вроде бразильской капоэйры, то у Black Origami совсем иное настроение: более церемониальное и ритуальное. Слушатель может вообразить себе ансамбли барабанщиков, уличные шествия, придворную музыку императорской Японии. Отчасти это связано с блестящим разнообразием экзотических перкуссионных текстур, которые Jlin добавила в свой арсенал: трескучие тембры, вызывающие ассоциации с ножными бубенчиками, шейкерами, тибетскими колокольчиками и «грозовым барабаном». Последний стал подарком от Аврил Сторми Ангер — хореографа из Бангалора, с которой Jlin сотрудничала при создании перформансов для фестиваля Unsound в Кракове и для трансляции Boiler Room, шедшей в прямом эфире из Индии.

Работа с такими фигурами, как Ангер, показывает, насколько далеко Jlin оставила позади не только футворк, но и вообще клубную танцевальную музыку. Ее соавторы на Black Origami почти сплошь представители авангарда: электронная экспериментаторша Холли Херндон, работающий с магнитными петлями композитор Уильям Басински, представительница французской готтроники Fawkes. Кроме того, в настоящее время Jlin пишет музыку для суперзвезды современного танца и хореографа Уэйна Макгрегора.

Но если Jlin и вышла за рамки боевого танца футворк-треков в более утонченную сферу полноформатных альбомных экспериментов, она сохранила бойцовский дух чикагской сцены. Просто теперь для нее это более уединенное сражение — созидание чего-то ex nihilo, из ничего. Программирование каждого своего трека она сравнивает с «тяжелыми, мучительными родами, попыткой протолкнуть то, что сидит внутри тебя, вытащить это наружу». На протяжении всей беседы лейтмотивом звучит тема самопреодоления. Jlin говорит о творчестве из «самого неудобного пространства»; «когда человек слушает, он слышит мою уязвимость»; «каждый раз, когда я творю, мне страшно». «У меня нет вообще никакого фундамента, — добавляет она. — Я начинаю с абсолютного нуля. Буквально каждый раз, когда я сажусь в это кресло, — это бой».

Несмотря на изнурительный характер процесса, Jlin признается: «когда все сходится воедино, это приносит огромное удовлетворение, потому что ты понимаешь, что извлекла это из ничего». Но триумф длится недолго. «Может, еще час после. Но обычно я уже думаю: "И что мне делать дальше?"»

Некоторые названия треков Jlin кажутся заряженными политическим подтекстом или отголосками идей «черной силы». На Dark Energy были «Guantanamo» и «Mansa Musa» — последний назван в честь правителя империи Мали в Западной Африке XIV века, которого некоторые историки считают, вероятно, богатейшим человеком из всех, когда-либо живших на Земле. На Black Origami название «1%» выглядит как прямая отсылка к американской пропасти неравенства, а в этот раз здесь есть целых два трека-посвящения африканским правителям: «Nandi» отсылает к зулусской королеве-матери царя-воина Шаки, а «Hatshepsut» — к женщине-фараону XV века до н. э., правившей Египтом в эпоху, когда тот был самой передовой цивилизацией в мире.

Однако Jlin отметает любые попытки связать ее частые разговоры о «тьме» с реальной политикой или апокалиптическими страхами перед тем, что мир катится в новые Темные века. «Нет, нет, нет, — настаивает она. — Это касается исключительно меня». При этом она говорит, что на самом деле не черпает вдохновение из личной жизни, реальных проблем или эмоциональных конфликтов. И вновь все возвращается к той мистической, почти ницшеанской борьбе с собственными пределами. «Это как прыжок с обрыва — без тросов, без страховки».

Откуда берутся ее упорство и целеустремленность? Иногда в рассуждениях Паттон чувствуются нотки позитивного мышления (истинной американской религии), а иногда улавливается едва заметный отголосок нью-эйджа («Kyanite» на Black Origami носит то же название, что и кристалл, который, как утверждается, не накапливает и не удерживает негативную энергию, что, по всей видимости, делает его отличным выбором для «метафизических целей»). С другой стороны, велик соблазн объяснить это суровой закалкой Гэри, сталелитейного города в штате Индиана (где еще сравнительно недавно Jlin работала на сталелитейном заводе, «управляя 50 000-фунтовым трактором и перевозя сталь из одного цеха в другой»), — атмосфера там стала только суровее и беспросветнее из-за закрытия заводов и дальнейшего сокращения рабочих мест вследствие автоматизации.

Но я подозреваю, что истинный источник силы и воли Jlin — это ее мать, которая кажется женщиной с весьма твердым характером и не раз играла ключевую роль в музыкальной эволюции дочери. «Она никогда со мной не нянчилась, вообще никогда», — вспоминает Jlin поворотный момент, когда она включила маме трек, построенный на сэмпле (из песни Тины Мари «Portuguese Love»). «Я спросила, что она о нем думает, и мама ответила, что ей понравилось, но затем спросила: „А как звучишь ты?“ Именно в этот момент изменился мой подход и изменилось мое звучание».

Совсем недавно мать Jlin выручила ее, придумав название для одного из лучших треков на Black Origami — «Nyakinyua Rise». «Я была в полнейшем тупике, никак не могла придумать, как назвать трек, поэтому дала ей послушать, и она сказала: „О, это же Nyakinyua Rise“. Понимаете, Nyakinyua Rise! — это название организации, которую моя мама с подругой основали в Кении, чтобы обеспечивать местных детей лампами на солнечных батареях, потому что, когда солнце заходит, им слишком темно делать уроки».

Откуда бы это ни исходило — от вырастившей ее женщины, сурового промышленного городка, в котором она выросла, воинственного духа футворка или из какой-то мистической внутренней зоны ее духа, — Jlin остается перфекционисткой с железной волей, уверенной, что неудача — попытка зайти дальше, чем ты способен, — это и есть ключ к успеху. Последний трек на Black Origami называется «Challenge (to Be Continued)», и он напрямую связан с верой Jlin в то, что сама она называет «Бесконечностью».

«Не думаю, что когда-нибудь буду довольна своей работой. Я не хочу быть ею довольна. Я не верю в концепцию какого-то „пика“. Для меня это оскорбление: кто ты такой, чтобы утверждать, будто кто-то находится на вершине карьеры или достиг пика своего искусства? Сама я верю в Бесконечность. Стоит начать, и мы уже просто продолжаем идти вверх».

Guardian, 2017