3 — 4 ноября 1859 года

Домой я вернулся вымотанным. Пытаться объяснить разным людям то, что звучит у тебя в голове — очень не простой процесс. Сколько конфликтов было в истории просто из-за того, что один человек не правильно понял другого! Про бытовой уровень и говорить нечего. Там сплошь и рядом примеры. Даже анекдоты на эту тему складывают, а те же стендап комики бытовые непонимания в своих выступлениях обыгрывают. Это в будущем. Сейчас на первом месте сатира в виде едких стишков и зарисовок.

Вот и во время репетиции меня далеко не с первого раза понимали. Каждый момент, особенно Ульяну Игоревичу, приходилось раз по десять минимум объяснять. Непривычна такая техника игры на барабанах в нынешнее время, которую рок-группы используют. С Тишковым в этом плане и то проще было — схватывал все почти налету. Талант, что тут сказать. Что «компенсируется» тяжелым общением с ним на иные, кроме музыки, темы. У гитаристов партия в песне была гораздо короче и проще. Но и там пришлось попотеть, чтобы они в нужный для меня момент вступали и вовремя останавливались.

В комнате я просто рухнул на кровать, желая лишь одного — поспать. Хоть и не такой еще и поздний вечер, но усталость брала свое. Даже ужин я решил пропустить. Следующая репетиция будет завтра утром, надо набраться сил. Если Волошин с Завадским правы, то в ближайшие дни приедет адмирал Краббе. Помнит ли он о своем обещании? И даже если так, мне сразу с ним в столицу ехать? Не хотелось бы так резко срываться. Мало того, что родители ждут дома, так у меня есть много незавершенных дел. Тот же массажный салон, над чертежами которого начал работать Антон Антонович. Кстати, надо к нему сходить. Невеселов должен уже был не только ознакомиться с моими набросками по домам для рабочих, но и просчитать — какой вариант будет экономичнее. Хотя бы приблизительно. Вот завтра его и навещу после репетиции.

Перебирая в уме все незаконченные дела, вспомнил о своем поручении для Прасковьи. Получилось ли у нее выделить из свекольного сока порошок? И если да, то надо проанализировать весь процесс и подумать, как его можно поставить на промышленный уровень. Да и с другими красителями поработать. Пищевые красители в порошковом виде — это золотое дно.

Опять же мастерская игрушек. Да, там уже в целом все на поток поставлено, однако периодически надо их проверять и подкидывать новые идеи. К тому же неплохо было бы создать что-нибудь вроде аналитического центра по отслеживанию тенденций в игрушечной моде. Звучит громко, а по факту там не так и много надо — найти наблюдательного человека с подвешенным языком, который будет опрос вести среди людей — какие игрушки больше по нутру детям. И какие хотелось бы им иметь, после чего сводить все это в таблицы с процентовкой и, уже опираясь на эти данные, клепать новые изделия.

— И мебельный цех еще, — вздохнул я.

Хоть древесина для него у нас появится не ранее следующей осени, но готовиться надо уже сейчас. Продумать, какое оборудование понадобится, сколько человек, цех опять же поставить. На все это нужно время. Как раз за год где-то и можно успеть. Но если я сейчас отправлюсь в Петербург, то выпаду из местной жизни минимум на два-три месяца. Около месяца надо ехать до столицы. Еще столько же обратно. И неизвестно сколько времени я там проведу.

— Мда-а, — протянул я. — Вот так подумаешь, сколько времени на дорогу потратится, и хочется вовсе махнуть рукой и никуда не ехать.

Рождество при таком раскладе я точно не дома встречу.

Я сам не заметил, как в размышлениях провалился в сон. Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Спросонья я действовал на рефлексах — скатился с кровати, а потом стал шарить рукой по карману, где должен находиться револьвер. Только спустя пару секунд понял, что пиджак с оружием повесил на спинку стула и до него еще нужно в темноте как-то добраться.

«Вот дурак! И зачем я столько тренируюсь с выхватыванием оружия, когда в самый необходимый момент оно не под рукой⁈» — воскликнул я про себя.

— Роман! — донесся знакомый голос из-за двери, — прости, что бужу, но у меня срочная новость!

Проморгавшись, я пошел к двери. Глаза немного адаптировались к полумраку, и я смог почти ничего не задеть по пути. А голос я узнал, он принадлежал Емельяну Савватеевичу. Открыв дверь, я увидел чем-то взбудораженного офицера.

— Роман, контр-адмирал четверть часа назад прибыл в порт! — выдохнул офицер. — Завтра с утра он желает видеть тебя. Наша репетиция отменяется.

Надо же «наша». Как будто сам Волошин там что-то делал, кроме предоставления помещения. Но это я со сна бурчу. Новость и меня ошеломила. Краббе не просто вернулся и про меня не забыл, но первым делом к себе зовет. Надо же. Вот уж чего я точно не ожидал. Понятно, почему Емельян Савватеевич так всполошился. Боится, что я могу опоздать, а он — лицо подчиненное. И к моим песням отношение тоже имеет.

— Хорошо, я буду. Куда и к какому часу?

— К одиннадцати. В доходный дом купца Парашина.

Поблагодарив офицера, что тот взял на себя труд лично сообщить эту новость, я попрощался с ним и закрыл дверь. Вот же ж… Только думал перед сном о своем возможном будущем, как адмирал тут как тут. Снова убеждаюсь, что мысли материальны. К добру ли только?

* * *

Дубовка. Ресторан госпожи Повелецкой

Дарья сидела за столиком и наслаждалась окружающей атмосферой. В отличие от поместья здесь кипела жизнь. Здесь можно было пообщаться с равными по статусу и главное — интересными людьми. Которые не будут на нее кричать, обвинять во всех грехах — заслуженных и нет, от которых наконец просто приятно пахнет!

В углу зала несколько музыкантов играли вальс. Некоторые пары уже танцевали, а вот сама Дарья кавалера себе еще не нашла. На нее даже косо глядели в начале, пока не обращали внимание на мелкие детали в одежде, выдающие ее новый статус вдовы. Тогда их взгляд смягчался и даже становился сочувственным. Еще бы — ведь приходить девушке одной в общественное место моветон. Но если она вдова, то отношение к таким визитам кардинально меняется.

— Вы позволите к вам присесть? — вдруг вырвал из некоего мечтательного созерцания окружающего мира ее незнакомый мужской голос.

Подняв взгляд, Дарья увидела перед собой молодого офицера. Лейтенант, довольно высок и красив. Машинально ее глаза мазнули по руке офицера.

«Не женат», — печально отметило сознание.

Помня, чем для нее окончилось самое первое «приключение» с незанятым мужчиной, она стала их сторониться. И сейчас тоже хотела вежливо отказать красавчику и поискать себе иную цель для приятного вечера, а потом и ночи. Но затем к Дарье пришло осознание.

«Но ведь и я теперь свободная дама!»

Это в корне меняло все. Даже если вскроется, что она провела ночь с офицером, то максимум, что ей «предъявит» общество — это малое количество дней скорби, что она провела по мужу. И все. Да и так говорить будут далеко не все, особенно знакомые с ее бывшим мужем.

«И даже хорошо, что он свободен!» — пришла к девушке вторая мысль.

Виктор Семенович постарается отнять у нее как можно больше из наследия своего рода. И потом Дарья останется одна. А даме без мужского плеча тяжко. Тут же — почти идеальный вариант. Молод, красив, и постоянно будет в походах — не успеет ей надоесть и не будет все контролировать в ее жизни. Не то что Воробьев!

Все эти мысли промелькнули в голове Дарьи за несколько секунд, не создавая затяжную и неловкую паузу. Поэтому она благосклонно кивнула и мило улыбнулась.

— Антон Владимирович Зубов, — представился офицер и сел за ее столик, расположившись рядом. — А вас как зовут, прекрасная леди?

— Дарья Мстиславовна Воробьева, — фамилия лейтенанта была очень знакомой девушке. Такая же была у владелицы театра. Но она доподлинно не знала, есть ли у той сын. Слышала лишь про ее племянника. Поэтому Дарья тут же и уточнила этот момент. — А вам кем-то приходится Софья Александровна?

— Я ее сын, — коротко отрекомендовался парень.

«Вот это удача! — восхищенно воскликнула в мыслях девушка. Если ей удастся заполучить такого мужа, то она точно не останется никому не нужной молодой вдовой, которые только и могут, что жить на содержание. — Первого мужа мне выбрали, но уж второго я сама себе найду! Уже нашла».

Полная энтузиазма, девушка включилась в беседу, расспрашивая нового знакомого о его жизни и боевых успехах, а также стараясь выдавать побольше восхищения в его сторону. Мужчины это любят, хоть сами и не признаются себе.

— Смотрю, в городе новая мода, — во время беседы сказала Дарья.

Несколько молодых девушек носили довольно свободные платья. Мало того что они были удобные, даже на взгляд со стороны, так еще и не скрывали фигуру, притягивая мужской взор. Девушка давно хотела узнать, откуда пошли эти наряды. В столицы придумали что-то новое? Но настроение ее собеседника почему-то внезапно испортилось.

— Да, кузен постарался, — скривился Антон.

— А кто ваш кузен? — хоть Дарья и видела, что офицеру почему-то эта тема неприятна, и догадка у нее была, но лучше все знать точно. Мало ли, сколько кузенов имеет мужчина? К тому же женское любопытство в ней пересилило опаску потерять обретенного собеседника.

— Роман Винокуров, — сухо ответил лейтенант.

«Как тесен мир! — удивилась Дарья. — Вот везет же некоторым с родственниками. Мама — владелица театра, а кузен активно зарабатывает себе репутацию».

Тут девушка вспомнила проведенный вечер в карете с Винокуровым. И еле сдержалась, чтобы не хихикнуть.

«Одного уже попробовала, теперь и второго оценю. Еще их отцов собрать для „коллекции“ осталось».

Но тут же Дарья откинула эту мысль. Хватит! Больше никаких стариков в ее постели не будет. А вот прояснить отношения между кузенами необходимо.

— Вы в ссоре? Прости, если вмешиваюсь, — тут же добавила она.

Любопытство это одно, но настраивать против себя парня, которого уже почти считала своим, она не хотела. Ответил Антон не сразу. Для начала залпом выпил рюмку коньяка, не закусывая, и лишь затем все же удовлетворил любопытство девушки.

— Есть такое, — с досадой кивнул он. — Я повел себя… некрасиво, — скривился парень.

Дарья оценила его мужество — признать свою неправоту далеко не каждый может. Вот ее умерший супруг не отважился на такой шаг, во всем обвинив ее. Поэтому Антон после своего признания стал еще привлекательнее в глазах Дарьи.

— Это печально, но ведь не все так страшно? Уверена, вы помиритесь. Или ты не хочешь этого?

— Как сказать, — вздохнул Антон. Помялся, но добавил. — Это не совсем уместно… обсуждать иных дам, да еще с такой красавицей. Но поделиться мне больше не с кем.

— И что же случилось? И почему ты не хочешь обсудить все с родными?

— Я влюбился. В невесту Романа, — признался лейтенант.

«Так, а вот это надо из него искоренять! — всполошилась девушка. — Нужно любыми путями переключить влюбленность парня на себя!»

— Что же в ней такого, что она вскружила тебе голову?

— Даже не знаю. Наверное — недоступность. Я привык, что могу любую даму… кхм, прости, — смутился парень, поняв, что говорит невольной собеседнице.

— Ничего страшного, — благожелательно кивнула Дарья, опять корректируя свои планы.

Стоит ли его прямо сейчас тогда вести к себе? Если так сделать, то он не будет уважительно к ней относиться. Но без близости, не разделив с ним ложе, девушка считала, что не может быть уверенной в собственном успехе.

«Надо сделать так, чтобы он сам меня этим вечером добивался! И… добился».

Продолжать расспрашивать Антона про его отношения с кузеном Дарья пока не стала. Вопрос очень щекотливый и надо было, чтобы парень больше доверился ей. Пусть девушка редко выходила в свет, но уж искусству манипуляции рядом с мужем-тираном обучилась превосходно. И хорошо знала, на что стоит давить, чтобы разозлить мужчину, или наоборот — расположить к себе. Она словно опытный пианист начала играть на эмоциях молодого лейтенанта, что было в разы проще, чем с ее покойным мужем. Тот-то в силу возраста и подозрительности видел половину ее ужимок и ухищрений как на ладони, а об оставшейся половине догадывался. Тут же… это было просто.

Но все равно постепенно разговор вернулся к Роману и отношениям между кузенами. А также причине, почему Антон не хочет делиться всем со своими родителями.

— Отец меня поддерживает, но я невольно настроил его против кузена, — вздыхал изрядно выпивший Антон. — Мои попытки исправить ситуацию почти не помогли. В глаза он мне кивает, но я-то вижу, что былого отношения у него с Романом не будет. А вот мама наоборот — на стороне кузена. И у них с отцом из-за этого начались конфликты. Черт, и зачем я вообще приехал в отпуск⁈ — с досадой воскликнул Антон.

— Я уверена, как бы ни разрешилась эта ситуация с твоим кузеном, твои родители безумно рады, что увидели тебя, — успокаивающе положила свою ладонь на руку парня Дарья.

Тот благодарно посмотрел на нее и потянулся поцеловать, но девушка его придержала.

— Аккуратнее, Антон, вы же не хотите снова сделать глупость?

— Да, прости, — поджал он губы.

И вот с этого момента Дарья заметила, что молодой офицер полностью переключился на нее. Выплеснул всю терзающую его боль, и стал открыт к новому. А недоступность Дарьи лишь подстегнула его интерес к девушке. Он стал расспрашивать ее о жизни, ее прошлом. Показал вовлеченность и девушка перестала в глазах парня быть случайной знакомой.

В течение вечера Антон еще трижды пытался поцеловать Дарью, но всякий раз получал мягкий отказ. Что только раззадоривало офицера.

К полуночи он предложил проводить ее до дома, на что Дарья согласилась. Сам напросился на чай и тут получил согласие. Но в комнате, которую сняла девушка, он опять наткнулся на невидимую стену. Новые попытки поцеловать Дарью натыкались на ее непреклонное «нет».

— Даша, прошу, — шептал одурманенный алкоголем, распалившейся страстью и охотничьим азартом офицер, — я люблю вас. Все, что хотите, для вас сделаю! Только будьте моей!

— Обещать можно многое, — притворно вздыхала девушка. — Но кто готов на поступок?

— Я готов! — жарко выдохнул Антон.

— Вы скоро уедете на службу, — заметила Дарья. — А я останусь здесь. Неужели вы готовы подарить мне бесплодные надежды, а потом бросить? Как тех, кого неоднократно бросали? Вы сами о том рассказывали! — обвинительно уперла она пальчик в губы Антона.

Тот тут же жадно облизал его и стал рьяно доказывать, что никогда не бросит, сделает все, что дама его сердца попросит от него, и вообще Дарья — это его любовь. Анастасия Скородубова была забыта. И даже когда девушка напомнила о ней, то Антон в ответ лишь раздраженно махнул рукой.

— Все кончено. Да там ничего и не начиналось. Как я могу воевать с кузеном из-за его невесты?

— Мне нужны гарантии вашей любви, — вздохнула Дарья.

— Все, что угодно! — кивал Антон.

И тогда девушка подсунула ему бумагу.

— Напишите.

— Что? — растерянно посмотрел на пергамент и чернила офицер.

— Что любите меня. Что готовы жениться. И что берете на себя ответственность за мое будущее.

Спорить Зубов не стал. Почерк из-за алкоголя у него был не твердый, и пришлось три раза переписывать письмо, пока не получился удовлетворяющий девушку результат. И лишь затем парень получил желаемое.

* * *

Царицын

Перед тем как заснуть, я все же разделся и положил револьвер под подушку. И надо взять за привычку теперь его или так держать, или еще где поблизости. Сейчас-то пронесло, а если бы преступники были, а не Волошин?

Утром после тренировки и завтрака я поехал не в доходник, где остановился адмирал, а к Насте с Аней. Решил дать им понять, что не забываю про девушек, да и надо видимо приучать общество, что они в моей компании часто появляться будут. Вот и к Краббе с ними поеду.

Сестры моему визиту обрадовались, в отличие от Клары Васильевны. Та не постеснялась позвать меня на приватный разговор, где высказала мне все, что обо мне думает.

— Петр Егорович узнает о ваших делах, Роман Сергеевич, не сомневайтесь! — выпалила она в конце.

— Я и сам не собираюсь от него что-то таить, — пожал я плечами. — И я не врал вам тогда. Но эти цыгане… — досадливо поморщился я. — Они ведь и мне подложили изрядную свинью этим новым «пророчеством». Вам ли не понимать такие тонкости. Или вы считаете, что я совсем дурак — про подобный расклад с ними договариваться?

— Я думаю, что вам хотелось получить обеих девушек, — нахмурилась женщина.

— Тут вы не правы, — покачал я головой. — И вам достаточно вспомнить, что я ни разу — ни словом, ни делом не пытался завоевать Анну. Попробуйте опровергнуть мои слова, — посмотрел я на нее насмешливо.

Тут ей крыть было нечем.

— А раз не можете, — продолжил я гораздо жестче, не дождавшись ответа, — так и оставьте свое мнение при себе. Иначе ваши слова уже на клевету похожи, а не на заботу о чести ваших подопечных.

Клара Васильевна аж вспыхнула негодованием, но опять ответить ей было нечем. На этом мы и расстались.

— Я волнуюсь, — прошептала Настя, когда карета остановилась рядом с доходником купца Парашина.

— Все будет хорошо. Идем, — первым покинул я теплое нутро нашего транспорта.

Возле входа в доходник стояла пара матросов. Караул, как я понимаю, или вместо вестовых их адмирал использует. Скорее даже второе — чего ему в нашем городе бояться? Тем более что эти матросы меня останавливать на входе не стали, а когда я спросил, где расположился Николай Карлович, любезно назвали номер комнаты.

Открыл мне не сам адмирал, а его адъютант.

— Роман Сергеевич? — уточнил он и посмотрел мне за спину. — Дамы с вами?

— Да на оба вопроса.

— Подождите, я доложу о вашем прибытии.

Долго ждать не пришлось. Уже через полминуты адъютант проводил нас в гостевой зал, где сидел адмирал. Про комнату ошибся я, Краббе себе целую квартиру снял на постой.

— Рад нашей новой встрече, Роман Сергеевич, — встал из-за стола адмирал и протянул мне руку для пожатия.

В этот раз его настроение по отношению ко мне было совсем иным. Никакого негатива, только радушие и даже приветливой улыбки я удостоился. Представив своих спутниц, я уселся на предложенный стул рядом с Краббе.

— Дамы, прошу пока располагаться на диване, — сказал сестрам Николай Карлович, после чего переключил свое внимание на меня.

Когда Аня с Настей отошли, Краббе повернулся ко мне и, не теряя времени, тут же перешел к делу.

— Перед моим отъездом я сделал вам предложение, вы помните его?

— Прекрасно помню.

— Тогда что вы решили?

Вот так с места в атаку бросился адмирал, чем меня немного выбил из колеи. Хорошо хоть до этого Емельян Савватеевич со стариком Завадском успели поселить в моей голове мысль, что надо бы уже определиться — поеду или нет я в столицу. Потому ответил я сразу.

— Я согласен. Но прошу дать мне время закончить дела дома.

— Вы еще этого не сделали? — удивился Николай Карлович. — Мне кажется, я отсутствовал достаточно, чтобы вы и родных успели оповестить и прочие дела закрыть.

И ведь он прав. Если бы я сразу отнесся к его предложению со всей серьезностью, то так бы и делал, а не вел себя, будто никуда ехать не хочу. Хорошо, что у меня есть аргумент, который должен устроить адмирала.

— Видите ли, Николай Карлович, вчера надо мной состоялся суд. Дело пустячное, и я был уверен, что меня оправдают. Так и вышло. Но в жизни всегда есть место неприятным неожиданностям. Суд могли отложить, или затянуть по независящим от меня причинам. До последнего я не знал, чем все закончится. И я не хотел покидать уезд, не закрыв это дело. Странно бы выглядело, если бы я помчался в столицу, словно убегая от судебного преследования.

— Хм-м… — нахмурился адмирал, переваривая мои слова.

Потом словно вспомнил о чем-то и уже более благосклонно кивнул.

— Похвальная ответственность. Тогда сколько вам нужно времени?

— Около недели.

— Много, — тут же отрезал адмирал. — Я даю тебе три дня.

— Мне бы хотелось попрощаться с родными. Вы же знаете, путь до Петербурга не близкий, и когда я снова их увижу — одному Богу известно. А до нашего поместья не меньше суток ехать.

— Тогда четыре. Но это самое большее, сколько я готов ждать.

Поблагодарив Николая Карловича за понимание, я покинул его общество, прихватив с собой сестер.

На улице меня перехватил Волошин, будто специально караулил. А может так оно и есть.

— Роман, и какие новости? — в нетерпении спросил он меня.

— Через четыре дня отправляюсь в Петербург. Сообщите, пожалуйста, остальным членам труппы, — Волошин согласно кивнул, искренне поздравив с будущей поездкой. — И вот еще что. Как вы помните, я обещал Марии Парфеновне песню. Вы ее слышали. Буду благодарен, если вы подготовите выступление нашей труппы перед отъездом. Музыканты пускай дальше репетируют, основа у них есть. А мне нужно к родным съездить, попрощаться.

— Можешь на меня положиться, — клятвенно меня заверил офицер.

Уже в карете Настя напряженно меня спросила:

— А нас ты… возьмешь?

— Возьму, куда же я денусь, — улыбнулся я. — Потому сейчас высажу вас у дома, чтобы собирали вещи, а мне еще по делам нужно. Ну а там уже поедем к моим родителям.

Интересно, как они отнесутся к моему внезапному отъезду?