31 октября 1859 года

Усадьба Зубовых

Софья не понимала, что произошло между ее сыном и племянником. Всего лишь час назад все было прекрасно — они всей семьей сделали фотографию на память. Антон звал еще и Анастасию сделать пару снимков на память, но та отказалась. И женщина ее понимала. Почему-то Антон проявлял к ней повышенный интерес, несмотря на то, что девушка была невестой его кузена. Для Софьи было понятно, что та решила держаться подальше от Антона, чтобы не давать ему ложных надежд, и к тому же о ее очень тесной связи с Романом ей было известно. Если вдруг Анастасию обвинят в неверности, то она даже доказать обратное не сможет. По крайней мере, ей станет это на порядок сложнее, чем любой другой девице на выданье. Вот и перестраховывалась Скородубова. Так Зубова отнеслась к ее поведению. А тут… женщина сидела в своей комнате и читала книги, чтобы выбрать — по какому произведению поставить следующий спектакль, как услышала шум в гостином зале. Каково же было ее удивление, когда она застала картину лежащего на полу Антона и стоящего над ним Романа! Еще и слова Романа перед уходом… Он не отрицал, что первым начал драку, но по какой причине? Женщина успела узнать племянника в достаточной мере, чтобы понять — просто так он на людей не бросается. Тем более на родную кровь!

— Антон, — посмотрела она строгим взглядом на сына, когда племянник покинул дом, — объяснись, что здесь произошло?

— Софья, — вдруг одернул ее муж, — ты говоришь таким тоном, будто наш сын в чем-то виноват.

— Я хочу узнать правду! — вскинула она подбородок. — Ты знаешь, в чем дело? Так скажи мне!

— Мама, — мрачно поднялся с пола Антон, потирая живот, — я сам довел до этой ситуации. Тут ты права.

— И что же ты сказал Роману, что он накинулся на тебя? — тут же нахмурилась женщина.

— Ничего, — удивил ее сын. — Просто… — тут парень тяжело вздохнул, посмотрел на отца, словно ища в нем поддержки, и признался, — я влюбился в Анастасию. И позволил себе… чуть больше положенного.

Подозрения Софьи, что Антон уделяет внимание невесте племянника, перешли в уверенность. И она не знала, как на это реагировать. Антон — ее кровиночка. Любимый сын, к тому же наследник. И повел себя так некрасиво. Роман же не менее любимый племянник, показавший себя очень разумным и взрослым человеком. Еще и приносящий пользу их семье. Вон, одна идея кулинарного турнира чего стоит! А уж как Софья развернется, когда они построят массажный салон! Но все это пойдет прахом из-за чувств и поступков Антона.

— Что ты себе позволил? — ледяным тоном спросила Софья.

— Я уверен, что ничего такого, за что Роман имел право кидаться на нашего сына, — вмешался Владимир Михайлович.

— Ты уверен? — вскинулась женщина. — Мы оба знаем Романа, он бы никогда не бросился с кулаками без причины!

— Что ж он на дуэль тогда Антона не вызвал, а повел себя как мужик какой? — едко спросил Зубов у жены.

— Ты же понимаешь, что это привело бы к более серьезным последствиям, чем вот такая история, — махнула рукой на сына Софья. — Все равно, что вытряхнуть все наше грязное белье на всеобщее обозрение.

— Он предлагал дуэль, — вдруг признался Антон, угрюмо глядя в пол. — А потом резко передумал и без предупреждения ударил.

— Как мужик какой-то, — фыркнул Владимир Михайлович. — Уж слишком он носится со своими крестьянами, видать от них нахватался.

— Владимир! — внимательно посмотрела на мужа Софья. — Почему ты так рьяно защищаешь Антона, когда он признал, что позволил себе к невесте кузена лишнего?

— А ты хочешь лишиться кроме дочери еще и сына? — рыкнул мужчина.

Та побледнела.

— Если бы тебе была так дорога Александра, — впервые за долгое время произнесла Софья имя изгнанной дочери, — то ты ее защищал бы не меньше, чем сейчас Антона. Поэтому не смей прикрываться ей!

Почувствовав, как между родителями нарастает неприязнь, парень поспешил вмешаться.

— Я виноват и постараюсь исправить ситуацию. Папа, — посмотрел он на Зубова, — спасибо, что защищаешь, но я действительно в какой-то мере перешел черту. Мама, — взгляд на Софью, — прости, что своим появлением принес проблемы в ваш дом. Я все исправлю.

— Тебе не в чем извиняться… — начал было Владимир Михайлович, но был пережит Софьей.

— Есть, раз он так считает. Кузены не дерутся без причины. Не в их возрасте. И я рада, что у нашего сына есть смелость признать свои ошибки. Исправь их, — посмотрела она на Антона. — И я очень надеюсь, что больше вы с Романом конфликтовать не будете.

* * *

Покидая усадьбу тети, я чувствовал злость на Антона и досаду. Вот черт! Из-за того, что кузен не смог свои гормоны в узду взять, а я не мог прореагировать на его поведение иначе, отношения с Зубовыми испорчены. Приехал, называется, в отпуск! Так отдохнул, что родных рассорил. И выражение «все беды из-за баб» тут не применимо в принципе. Настя ни в чем не была виновата. Она здесь — жертва. До сих пор ее трясет.

— Я вещи не забрала, — тихо прошептала она, когда мы уже ехали в карете по улицам Дубовки.

— Да и плевать, — отмахнулся я. — У тебя же дома есть еще платья.

— То, что ты для меня придумал, в усадьбе осталось, — всхлипнула она. — И с тетей ты теперь как общаться будешь?

— Разберемся, — уверенно заявил я, прижимая невесту к себе.

Эмоции постепенно отпускали, уступая место разуму и размышлениям о будущем. Похоже, проект салона или придется без тети тянуть, или оставить ее лишь в качестве акционера. Совсем отказываться от него я не собирался. Слишком много труда уже вложил. Но для начала все же стоит с ней самой поговорить. Родственные чувства — это одно, а бизнес — совсем другое. Многие грешат тем, что смешивают рабочие вопросы и личное отношение. Я попытаюсь это дело разграничить, если получится. Перед Владимиром Михайловичем стыдно. Он столько мне помогал, а я его сына в его же доме отпи… кхм… побил, короче. С тетей в каком-то смысле проще — она родная кровь, а вот Зубов был совсем не обязан ко мне хорошо относиться.

«А мог ли я поступить иначе?» — все же пришла предательская мыслишка.

Варианты-то были. Зачем доводить до драки, если можно было просто демонстративно уйти? Вот только вид плачущей Насти и взгляд Антона, который считал, что все делал правильно, меня вывели из себя. Хотелось защитить свою невесту, показать, что рядом со мной ей ничего не грозит. Так как выбить из ее головы мысли о скорой смерти у меня не получалось, я и сорвался на того, кто стал причиной этих мыслей. И вроде даже это дало пока результат — вон, Настя совсем о своей возможной смерти по предсказанию не думает, переживая о последствиях драки в моих отношениях с родными. Хоть какой-то плюс.

Тут Тихон почему-то стал тормозить, а рядом в дверцу кареты постучали. Это было столь необычно, что заставило меня насторожиться. Отдернув шторку, чтобы выглянуть в окно, я увидел Антона. Парень сидел верхом на коне и сейчас жестами просил меня выйти. Неужели желает продолжить выяснять отношения, да еще прямо на улице, на виду у всех? Но и уклоняться от разговора я не собирался.

Когда распахнул дверцу, первым делом меня обдало морозным воздухом. В карете благодаря печке было достаточно тепло, чтобы снять пальто, а на улице уже где-то минус пять по ощущениям температура стояла.

— Я хочу извиниться, — первым делом заявил кузен, не давая мне раскрыть и рта. Признаюсь, удивил. Я уж думал, он обозлится и наш конфликт разрастется. Но на этом парень не закончил. — Я повел себя в высшей степени вульгарно, как хам и наглец. Ты принял меня в гостях, ни словом, ни делом не выказывал неуважения, а я повел себя… — тут он досадливо поморщился. — Прошу об одном — если не простишь, то хоть не переноси обиду с меня на моих родителей.

— И не думал, — все же сумел я вставить слово. — Но тут зависит еще и от них. Согласятся ли они меня простить, что я сделал в их доме?

— Я поговорю с отцом. Мама на твоей стороне, — опять удивил меня Антон. — Так ты принимаешь извинения?

— Я — да, — кивнул я и покосился на карету.

Антон тоже посмотрел на закрытую за моей спиной дверцу, прекрасно понимая мой намек. Его взгляд наполнился болью.

— Позволишь? — спросил он меня.

Я заглянул внутрь:

— Антон Зубов желает извиниться, — сказал я Насте.

Та сжалась на диване и замотала головой, не желая выходить.

— И даже шанса ему не дашь?

Чуть подумав, она нехотя накинула на плечи свое пальто и выглянула наружу. Как и обещал, Антон и ей принес свои извинения. Попутно еще и дал слово, что больше не будет пытаться вмешиваться в ее жизнь, добавив, что если она сама того не захочет. Все же оставил себе лазейку, на что-то надеясь. Настя выслушала его молча. Так же не сказав ни слова кивнула и скрылась снова внутри кареты.

Я видел, что парень мялся и желал что-то добавить… Но в итоге лишь тяжко вздохнул и, махнув рукой на прощание, поскакал назад. Уж не знаю, удастся ли ему объяснить свое и мое поведение перед родителями, но я понял, что прежних отношений с Зубовыми уже не будет. Даже если они все поймут, то все равно получится примерно, как в том анекдоте про ложечки*.

* — широко известный анекдот:

— Фима, ты нам больше не звони!

— Почему⁈..

— Ты вчера ушел, а у нас ложечки пропали. Мы их потом нашли, но все равно осадок неприятный остался…

— Трогай, — скомандовал я Тихону, возвращаясь в карету.

Тяжелые мысли оставим на потом, а сейчас лучше попытаться вновь отвлечь Настю от мыслей о произошедшем.

* * *

Антон сидел на коне, провожая карету кузена с тяжелым сердцем. В первую очередь ему хотелось извиниться не перед ним, а перед Анастасией. Объяснить ей свои чувства, добиться, чтобы та его простила, и прижать… обнять и даже поцеловать… Увы, он и так наделал много ошибок. Никогда парень до этого по-настоящему не влюблялся. Даже когда ухаживал за замужними дамами, четко отслеживал границу, когда те ему отказывали. Хоть и редко, но бывало, что ему приходилось отступать. Мнение их супругов Антона мало интересовало, как получилось и в этот раз. Другое дело, что на месте жениха оказался не посторонний для парня человек, а родственник, что разом все осложнило. Ведь как было раньше? Даже если супругу или жениху не нравилось поведение Антона, то можно было или тайно устроить дуэль, или и вовсе не обращать внимания, когда этот «мужчина» мог лишь поджимать недовольно губы, да срываться на своей второй половинке. В последних случаях Антон и сам бросал вызов, а если соперник уклонялся, то мог по-простому отходить такого тюфяка кулаками. Тут случилась ситуация абсолютно обратная и это… странным образом привело парня в чувство. Дало посмотреть на себя и свое поведение со стороны.

От Анастасии отказываться не хотелось. Но теперь придется ждать момента, когда она сама разочаруется в кузене.

Антон не мог признаться даже самому себе, что к девушке его потянула банальная зависть к Роману. Он ожидал увидеть непутевого подростка, ведь кузену еще и шестнадцати не исполнилось. Хотел стать ему неким наставником на эту неделю во «взрослый мир»… И все это разбилось о жестокую реальность. Роман был в чем-то даже старше и уж точно успешнее молодого лейтенанта. Наличие невесты, да еще такой красивой, стало той каплей, что полностью разбила неосознанные ожидания от встречи с кузеном. И Антон подспудно захотел показать щеглу, что он лучше… красивее… желаннее для дам… Но всего этого офицер не осознавал, а грамотного психолога, который бы ему на пальцах объяснил его поведение, в округе не имелось. Вот и считал Антон, что повстречал свою любовь

Когда карета скрылась за поворотом, он все же неохотно развернул коня и тронулся обратно в усадьбу. Предстояло выполнить свое обещание и хотя бы просто попросить родителей не гневаться на Романа. Уж что-что, а свое слово Антон всегда держал, чем неизменно гордился. Как и многие офицеры флота.

* * *

До Царицына мы добрались без происшествий. Ехать в обновленной карете одно удовольствие. И не трясет, и тепло. Настя так и задремала уже через час после встречи с Антоном — так вымоталась морально, и проспала всю поездку. Я тоже сумел немного урвать сна, но уже под конец путешествия.

Высадил ее около их дома, да проводил до двери, где и передал «на руки» Анне. Та удивилась, что Настя вернулась налегке, без вещей, а в ее взгляде читался немой вопрос. Чувствую, сейчас у них предстоит долгий разговор. Но задерживаться в гостях я не собирался. Мне еще комнату искать, а потом я хотел навестить Марию Парфеновну. Вот сразу, как снял себе жилье, так и отправил ей весточку о своем желании встретиться вечером. Время до конца дня еще имелось, и я решил не терять его попусту. Для начала нашел кафе и пообедал, а затем отправился к Невеселову. Надо узнать, взялся ли он уже за проект салона или нет. И самое главное то, что я давно откладывал, а заняться надо было чуть ли не в первую очередь — жилье для полученных от Свечина крестьян. Дам архитектору свои черновики с домами будущего рабочего поселка, пусть посмотрит для начала. Через пару дней зайду и уже предметно обсудим — какой вариант лучше и экономичнее.

Антон Антонович был рад моему визиту, хоть и застал я его впервые не в рабочем костюме. Но это не удивительно — все-таки сегодня воскресенье, и даже работающие на дому люди предпочитают посвящать это время отдыху.

— А я уж думал, как с вами связаться, — расплылся он в улыбке.

Рука у архитектора еще до конца не зажила, но уже была просто в повязке и лежала на перевязи, перекинутой через шею.

— Проект для господина Рюмина я завершил, а как хотел приступить к вашему заказу, так выявилась одна проблема, — делился Невеселов. — У вас же будет целый комплекс зданий, да еще и привязанный по вашим словам к расположению реки. Для правильной планировки мне нужна привязка к местности — какой там будет грунт, чтобы правильный фундамент выбрать, который не осядет, просчитать протяженность труб и необходимое количество насосов для закачки воды, и это я еще не говорю про расположение домов относительно сторон света!

Архитектор фонтанировал положительными эмоциями и энтузиазмом, что меня искренне порадовало.

— Ответ на вопрос про участок, на котором будет расположен комплекс, вам лучше узнать у господина Михайлова, — сказал я Антону Антоновичу. — Мы теперь работаем с ним вместе, и он лучше меня владеет этой темой. Я же хотел бы вам дать еще одно задание, если вы не против.

Новой работе Невеселов обрадовался, ведь это еще и новые деньги, что я ему заплачу. Поэтому слушал меня внимательно и пообещал изучить мои черновики в кратчайшие сроки. На том мы и расстались. Удачно получилось с Михайловым. Впервые с момента моего знакомства с Борисом Романовичем я был рад нашему сотрудничеству и тому, что именно ему пришлось решать вопрос с поиском участка под строительство.

Так уж сложилось, что темп моей жизни в Царицыне гораздо выше, чем в Дубовке или поместье. И мой новый визит в город не стал исключением. Стоило мне вернуться от Невеселова в съемную комнату, как домовник передал записку от госпожи Аверьяновой о согласии на встречу. Все, что я успел — это немного привести себя в порядок да помыть голову, и уже надо выдвигаться.

Мария Парфеновна встретила меня радушно. В этот раз она была одна и, что меня удивило — примерно через четверть часа после моего прихода, выдержав «обязательную» светскую часть разговора, спросила, не хочу ли я новые песни написать.

— И какую песню вы хотите от меня услышать?

— А ты можешь написать по заказу? — тут же уточнила дама.

— Нет, — покачал я головой. — У меня вообще с песнями все… неоднозначно. То может сразу несколько на ум прийти, как вдохновение накатит, а то и подолгу ни строчки написать не могу. И музыка… мелодии для моих песен сильно отличаются от тех, что пишут современные композиторы.

— Уж это я заметила, — усмехнулась госпожа Аверьянова.

— Вы сами хотите, чтобы я написал песню, или вас попросили об этом? — стало мне интересно.

На что получил тихий смех женщины.

— Роман, у нас не такое общение в глазах света, чтобы кто-то считал, будто ты откликнешься на мою просьбу. Этим больше донимают Емельяна Савватеевича. Нет, мне действительно понравилась твоя песня, и хотелось бы услышать нечто подобное. Уважишь старую даму?

— Ну какая же вы старая, — сделал я дежурный комплимент и задумался.

Мария Парфеновна мне не раз помогала, не прося раньше ничего взамен. Но я о своем долге не забывал. И раз она хочет песню, то стоит пойти ей навстречу. Другое дело, что выдавать ей что-то из творчества Радиотапка я не хочу. Приберегу для военных. Не так много песен этой группы я помню, и тем более тех, что подошли бы в нынешнее время.

— Я подумаю, но как и говорил раньше — это дело вдохновения. Уж простите, если в ближайшее время муза не посетит меня.

— Понимаю и не настаиваю, — кивнула Аверьянова.

После чего тут же сменила тему, начав делиться местными новостями. В частности, я узнал, что Перовы решили развестись. Неожиданно. Тут же поинтересовался процедурой развода и выяснил, что дело это не быстрое. Может растянуться и на год и на два. Тут уж как получится. Но самое меньшее — пару месяцев их развод займет, если священники царицынской епархии не убедят их передумать.

Дальше уже я вскользь спросил про желающих получить портрет. Но тут, как и предполагал, пока новых заказчиков не нашлось. Жаль, но не удивительно — город у нас маленький, богатых людей тоже не особо много, а фотография позволяет увековечить себя в памяти потомков ничуть не хуже, зато стоит дешевле. Любители пейзажей тоже к Марии Парфеновне не обращались с просьбой передать мне заказ. Короче, в этом направлении пока глухо все.

Через час нашего общения я покинул госпожу Аверьянову, размышляя, какую бы ей песню все же преподнести в подарок.

* * *

Поместье Винокуровых

— Получилось! — радостно выдохнула Прасковья, осторожно процеживая красную жижу через ткань.

— И чего ты столько возишься с этим? — недовольно пробурчала Марфа. — Вон, сколько продуктов перевела, а еще больше — дров. Барин, небось, уже и забыл о своей блажи, а ты никак не уймешься.

— Как забыл, так и вспомнит, — ответила девушка. — Разве ты не слышала, как он на Еремея Трофимовича гневался, когда тот тоже решил, что барин про свою идею с коноплей забыл?

— Слыхала я, как Роман Сергеевич тебе тот наказ давал. Он и сам не уверен был, что все получится. Испробовала разок, не вышло — так и сказала бы ему. Он у нас добрый, не стал бы настаивать.

— А если мне самой интересно? — вскинулась Прасковья. — И выполнив его наказ, разве он меня не одарит? Сами сказали, добрый ведь.

Марфа лишь головой покачала, услышав слова девчонки. Говорить, что далеко не всегда баре одаривают за хорошо выполненную работу, она не стала. Пускай на собственном опыте прочувствует, коли такая упрямая. И что есть иные подводные камни в ее усердии, тоже опытная кухарка не говорила. Вот раз у нее вышло… иной получится… а дальше что? Уверится барин, что ей все по плечу, а как не выйдет что-то — так и все. Там его гнев велик будет. Особливо, ежели что-то сурьезное для него он потребует, а исполнить Прасковья не сможет.

Девчонка же задумалась, как подсушить получившуюся массу. Так-то она не в первый раз из вареной свеклы выпаривает раствор. Но до этого такой густой массы, да еще с небольшими кристалликами, как у мелкого песка, он не получался. И в разы меньше его было. Чуть подумав, девчонка разделила получившийся результат на несколько частей. Одну часть на тарелку положила и возле окна поставила — чтобы под лучами солнца высыхала, другую в ткань обернула и на печку положила. Но не на плиту, а повыше, где тряпки обычно сушат. А третью часть на сковородку ложечкой перенесла, и вот уже ту на плитку поставила. Теперь осталось подождать и посмотреть — где быстрее все высохнет и своих качеств не потеряет. А там уже, как господин вернется, она ему все и обскажет про свои опыты.