- Чего вы толчетесь без толку? Ее сейчас же нужно отправить в больницу! — кричала какая-то женщина.

- А кто ее понесет? Ни одного мужчины... — так же громко ответила другая.

- Посмотрите, вон валяется какой-то лежебока! — раздался торжествующий возглас третьей, и Симу услы­шал приближавшиеся шаги. Сквозь неплотно сомкнутые веки он увидел, что к нему подбегает несколько женщин.

- Эй ты, вставай!.. — затараторили они. — Чего ты развалился, как кайман на песке?.. Рядом женщина уми­рает... Слышишь, ленивый йокалья?.. Вставай, чурбан бесчувственный!.. Помоги нам!

Симу не обращал на них внимания, но одна из жен­щин начала тормошить его и яростно хватать за руки, пытаясь поднять. Симу нехотя встал и, упираясь, пошел за немолодой чолой, которая тянула его что есть мочи.

- Что же, так и будем смотреть, как она дух испу­скает? — негодовала энергичная чола, не выпуская его руки. — Ты молодой, сильный, отнеси ее в больницу. Ничего с тобой не случится, а она говорит, что у нее ни­кого нет...

Недалеко от того места, где спал Симу, окруженная кричавшими наперебой и жестикулировавшими женщи­нами, поджав ноги и вцепившись пальцами в тротуар, си­дела молодая хорошо одетая чола. Она тихо стонала. Взглянув на ее живот, Симу сразу понял в чем дело. Но всмотревшись в искаженное болью потное лицо женщины, Симу вздрогнул: перед ним была та самая красивая чола, которая подарила ему костюм. Он опустился перед ней на колени и едва смог произнести несколько утеши­тельных слов.

- Ладно, ладно. Нечего время терять, — подгоняла женщина, притащившая его сюда.

- Поднимай ее, бери на руки, — командовала дру­гая.

- Неси в «Ла Матернидад», — вмешалась третья.

Симу не знал, что делать, он боялся даже прикоснуться к чоле. Но женщины, плотно закутав чолу, под­няли ее и положили ему на спину. Чола обхватила его за шею, и Симу побежал. Женщина страшно страдала, ее тело сводили судороги, и бежать было очень трудно. Иногда она роняла голову ему на плечо, издавая разди­рающие душу стоны. Вскоре Симу почувствовал, что вы­бивается из сил, ноги подгибались, руки онемели. Но вот показалось массивное здание родильного дома. Потом Симу и сам не мог вспомнить, как дотащился до дверей и как санитары приняли у него драгоценную ношу. Весь день чола не шла из головы Симу. Что с ней стряслось? Почему она, красивая и богатая женщина, рожала на улице?.. Когда-то она спасла его. А теперь и он сумел немного помочь ей, но все равно он у нее в неоплатном долгу. Чем отблагодарить ее? Вот если бы у него были деньги...

Вечером Симу выпил, как всегда, стаканчик каньясо, но больше пить не стал. Мысли его опять вернулись к незнакомке. Где он ее видел? Она казалась ему такой знакомой, он ясно представлял каждую черту ее лица... И вдруг словно вспышка молнии озарила его память... Как давно это было, будто годы прошли с тех пор!

Он только что приехал в город и ощупью бродил по его закоулкам. Однажды вечером он и тата Раму уже легли спать, когда их разбудили две служанки. Одна из них и была эта красивая чола, подарившая ему костюм, а сегодня он отнес ее в «Ла Матернидад»... Симу не спал полночи, он думал, без конца думал. Едва взошло солнце, он уже был на ногах и, даже не выпив ни еди­ной рюмки каньясо, отправился в город. Ему повезло. Он сразу нашел работу, к тому же ему прилично за­платили. Симу работал до позднего вечера и заработал неплохо, однако ему все казалось мало. Уже стемнело, когда он пошел на вокзал, здесь, он знал, всегда найдется работа: можно грузить и разгружать вагоны или поднести чемоданы приезжим. Весь следующий день он тоже трудился не покладая рук. О каньясо он совсем забыл, и, что самое странное, жажда его не мучила, но ему не давала покоя мысль, что купить в подарок чоле. После долгих раздумий Симу остановился на корзине фруктов, которую увидел в магазинчике возле ро­дильного дома.

С подарком в руках он направился в больницу, но привратница, стоявшая у входа, встретила его весьма недружелюбно.

- Чего тебе здесь надо, грязный йокалья? — грозно спросила она.

Симу испугался: «Не пустит. Ни за что не пустит...»

- Я... я шел... шел проведать... хозяйка... — бормо­тал он.

- Какая еще хозяйка? Ну-ка убирайся отсюда.

Привратница уже хотела захлопнуть дверь перед его носом, но Симу осенило.

- Одну минуту, сеньорай… — и, показав на корзину с фруктами, он быстро проговорил: — Хозяйка прислала меня к нашей больной кухарке.

Привратница поверила и впустила Симу. На пороге палаты, которую ему указала женщина, одетая во все белое, он робко остановился. Сердце его учащенно би­лось. Он уже жалел о том, что пришел, ему хотелось убежать подальше отсюда. В большой комнате, уставлен­ной множеством белых коек, лежали женщины. Зна­комый голос едва слышно окликнул Симу, и он увидел чолу, которую поместили недалеко от входа. Лицо ее еще хранило следы перенесенных страданий; она была бледна, глаза ее потускнели и, казалось, стали еще больше.

- Как ты нашел меня? Мы ведь виделись два или три раза... Не думала, что ты меня запомнишь...

Симу молчал, не зная, что ответить, а она, передох­нув, продолжала:

- Если бы меня не принесли сюда, я бы, наверно, умерла на улице... Так сказал врач...

Глаза ее наполнились слезами. Симу по-прежнему молчал, ему хотелось утешить добрую чолу, но он не мог найти слов.

- Как ты все же отыскал меня? Кто тебе сказал, что я здесь?

- Так я же, ниньай¹¹¹[111]...— заикаясь, пролепетал Симу, — я сам принес тебя...

Ее усталое лицо выразило изумление.

- Ты?.. Спасибо тебе, ты очень хороший...

Симу так и не решился заговорить, он молча поставил корзинку с фруктами у изголовья кровати и поспешно распрощался. Лишь выйдя на улицу, он сообразил, что, пожалуй, нужно было предложить ей денег, она, ко­нечно, сейчас очень нуждается... Как это ему не пришло в голову. Он ругал себя на чем свет стоит!.. Ну, ничего, завтра он сможет исправить свою ошибку...

На другой день Симу, как только вошел в палату, сразу понял, что чола чувствует себя гораздо лучше. Большие глаза ее блестели, голос звучал громче и ве­селее. Но Симу и на этот раз не знал, о чем говорить, и окончательно растерялся. Женщина изо всех сил ста­ралась завязать беседу, однако была вынуждена замол­чать, поскольку парень не отвечал на ее вопросы, а только таращил глаза. Наконец он решился и смущенно выта­щил из кармана пачку денег.

- У тебя денег, должно быть, нет... Вот возьми...— сказал он.

Теперь смутилась чола. Сначала она отрицательно покачала головой, а потом, закрыв лицо одеялом, распла­калась. Он так же молча засунул деньги под подушку и, не оглядываясь, вышел на цыпочках.

Симу навещал свою новую знакомую ежедневно и каждый раз приносил ей чего-нибудь: фруктов или сладкого, а однажды принес ткань на пеленки и крохотное чунпи для новорожденного. Понемножку он привык к женщине, уже не робел, как раньше, и даже разго­варивал иногда.

Придя как-то в палату — это было на седьмой или восьмой день после родов, — Симу впервые увидел, как она кормит ребенка. Его поразил ее грустный взгляд и тихий голос. Чола сидела на койке среди белоснежных простынь, сгорбившись, низко опустив голову.

- Что случилось, ниньай? — испуганно спросил Симу.

Она ничего не ответила, но посмотрела на него, и тут он заметил, что глаза ее полны слез.

- Скажи мне, что с тобой? — умоляюще повторил он.

- Ничего... — еле слышно выдохнула она.

- Почему же ты тогда плачешь?

Ответа опять не последовало. Он тоже замолчал.

Когда женщина немного успокоилась, она рассказала, что сегодня врач предложил ей покинуть родильный дом. Она уже чувствует себя хорошо и должна освободить место для других. Завтра ранним утром ей нужно уходить...

- Но куда? Куда я пойду?.. — с отчаянием спраши­вала она. — Ведь у меня нет никого — ни родных, ни друзей. С работы меня выгнали. На новое место с груд­ным ребенком меня никто не возьмет. Что делать? Куда я денусь с маленьким?

- Не бойся, ниньай. Ты устроишься у меня, — реши­тельно проговорил Симу и тут же вспомнил, что у него давно уже нет своего угла.

С тяжелым сердцем оставил он родильный дом. Надо найти какой-то выход, надо что-то придумать. Симу отправился к поселку над рекой. Но его прежнее жилище было занято. Добрая индианка, накормившая Симу после того, как его обворовали, посоветовала ему поискать комнату возле Эль Ачо. Так называлась ста­ринная площадь, расположенная на холме Сан-Себа­стьян, в центре которой помещалась арена для боя бы­ков. Любители этого развлечения давно перестали посе­щать Эль Ачо, и арена была закрыта. Однако говорили, что в начале века она превратилась в убежище влюб­ленных бедняков. Потом влюбленных вытеснили воров­ские шайки. Но после нескольких полицейских облав они куда-то перекочевали, и теперь арена перешла во вла­дение индейской бедноты. На этот раз судьба улыбнулась Симу. Он нашел укромный свободный уголок, по­просив у соседа топор, отправился на западный склон холма. Там он нарубил ветвей рожкового дерева и при­тащил их к себе в каморку. Потом ловко замесил глину и заделал все трещины в стенах, чтобы не завелись клопы, подмел пол и, заложив вход ветвями — что озна­чало, что помещение занято, — спустился в город. Вскоре Симу вернулся, нагруженный всякой утварью и продук­тами. Сложив все на полу, он надолго ушел, а возвра­тился с большущей охапкой ичо¹¹²[112] на плечах. Из ичо Симу смастерил две постели и улегся спать. Он отлично выспался и с восходом солнца уже сидел на корточках перед входом в больницу, запихивая в рот один за другим листья коки, — это занятие, как известно, помо­гает скоротать самые долгие часы. Он пришел слишком рано, и запасы коки уже истощались, когда его нако­нец впустили. Молодая мать была уже готова. Она взяла ребенка на руки, сказала «пошли» и двинулась к выходу.

Они, не обменявшись ни единым словом, пересекли город, и, даже когда приблизились к площади Сан-Себастьян, женщина продолжала молчать, не выражая ни любопытства, ни удивления. Прижимая ребенка к груди, она вошла в каморку, как в родной дом. Устроив ребенка на пахучей траве, чола ознакомилась с хозяй­ством Симу, потом выглянула наружу.

- Если достать два кирпича, можно будет готовить на дворе, — сказала она, возвращаясь к ребенку.

- Хорошо, мамай... Я...

— Ну уж нет, — возразила она, — это женское дело.

- Но ведь ты еще не...

- Подумаешь! У нас женщина не успеет родить, а уже варит и стирает.

Симу знал это, ведь и в его краях было то же самое. Она права. Но так хотелось что-то сделать для нее, чтобы. ей стало хорошо и уютно. Симу был готов при­служивать ей, как слуга. Больше он ничем не мог отблагодарить чолу. Но пока он раздумывал, она принялась хозяйничать.

- У нас нет воды, — сказала она и взяла кувшин. Симу отобрал у нее кувшин — за водой нужно было идти далеко, на площадь Сан-Себастьян.

Поставив на землю два кирпича, она развела огонь и начала стряпать. Симу принес воду и пошел подработать, а когда возвратился, женщина снимала с костра готовое кушанье. Он ел с наслаждением и не скупился на по­хвалы даже после того, как все было съедено. Но чола заверила его, что у них в селении есть гораздо более искусные поварихи. Симу хотел было возразить, но решил промолчать, поскольку не желал перечить своей благодетельнице.

После обеда он опять ушел и вернулся поздно, голод­ный и усталый. Его ждал вкусный ужин, приготовлен­ный из мяса и овощей.

- Такого даже в тавернах не поешь, — облизывая ложку, заявил он.

Она молчала, скромно потупив глаза, а он больше ни­чего не мог придумать. Тогда он побежал на площадь и купил бутылку чичи. Ни стакана, ни кружки у них не было, и они пили прямо из горлышка. После двух-трех глотков Симу заметно повеселел и разговорился. Он не умолкал ни на минуту; то просил ее рассказать о себе, то принимался сам рассказывать всякие истории из своей жизни.

Наступила ночь. Молодая женщина зажгла коптилку. Тут только Симу вспомнил, что до сих пор не знает ее имени.

- Ты знаешь, что меня зовут Симу. А я не знаю твоего имени.

Она засмеялась.

- Ну, окажи, я очень прошу тебя...

Она опять засмеялась и назвала себя.

- Вайра... Вайра... — повторял он. — Вайра... Очень хорошее имя.

Вайра легла к ребенку на сухую, сладко пахнувшую траву, а Симу, бросив охапку ичо у входа, свернулся калачиком у самого порога. Ночью ребенок часто про­сыпался и плакал. Вайре приходилось вставать и ука­чивать его. Она почти не спала, и на следующий день Симу решил сделать люльку. Он купил холщовых меш­ков, веревки, и к вечеру люлька была готова; из остав­шихся мешков Вайра сшила простыни для себя и Симу,

Старожилы Эль Ачо предупредили Симу, что во время дождей в его каморку проникает вода, да к тому же очень уж тесно было в их жилище, поэтому Симу заду­мал снять комнату в пригороде. В свободное время он обходил квартал за кварталом в поисках чего-нибудь подходящего. Комнат было много, но запрашивали за них столько, что заработка Симу едва хватило бы только на то, чтобы рассчитаться с хозяйкой. А где он возьмет денег на еду? В конце концов он нашел неболь­шой сарайчик, который стоял рядом с корралями. Симу уплатил за месяц вперед и отправился сообщить Вайре приятную новость. Но Вайра нисколько не обрадовалась. Симу обиделся. Они чуть было не поссорились.

- Ты только сходи и посмотри, — убеждал ее Симу. — Колодец совсем рядом, а тут надо на площадь бегать...

После долгих уговоров Вайра наконец собралась посмотреть новое помещение и тотчас обнаружила массу недостатков: крыша протекает, стены кишат насе­комыми, пол грязный. Что касается колодца, то она ре­шительно заявила, что предпочитает ходить за водой на площадь, лишь бы не пить из этой вонючей дыры, хотя до нее рукой подать.

- У нас в Эль Ачо гораздо лучше, — заключила она.

Чтобы не упустить жильцов, хозяин поспешил сни­зить плату, но Вайра сказала, что в таком сарае и сей­час не всякая свинья согласится жить, а уж когда нач­нутся дожди...