4 ноября 1859 года

Дубовка, съемная комната Воробьевой

Антон проснулся поздним утром. За окном уже давно рассвело и лучи солнца падали на лицо парня. Поморщившись, он открыл глаза и попытался понять — где он. Вскоре воспоминания стали всплывать в памяти. А тут еще и сбоку что-то стукнуло. Лейтенант повернул голову и увидел вчерашнюю барышню в домашнем платье, которая только что поставила чайничек на стол. Там же стоял кувшин с морсом и вазочка печенья.

— Воды, — пересохшим от сухости во рту голосом попросил Антон.

Мило улыбнувшись ему, девушка — Дарьей ее вроде зовут — налила в кружку морса и протянула парню. В пару глотков осушив кружку, молодой офицер сел на кровати и потряс головой.

— Болит? — участливо спросила девушка.

— Шумит просто, — отозвался Антон. — Мне домой пора. Мама с отцом волнуются, наверное.

— Твоя одежда на стене. Умывальник вон в той стороне, — рукой показала Дарья. — Я уже готова, так что ждать тебе меня не придется.

— Зачем ждать? — не понял парень.

— Ну как? — удивилась Дарья. — Ты же обещал на мне жениться! Вчера вечером, прежде чем мы легли спать. Забыл?

Антон помнил. Как и свое жгучее желание во что бы то ни стало пробраться под юбку красивой барышне. В тот момент он искренне считал, что любит ее. Но сейчас понимал, что получив желаемое, никаких чувств к девушке не испытывает.

«Может, мама права, — пришло ему на ум. — И если я добьюсь Анастасии, то мое влечение к ней улетучится? Но тогда и с Романом мы станем врагами. Эх…»

Правильно истолковав его молчание, Дарья нахмурилась.

— Ты же не откажешься от своих слов?

— Одна ночь ничего не значит, — процедил мрачно Антон, коря себя за несдержанность. — Много вас таких было… — начал было он, но осекся.

Глаза Дарьи налились слезами. Кружка с чаем, которую она взяла, выпала из ее руки, расплескав содержимое на пол. А сама девушка медленно опустилась на стул, широко раскрытыми глазами смотря на Антона.

— Значит… — голос девушки дрожал. — Все, что ты говорил… ты меня обманул… а я…

Тут она уткнулась лицом в свои ладони и зарыдала. Антон лишь досадливо поморщился. Сквозь всхлипы девушки он услышал ее бормотание:

— Так и знала, что все мужчины одинаковы… я только мужа потеряла… а мной воспользовались… никому нельзя верить… — тут она вскинулась и со злостью посмотрела на парня. — Слово офицера давал? Так я всем расскажу, что слово Антона Зубова — ничего не стоящая пустышка! Что ты врун и обманщик!

— Да кто тебе поверит? — вскочил лейтенант с кровати.

— Поверят! — раздраженно, утирая слезы рукавом, ответила Дарья. — Ты мне сам вчера признание в любви написал. Оно станет моим доказательством для общества. Ты-то уедешь, сам говорил, но твои родители проклянут тот день, когда ты к ним повидаться приехал! Со своим кузеном их поссорил. Вдову обесчестил и обманул. Так они своего сына воспитали⁈

Антон хотел подскочить и ударить Дарью, но все же сдержался. Она права по всем фронтам. А девушка его еще и добила.

— У меня никого кроме мужа не было. И вот в чем вопрос — появится ли у меня через девять месяцев ребеночек или нет? И если появится… то что тогда о тебе и твоей семье говорить будут?

Парень обессиленно рухнул обратно на кровать. Это был удар ниже пояса. До этого он как-то о детях не задумывался. И ему никто из прежних любовниц не угрожал, что про их интрижку всему свету расскажет. Были ли у Антона дети от других барышень? А черт его знает!

— И что же мне делать? — прошептал он в пустоту.

— Выполнять свое обещание! — услышал он жесткий ответ Дарьи. — Приводи себя в порядок. В таком виде я с тобой знакомиться с твоими родителями не пойду, — чуть подумав, она добавила. — Умывайся, я о завтраке позабочусь.

Антон зажмурил глаза и в который раз проклял тот день, когда захотел повидать своих родных и приехать к ним на побывку в отпуск. Как все было проще вдали от родного дома!

* * *

Царицын

Высадив девушек, я приказал Тихону править к дому Невеселова. Из-за скорого отбытия в столицу дел, с которыми нужно разобраться и поставить в режим само поддержания, образовалось неожиданно много.

Антон Антонович встретил меня как родного.

— Роман Сергеевич, работа с чертежом над салоном движется по плану. Но проектировать там много, потому не раньше конца ноября закончу, — предупредил меня архитектор.

— Хорошо. А что с домами для рабочих? — поинтересовался я тем, что меня беспокоило в первую очередь.

— Тут все намного интереснее, — с азартом произнес мужчина. — Признаться, таких проектов я еще не видел. Больше похоже на какой-нибудь элитный доходник, чем на барак для рабочих.

— Это не барак, а место их постоянного жительства будет. Замена изб на квартиры, которые они еще и по наследству смогут передавать, — пояснил я Невеселову.

— Тогда понятно. Вот что я вам скажу — трехэтажный дом выходит выгоднее, чем несколько двухэтажных. И вот почему.

Он подвел меня к своему рабочему столу и разложил на нем черновики своих расчетов. Чертежей самих домов понятное дело не было. Но для начала обсуждения и расчетов достаточно.

— Для вашей задумки с обеспечением воды во всех вариантах необходим как минимум один паровик. Причем достаточно мощный, чтобы качал воду от реки до водонапорной башни, — начал Антон Антонович. — А вот дальше идут различия. Собрать двухэтажные дома, как бы это странно ни звучало, дешевле чем трехэтажный. Тут и на их фундамент меньше тратиться придется, так как прочность у них меньше, и собирать такие дома проще, что уменьшает стоимость работ. Но дальше идет центральное отопление, которое вы желаете ввести. И тут без еще одного паровика в каждый дом не обойтись. Думаю, вы понимаете, что даже один паровик в трехэтажный дом, пусть он будет чуть мощнее, в итоге выйдет выгоднее, чем два паровика в двухэтажные дома.

— Они нужны для закачки воды наверх? — уточнил я.

— Именно, — кивнул инженер. — Кстати. Я посчитал размещение насоса в подвале и на крыше. Особой разницы нет, а вот по эксплуатации выгоднее ставить паровик в подвале. Он же на дровах работать будет. Если на крышу его установить, то дополнительные усилия потребуются на поднятие дров наверх, чего не нужно при размещении в подвале. Второй момент — сам насос в любом случае лучше ставить в подвале. Так ему, как ни странно это может показаться, будет проще набирать и удерживать давление. Ну и размещение печи для подогрева воды тоже лучше поставить под домом. Были бы паровики не столь дороги, то конечно выгоднее было б строить дома с меньшей этажностью.

— Не забывайте про землю. Каждый дом — это выпавшая из оборота земля, — добавил я.

— И это тоже, — согласно кивнул Невеселов.

— Что ж, — вздохнул я. — Я вас услышал. Так уж получилось, что я вскоре уезжаю в Петербург.

Новость архитектора удивила.

— И как долго вас не будет? — насторожился он.

— Не знаю. Но работу вы продолжайте. По чертежам салона будете работать с господином Михайловым. А вот дома — это уже для моего рода. Поэтому напишите моему отцу, как закончите.

— Очень жаль, что вы покидаете нас, — искренне огорчился мужчина.

Еще бы! Я наверное у него за последнее время был самым выгодным клиентом.

— Не переживайте так, — улыбнулся я. — Это не последний мой заказ. Есть у меня еще задумки, но уже на будущее. Если я сам в январе не вернусь, то постараюсь через моего отца их реализовать. И ваша помощь будет нам необходима.

Это немного приободрило Антона Антоновича, хоть и не до конца. Привык он со мной работать, а как там с моим отцом получится — неизвестно.

Я же его работой был доволен. Наводка от Дубова на этого архитектора уже не раз себя оправдала. Попрощавшись с Невеселовым, я поехал к Борису Романовичу.

В доме Михайловых я опять наткнулся на Арину. Девушка с интересом читала очередную книгу, греясь у камина. При виде меня она мило покраснела и подтянула ноги к груди, полностью забравшись в кресло. При этом выглядела она как нашкодившая девочка. Когда я проходил мимо, Арина сидела лицом ко мне. Ее платье хоть и было длинным, но не дотягивалось до земли. В итоге, когда она подтянула ноги к себе, то юбка платья едва прикрывала колени. А когда я проходил мимо, мне открылся вид на то, что было под платьем. А там… да ничего там не было, трусы-то повсеместно в моду не вошли. И я быстро отвернулся, чтобы не смущать ни девушку, ни себя самого в искушение не вводить.

— Роман, зачастил ты ко мне, — пожимая мне руку, заметил мужчина.

— На то есть причины, — пожал я плечами, присаживаясь на стул. — Вы слышали, что в город вернулся адмирал Краббе?

— Контр-адмирал, — поправил меня Михайлов. — Да, слышал. Вы уже виделись? — тут же навострил он уши.

— Да. Николай Карлович подтвердил свое предложение поехать с ним в столицу. И я дал ему свое согласие. Как вы понимаете, из-за этого в ближайшее время я не смогу курировать наш массажный салон.

— И ты бы хотел, чтобы этим занялся я, — понимающе покивал Борис Романович.

— Да, — не стал я отрицать очевидного. — Антон Антонович работает над чертежами. Как он закончит — надо будет запустить их в работу, а потом контролировать стройку. Будущие работники и работницы салона обучаются сейчас в нашем поместье. И до окончания строительства салона нет смысла их трогать, — сразу обозначил я для Михайлова «черту». — Потом уже можно будет их переселить в дома, которые будут построены при салоне для обслуги. Общее количество работников и их специальности я обсуждал с Софьей Александровной. Если не успею вернуться к окончанию строительства, прошу вас в этом вопросе скоординироваться с ней.

— Как-как? — удивился Борис Романович новому выражению.

А я мысленно прикусил язык. Блин, все еще проскакивают у меня фразочки из будущего!

— Встретиться и обсудить общий план работ, — поправился я. — Что касается финансовой части, то мой вклад находится под попечением моего отца. Его же я оставлю за себя представителем нашего рода для подписания бумаг.

Покивав, Борис Романович с уважением посмотрел на меня.

— Рад, что ты не бросаешь дело на самотек, прельстившись огнями столицы, — сказал он.

Я лишь на эту похвалу улыбнулся.

— Еще я хотел бы вас попросить об одном одолжении.

— И каком же?

— Через три дня перед своим отъездом я хочу со своей труппой дать представление. Ничего особенного, всего две песни. Об одной из них вы возможно слышали.

— Петропавловск, — понимающе кивнул Михайлов.

— Именно. Так вот. Для выступления нам нужно место. Не могли бы вы помочь с этим господину Волошину?

— Мой дом достаточно обширен, чтобы вместить любое количество гостей, — вздернул нос мужчина. — Можешь не переживать, я с удовольствием предоставлю его вам на вечер.

— Благодарю, — улыбнулся я, обрадовавшись, что мой расчет оправдался.

Еще бы Михайлов отказался от возможности устроить у себя дома прием всех сливок общества нашего уезда! Да еще во главе с заезжим адмиралом.

— Только уж не откажите в любезности и пригласите еще и госпожу Аверьянову. Вторая песня посвящена ей, — добавил я.

Мое заявление удивило Бориса Романовича, но он заверил меня, что я могу не переживать. Мария Парфеновна обязательно будет присутствовать на этом мероприятии.

Ну вот и все. Больше тем для разговора с Михайловым у меня не было. Не обсуждать же с ним непонятное поведение его дочери?

Когда я уходил, Арина все также была в гостевом зале. Снова с книжкой. Она так зачиталась, что не заметила меня, и не осознанно одна ее рука пряталась под юбкой платья. Я поспешил уйти, пока она меня не заметила. Ну ее, озабоченную с фантазиями!

Когда я постучался в дверь квартиры Скородубовых, мне открыла не Клара Васильевна, а Настя.

— Ну что, ты закончил? Можем ехать?

— Да, — кивнул я в ответ. — Только по пути заглянем в доходник, где я комнату снимаю, заберу свои вещи.

Тянуть девушки не стали. И уже через десять минут с комфортом разместились в моей карете, скоро мы покинем город, а к вечеру я надеюсь добраться до Дубовки.

* * *

Дубовка. Усадьба Зубовых

— Где же он, — с беспокойством в голосе шептала Софья Александровна.

Вчера они с Владимиром снова поругались насчет Романа. Ее муж не хотел больше видеть в доме юношу из-за того, что Роман побил их сына. Софья была не согласна с ним. Ведь Антон, как бы они его не любили, в той ситуации был не прав. О чем и сам сознался!

— В конце концов, он же мужчина! — восклицала женщина. — Он должен уметь постоять за себя! Он — офицер! Да, он поступил неправильно, но я горжусь, что он сумел найти в себе силы признаться в этом. И не таит в душе зла на кузена, в отличие от тебя!

— Он унизил нашего сына, — хмурился Владимир Михайлович.

— Каким образом? Если Антон не смог дать ему сдачи, то тут одно из двух — или переживал, что может причинить вред кузену, или не смог. В обоих случаях унижения я не вижу.

— Роман злоупотребил нашим гостеприимством! — настаивал Зубов.

— Он отстаивал честь своей невесты! Скажи, а разве ты бы за меня не дрался, если бы у тебя был брат и он положил на меня глаз?

Постепенно Владимир Михайлович сдавал позиции, но до полного принятия ситуации ему было далеко. Как же! Ведь его наследника побил юноша на пять лет младше. Да еще и обычный дворянин, а его сын — действующий офицер флота. Что означает, что он должен быть лучшим во всем. И уж по физической подготовке — точно. В голове у мужчины не укладывалось, как Роман мог побить Антона. Только если тот сам не дал отпора. А раз так, то племянник жены воспользовался добрым отношением его сына и подло ударил в спину. И вот этого Владимир Михайлович искренне не понимал. Даже если Антон повел себя неправильно, но это же не повод вести себя как какой-то мужик?

Антон видел эту их перепалку, из-за чего старался поменьше общаться с родителями. Софья замечала на лице сына стыд и боль. Вот и ушел он вчера вечером прогуляться. Но так до сих пор и не вернулся, заставляя переживать женщину. Уж не довели ли они с мужем единственного сына до греха? Впервые за время своего пребывания отпуска он не ночевал дома.

— Госпожа, Антон Владимирович вернулся, — сообщил Архип, разом сняв с души женщины груз переживаний. — С дамой, — вдруг добавил он.

— С кем именно? — встрепенулась Софья Александровна.

— Я ее не знаю, а Антон Владимирович ее не представил.

Это было что-то новенькое. Медлить Софья не стала и поспешила в гостевой зал. Антон был уже там и, как и сказал слуга, не один. В отличие от Архипа девушку женщина узнала.

— Здравствуй, Дарья, — вежливо кивнула она Воробьевой, мысленно напрягшись.

И не зря.

— Здравствуйте, Софья Александровна, — с улыбкой поклонилась девушка.

Тут и сам Зубов подошел, которому тоже сообщили о визите сына с гостьей. И только тогда Антон заговорил.

— Мама, папа, — с напряжением в голосе обратился парень к ним. — Я хочу вам представить Дарью Мстиславовну. Мы познакомились с ней вчера в ресторане, и я влюбился. Я прошу у вас разрешения на наш брак.

Софья сама не заметила, как ноги у нее подкосились. Повезло, что она уже стояла рядом с креслом и рухнула в него. Владимир Михайлович был более выдержан. Лишь глубокое ошеломление на лице выдало его чувства.

— Кхм, — прокашлялся он и покосился на Софью. После чего понял, что та пока не может ничего ответить, переваривая свалившуюся новость, и взял разговор в свои руки. — Дарья Мстиславовна, но разве вы не замужем?

— Уже одиннадцать дней как вдова, — печально произнесла она. — Не буду лукавить, я тому рада. Мужа я не любила и исполняла волю отца. Сейчас же я свободна и могу сама решать свою судьбу. Мне всегда нравились мужчины в форме, — с теплотой во взгляде посмотрела она на парня. — Когда мы познакомились с Антоном, то нашли друг в друге родственные души. У меня разлад в дальнейшей судьбе и нет родного человека, который бы был рядом в горе и радости. И Антон глубоко переживал ваши размолвки, которые, как он считает, пошли из-за него.

— Вздор! — вскинулся Зубов.

— Возможно, — не стала спорить Дарья. — Я об этом знаю со слов своего любимого.

— Но нельзя же вот так… после одного дня знакомства? — ошарашенно произнес Владимир Михайлович. — Антон, ты ведь недавно мне говорил, что любишь другую!

— Эта любовь запретна, мы оба это понимаем, отец, — серьезно посмотрел парень на Зубова. — И я не хочу, чтобы и дальше у вас с мамой были ссоры, в которых повинен я. И снова прошу тебя — не держи зла на Романа. На его месте я поступил бы также.

«А я ее еще защищала, — тем временем думала Софья. — Бедной девочкой называла. Права была Ольга! Эта „бедная девочка“ — та еще стерва. А как играет-то! А если она своего мужа сама на тот свет свела?»

Желая тут же прояснить этот вопрос, Софья пошла «в атаку»:

— Капитан-исправник уже зафиксировал смерть? Что говорит врач?

— Да, Василий Емельянович был у нас, — спокойно кивнула Дарья. — Доктор подтвердил, что смерть произошла по естественным причинам от старости.

«Надо бы самой поговорить с Губиным, — решила Софья Александровна. — Он большой любитель взятки брать. Надо ему намекнуть, что если дело тут не чисто, не нужно прикрывать эту, прикидывающуюся безвинным ангелом, змею».

— И этой ночью, я полагаю, — снова заговорил Владимир Михайлович, глядя на сына, — вы были вместе?

— Да, — подтвердил Антон опасения отца.

«Это еще хуже, — побледнела Софья. — А если она ребеночка под сердцем от Антона понесет? Тогда же от нее точно не избавишься!»

О нечто подобном подумал и Зубов, вот только в отличие от жены его мысли приняли иное направление. Раз сын оказался столь ветреным, что легко меняет влюбленность с одной дамы на другую, то стоит его и правда женить. Пока до беды эта его черта не довела. И мужчина стал расспрашивать Дарью о ее жизни, интересах. Надо же присматриваться к будущей снохе.

* * *

— Господин, — позвал меня Тихон через переднюю форточку, когда мы проезжали мимо рынка. — Надо бы попон для лошадей купить. А то когда мы останавливаемся, они распаренные. Без попон их продуть может, заболеют.

— Раз надо, значит, купим, — кивнул я.

Вот еще один момент, который мне бы в голову не пришел по уходу за лошадьми. Хорошо хоть парень на него указал. Пришлось немного задержаться, приобретя столь важные для моего транспорта вещи, но зато потом мы ехали до Дубовки без задержек.

В город мы въезжали уже вечером. Раньше я бы тут же приказал парню править к тетиной усадьбе, но сейчас не был уверен, что это уместно. Встретиться с тетей в любом случае надо — хотя бы, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество по салону. Но стоит ли сразу к ней заходить, или сначала доходный дом лучше поискать для постоя? В итоге решил, что не нужно затягивать. Мало ли когда она утром проснется, а у меня каждая минута на счету из-за требования адмирала. Сейчас-то Зубовы точно не спят. Так что обсужу с ней наши дела, а потом уж и комнату снимем. И с раннего утра в поместье сразу отправимся.

— На подворье не заезжай, — сказал я Тихону, когда он остановился перед воротами усадьбы. — Здесь подожди.

Тот удивился, но послушно выполнил приказ.

К двери усадьбы я подходил, внутренне готовясь к любому повороту событий. От просто холодного приема до того, что меня и на порог не пустят. Открыл мне Архип — неизменный слуга Зубовых. На порог он меня пустил, предупредив, что у его господ гостья.

Мы с сестрами остались ждать у дверей, пока он доложит о нас.

— Ну при гостьей-то не будут они с тобой отношения выяснять, — пыталась меня успокоить Настя.

— В крайнем случае — перенесут вашу встречу на завтра, — поддержала ее Аня.

— Нам завтра с самого утра уже выдвигаться надо, — покачал я головой.

Тут подошла тетя, прерывая наш разговор.

— Роман, рада тебя видеть, — улыбнулась она облегченно и даже обняла.

Вот такого поворота я точно не ожидал. Затем она переключилась на девушек, тоже не постеснявшись обнять их, и лишь после этого пригласила в дом. Я заметил, что возвращаться в зал ей почему-то не хотелось.

— Тетя, все в порядке? — не удержался я от вопроса.

— Антон себе за один вечер невесту нашел, — недовольно поджала она губы.

Ах вот в чем дело. Снова кузен чудит. Зато меня обрадовало, что он про Настю забыл и не будет на нее смотреть. Но уж чего я точно не ожидал, так это увидеть Дарью Воробьеву в роли той самой «невесты»!

* * *

Царицын. Порт

Фаррух вдохнул морозный воздух, вместе с которым ему в нос попали запахи, присущие любому порту — пахло рыбой, дегтем и, что характерно больше для военных портов, ружейной смазкой. Вот он и добрался до конечной точки своего путешествия.

За время пути мужчина успел обдумать свои шаги, чтобы выполнить просьбу мирзы Хусейна. Первое — ему нужно раскрыться, как последователю бабизма перед местными жандармами. До этого он тщательно скрывал от полиции свои политические предпочтения, выставляя себя больше торговцем. И тому были причины. Не хотелось бы, чтобы информация о его взглядах попала кому-то из его недругов на родине. Но сейчас все изменилось. Хусейн-мирза в письме упоминал, что в России желают установить неофициальный контакт с представителями их учения. Если он начнет свою деятельность, не заручившись хотя бы негласной поддержкой местной охранки, то очень быстро окажется сначала в числе задержанных, а затем его вышлют на Родину. Со всеми неприятными последствиями.

Второй шаг — найти в городе человека, который бы согласился с ним вести общие дела. Да такие, что пойдут на пользу и России и Персии, но при том этот человек не должен иметь дружеских отношений или хотя бы симпатий к официальной власти в Тегеране. А еще — быть открыт к новому и не бояться действовать. Почему-то на ум Фарруху сразу приходил юный Винокуров. Сразу по нескольким причинам. Во-первых, он уже знал о принадлежности Фарруха к бабидам и до сих пор не выдал его. Во-вторых, Роман пошел им навстречу в вопросе написания картины с политическим подтекстом. Но до сего момента парень не хотел ввязываться в большую политику, и мужчина его прекрасно понимал. Однако если он узнает, что в его стране никаких репрессий за сотрудничество с Фаррухом не получит, то это развяжет ему руки. Мужчина очень на это рассчитывал. И жандарм в уговорах Винокурова должен помочь. Поэтому да — первым делом надо идти в третье полицейское отделение, а уж потом писать Роману.

— Если же он в городе, то это будет знаком, что сам Аллах благоволит моим делам, — прошептал Фаррух.

Но начнет работать он завтра, а сейчас пора к Али. Отдохнуть с дороги, да помыться.