- Не понимаю, — рассердился хозяин, — кто у вас командует, муж или жена?

Вайра смутилась, а Симу без колебаний ответил:

- Я ей во всем подчиняюсь...

Хозяину ничего другого не оставалось, как вернуть деньги, и он отдал их Вайре. Выйдя на улицу, она протянула деньги Симу, но тот отказался их взять.

- Храни их у себя...

- Они не мои.

- Прошу тебя, оставь их у себя...

- А я сказала нет, я не привыкла повторять.

- Все, что я зарабатываю, — твое...

- Как тебе не стыдно! — вспыхнула Вайра. — Что это значит?

Симу молчал, тогда она сунула ему деньги и быстро ушла. Опечаленный Симу растерялся. Что теперь де­лать?.. Как он будет жить? Для кого будет работать? Сам того не желая, он чем-то оскорбил ее. Это случилось помимо его воли, у него не было никаких дурных мыслей. Теперь она покинет его. Симу расстроился, махнул рукой и зашагал к «Эль Росарио», чтобы поскорее пропить эти проклятые деньги. Но даже каньясо не принесло успокоения. Симу вышел из закусочной и присел около входа. Он просидел до темноты, не обращая внимания на тех, кто предлагал ему работу. Поздно вече­ром, еле переставляя ноги, он побрел домой, но какова была его радость, когда он увидел, что Вайра в каморке и ждет его с горячим ужином.

Для Симу наступили спокойные, счастливые дни, он не тратил больше денег на выпивку, поэтому начал по­немногу копить. Он уже не испытывал прежней робости перед Вайрой, но, как и раньше, подчинялся ей и слу­шался ее во всем. Она совсем не походила на других женщин. Она была гораздо умнее их и даже умнее многих мужчин. А как она разговаривала с людьми! Она вела себя лучше, чем самая образованная чола... И сколько она знала и как умела готовить. Да что там го­ворить!..

Как-то в воскресенье Вайра предложила Симу пойти на реку. Она хотела постирать, у ребенка все пеленки загрязнились.

- Я не пойду с тобой, — отказался Симу.

- Почему? Ты тоже можешь помыться.

- Нет, не пойду.

- Да почему же? Тебе разве приятно ходить гряз­ным?

- Да, приятно...

Однако Симу тут же раскаялся в своей грубости и недовольно пробормотал:

- Хорошо... Пусть будет по-твоему...

На берегу собралось очень много народу. Тут были и мужчины, и женщины, и дети. Кто плавал, кто плескался у берега, кто растянулся на песке и загорал. Многие женщины стирали, стоя по колено в воде. Горячее солнце грело так ласково, как оно греет только по воскресеньям и только на берегу реки. Симу пляж очень понравился, но его пугала мысль о купанье, и он старался на всякий случай держаться подальше от воды. Вайре так и не удалось уговорить его помыться, и она одна вошла в воду и принялась за стирку. Симу залюбовался ею и прибли­зился к краю крутого берега, но проходивший мимо под­росток изо всех сил толкнул его в спину. С искаженным от ужаса лицом, жалобно вскрикнув, Симу свалился в реку. Никогда в жизни он так не пугался, и, пока приходил в себя, все на берегу, и мальчишка, подшутив­ший над ним, хохотали до упаду. А Вайра, улыбаясь, сняла с него пиджак.

- Знаешь, совсем не мешает хоть изредка ополос­нуться и выстирать одежду, — говорила она. — Снимай и рубашку, все снимай.

Симу оторопело смотрел на нее и пытался дрожав­шими руками расстегнуть ворот рубашки.

- Я сейчас все постираю, на солнце быстро высохнет, а ты пока посиди в воде. Смотри, какая грязь, мне давно надо было взяться за тебя...

Симу с гримасой отвращения погрузился в воду в ожидании, когда высохнет одежда. Он проклинал толк­нувшего его негодяя и заодно свою глупость. «Зачем я не остался дома, а, как теленок, поплелся за ней. Ну, нет, больше меня сюда не заманишь...»

Но, выбравшись на берег и надев чистый костюм, от которого приятно пахло водой и мылом, Симу успо­коился. Если разобраться как следует, ничего страшного не случилось. Он уселся под деревом возле аккуратно сложенного Вайрой белья и почувствовал, что от лежав­шего рядом бумажного свертка исходит аппетитный за­пах колбасы. Да, Вайра никогда ничего не забудет.

Потом Симу не раз вспоминал о своем знакомстве с водой. Сперва он просто ничего не мог понять, затем все тело сковал пронизывающий холод, но постепенно ему стало даже приятно. Симу охотно рассказывал о купанье и каждый раз заканчивал словами:

- В воскресенье, может быть, опять пойдем на реку...

Быстро пролетело лето. Начались дожди. В каморке отсырели стены. На полу стояли лужи. Но вот и дожди миновали. Наступила зима, а с нею пришли холодные ночи. Вайра больше не сопротивлялась и теперь сама хранила деньги Симу. Их уже накопилось достаточно, и Вайра стала подумывать о том, чтобы соткать Симу пончо. Правда, она ни разу в жизни не ткала, но в детстве, когда пасла овец в горах, часами вязала и по­том часто наблюдала за матерью, садясь рядом с ней у ткацкого станка. Случалось, что в отсутствие матери Вайра иногда пробовала пустить челнок. Может быть, ей все же удастся соткать пончо?

-Я хочу соткать тебе пончо, — сказала она как-то вечером, подсчитав деньги, принесенные Симу.

- Шерсть здесь очень дорогая, на нее этих денег не хватит...

Пожалуй, он был прав. Шерсть им действительно была не по карману, но Вайра не хотела отказываться от своего замысла.

Свирепствовал январь. Холод проникал в каморку че­рез все щели и не давал спать. Соседи закрывали вход в свои жилища листами жести или фанеры, и тогда ле­дяной ветер бессильно метался по улице и стучал в двери, но войти не мог. Только Симу никак не удавалось раздо­быть жести или досок. Ночью Вайра согревала ребенка своим телом, но сама замерзала, а Симу приходилось еще хуже, он по-прежнему спал у порога.

В один из холодных вечеров Симу привел в каморку какого-то человека, который нес под мышкой сложенное пхуллу¹¹³ [113]. Торговец показался Вайре подозрительным. Он все время испуганно оглядывался, словно за ним гнались по пятам, глаза у него безостановочно бегали. Он развернул пхуллу и принялся расхваливать товар.

- Нам очень нужно пхуллу, — сказал Симу, — и цена подходящая...

- Сдается мне, что оно краденое, — задумчиво про­говорила Вайра.

Продавец рассыпался в уверениях, клялся, что на свете нет человека честнее его. Вайра прервала его из­лияния, спросив у Симу:

- Сколько он просит?

- Двести боливиано¹¹⁴ [114], — заторопился продавец, — ваш муж уже согласился на сто пятьдесят.

- Ты что, шутишь? — возмутилась Вайра. — За та­кую рвань отдать сто пятьдесят боливиано? В Тхантакхату сколько угодно хороших пхуллу, и стоят они ерунду...

- А сколько вы дадите? — спросил он, снова подо­зрительно поглядывая на двери. — Я тороплюсь.

Вайра дала половину. Продавец обиделся. Они еще долго торговались и сошлись на восьмидесяти боливиано. Вайра заверяла, что больше у них нет денег.

- Очень удачная покупка, — радостно сказала Вайра, когда торговец ушел. — Пхуллу еще совсем новое... Ты хорошо сделал, что привел его к нам.

Симу просиял.

Стали укладываться.

— Это пхуллу мы купили для тебя, — сказал Симу.

- Нет, тебе оно нужнее. На мне две юбки и шаль, а ты спишь у двери...

- Тогда накрой мальчика. Пусть хоть он не мерз­нет... Да и тебе не годится спать в холоде... А то молоко... Я помню, мать говорила сестре, что зимой женщины, у которых маленькие дети, должны тепло одеваться, не то пропадет молоко...

- Мальчику уже восемь месяцев, а молока у меня хватит.

Симу заколебался. Он не рискнул спорить с ней дальше. У нее такой трудный характер. Уж очень она упрямая, еще рассердится. Но разве может он оставить себе пхуллу, когда мальчик кашляет?..

- Я очень прошу тебя, мамай. Возьми для мальчика, — решительно произнес он и положил пхуллу Вайре на ноги.

Но она обеими руками схватила одеяло и швырнула им в Симу.

- Не надо мне твоего пхуллу... — закричала она. — И не приставай больше ко мне. Оставь меня в покое...

Задыхаясь от непонятной злости, она замолчала и по­вернулась лицом к стене.

И тогда Симу, почти не соображая, что делает, словно повинуясь какому-то зову, подошел к Вайре и лег рядом с нею, накрыв и себя и ее одеялом. Она не шевелилась. Прошло несколько томительных минут. Симу лежал на спине, боясь шелохнуться и почти не дыша. Сейчас она его прогонит. Но женщина, будто захотела его успокоить, повернулась к нему лицом.

Счастье было таким неожиданным, что Симу расте­рялся. До этой ночи он питал к Вайре благоговейное, почти религиозное чувство, готов был молиться на нее и был ей предан, как раб своей госпоже. Она ничем не по­ходила на индианок. Одевалась, как чола, а говорила так, красиво, что он иной раз с трудом понимал ее. И вот это неземное существо, эта богиня снизошла до него, стала его подругой, его женой... Чудо, настоящее чудо...

Вайра с той памятной ночи тоже очень переменилась. Куда девались ее мрачные мысли, ее задумчивость и молчаливость... Теперь она по малейшему поводу заливалась заразительным смехом, часто шутила и все время мурлыкала песенки.

- Я хочу рассказать тебе все... — сказала она Симу на третью или четвертую ночь.

Он обеспокоенно посмотрел на нее, но Вайра не сму­тилась, она хотела, чтобы ее друг знал, что ей пришлось пережить. Она начала с того беззаботного времени, когда еще девочкой пасла в горах родительскую отару, и не упустила ни одной подробности вплоть до того дня, когда Симу нашел ее на тротуаре и отнес в родильный дом. В глазах Симу светилось сострадание. Он и сам видел немало горя, но что значат его несчастья по срав­нению с теми муками, которые выпали на долю Вайры, такой нежной, такой чистой и благородной. У него в го­лове не укладывалось, что молодая женщина, едва всту­пившая в жизнь, могла перенести столько невзгод.

- Теперь ты все знаешь обо мне, — тихо прогово­рила Вайра. — Знаешь, какую женщину пустил к себе в дом... Подумай, подхожу ли я тебе. Может, мне лучше уйти...

- Нет, я не могу без тебя... — ответил Симу. — А те­перь послушай, как я жил до встречи с тобой...

И он не утаил ничего. Нельзя сказать, чтобы его жизнь была интересной. С детства он работал на хо­зяйском поле или в асьенде. А когда вырос и захотел жениться, то невесту взял к себе в дом молодой хо­зяин... Что тут говорить, мало хорошего видел он в жизни.

- Нет, говори, — просила Вайра. — Я хочу знать о тебе все — и прошлое, и настоящее.

Симу без всякого воодушевления, убежденный, что Вайра настаивает только из вежливости, продолжал рас­сказ о том, как он попал в город и какие злоключения об­рушились на него, индейского парня, впервые покинув­шего родные края. Так она узнала, почему он очутился на тротуаре в одних трусах и рубашке.

- Я часто думал о костюме, который ты мне при­несла, и никак не мог понять, где ты его достала, а спра­шивать боялся. Раньше я думал, что это чудо.

Вайра рассмеялась.

- Что ты! Просто я увидела тебя в таком виде и по­жалела. Мой хозяин был тогда в ссылке, а его костюмы висели в шкафу, и их ела моль. Я взяла один из костю­мов и отдала тебе. Однажды хозяйка решила посмотреть, не завелась ли моль в шкафу, и заметила, что одного костюма нет. Я призналась ей во всем. Тогда она сразу выгнала меня. В уплату за костюм она оставила себе мои деньги и вещи. Но это не все, она отобрала у меня дочку, она считает, что я ее могу испортить. Хозяин бы так не сделал... Он был хорошим человеком и жалел бед­ных. Мне пришлось очень трудно: уже нельзя было скрыть, что я беременна, и на работу меня никто не брал. Я хотела продать свою шаль, но как раз в тот день упала на улице...

Симу молча прижал ее к себе.

Очень скоро Вайра убедилась, что жить в каморке не­возможно, особенно в период дождей и зимой. Она по­няла и другое: заработка мужа на троих не хватало. Симу работал с утра до вечера и являлся домой, со­всем разбитый от усталости. Так он долго не протянет. И как Вайра ни экономила, как ни изворачивалась, Симу ходил без пончо, у него не было ни обуви, ни шляпы. Да и в доме многого недоставало: кувшин был только один, и тот слишком маленький, а посуды совсем немного — глиняный горшок, кастрюля, две жестяные ми­ски и одна ложка. Вайра сумела выкроить на новый кувшин побольше, потом приобрели для Симу обувь, но его белая шляпа поглотила все сбережения.

Как-то от соседей Вайра услышала, что картофель, лук, тыква и другие овощи на рынке в Каракоте стоят гораздо дешевле, чем в магазинах. На рынке она познакомилась с людьми, которые занимались перепро­дажей овощей. С утра они закупали их большими парти­ями, а в течение дня распродавали, развозя в тележках по улицам. Разумеется, тут требовались определенная ловкость и смекалка.

Вайра, улучив момент, когда дела Симу пошли лучше и у них опять скопилось немного денег, решила попытать счастья. Ребенок не был для нее помехой. Как все индианки, она прочно и удобно привязывала его к спине, и больше он ее не беспокоил. Вайра считала, что денег, с которыми она начинала, вполне хватит, однако оказа­лось, что купить на них можно не так уж много. Тем не менее она не отступила от своего намерения. Закупив картофель, она неподалеку от рынка выбрала удобное место и, разложив картофель на кучки, стала их прода­вать по весьма умеренной цене. Несмотря на довольно большую конкуренцию, Вайра торговала бойко. Вообще нужно сказать, картофель такой товар, который не залеживается, и к Вайре то и дело подходили поку­патели.

К вечеру она продала последнюю кучку и подсчитала выручку. Как она обрадовалась, когда выяснилось, что выручила она немало. А в том, что Симу пришлось по­обедать в таверне, а она сама кое-как перекусила на рынке, проглотив немного пхути¹¹⁵ [115], в конце концов не было ничего страшного.

Два раза в неделю в базарные дни Вайра торговала. Она очень быстро научилась нелегкому искусству де­шево покупать и, разделив картофель на аккуратные соблазнительные кучки, убеждать покупательниц не ску­питься. Вайра умела так разложить товар, что картофель выглядел особенно привлекательно, казалось, он гораздо крупнее и лучше, чем у других торговок, поэтому Вайра и запрашивала побольше, чем они. Торговалась она те­перь беспощадно. Сам дон Энкарно позавидовал бы ей, если бы услышал, как она сбавляет цену оптовика. Обы­кновенно Вайра находила дефекты в каком-нибудь из лежавших сверху клубней и предлагала половину того, что запрашивал торговец. Потом она перебирала весь мешок, придирчиво осматривая картофель, нет ли внизу гнилого или мелкого. Вайра недавно узнала слово «фитоктороз¹¹⁶» [116] и теперь постоянно пускала его в ход с са­мым авторитетным видом. Но едва сделка была заклю­чена, как Вайра уже стояла на своем месте и во все горло расхваливала тот же товар. А так как выбрать картофель она действительно умела, прибыль с каждым днем возрастала.