Ранним промозглым утром мы спешим на платформу, чтобы снова сесть на все ту же ночную «Мотаню», которая добирается до Ангасолки к рассвету. В сыром тумане поезд останавливается на станции Култук, где стела Кругобайкальской железной дороги ознаменует окончание самого сложного и живописного участка Транссибирской магистрали. Вскоре мы подъедем к мраморному вокзалу станции Слюдянка и будем ждать электрички до Иркутска, которая пойдет уже по новому участку железной дороги в обход берега Байкала.

Как и в случае любого эпического путешествия по заповедной железной дороге, по возвращении в обжитую действительность задаешься вопросом: а что это, собственно, было? Хочется подвести итог, найти точную формулу, подобрать меткое определение, но для таких многогранных сингулярных миров нет аббревиатур и упрощений. Остается лишь нащупывать свойства, уникальные черты.

Очевидно, что Кругобайкалка совсем не похожа на более понятные жителям европейской части страны таежные узкоколейки. Там ты уходишь в абсолютную даль, преодолевая десятки километров лесной гегемонии, лишь изредка прерываемой очагами жизни. Здесь же все пространство между двумя конечными точками насыщено и природной, и технологической красотой, а каждый километр линии не похож на предыдущий. Ученые – ловцы нейтрино, медитативное Уланово, два дома с пионеркой в Шаражалгае – все живут своей отдельной жизнью, как будто даже и не подозревая о существовании соседей. Связывающая же их «Мотаня», как скрупулезный географ, объезжает всю береговую линию, дотошно повторяя ее изгибы и всю ночь рыская прожектором по стенкам туннелей. Оказавшись в Култуке, на Большой земле, ясно понимаешь, в чем же удивительная прелесть мира Кругобайкалки: там нет машин и автомобильных дорог. Вообще, совсем. Как будто ты попал в архаичную зону безвременья. Но, может быть, именно эта архаичность и делает возможным такое ошеломительное чувство духовного единения с бесконечной глубиной Байкала? Для многих машина – это символ свободы, но я нигде не чувствовал такой свободы, как на Кругобайкалке. Свободы спать под звездами на платформе, свободы заходить странником в дом за солью, свободы парить на передке тепловоза над рассветной дымкой.

Дело было в 2013 году. После такого путешествия и головокружительного сентября казалось, что все возможно и все впереди. С тех пор все участники того путешествия разъехались по разным странам. Мы часто вспоминаем ту поездку как самую невероятную в жизни. И еще фразу, увиденную на одной из припутевых скал: «После смерти мы попадем на Байкал». Пусть так и будет. Там и увидимся – где-нибудь на деревянном пирсе в Хвойной или на солнечном лугу в Шаражалгае.