- Они рассыпались, - смутился Корсаков.

- Так всегда бывает.

- Почему?

- Старик говорит, они привыкают к моим рукам.

- Какой старик?

- Рыбак. Он здесь живёт.

- Ах, да! Рыбу ловит.

- Ловит. Но больше души. Человеческие души. А, в общем, и не ловит. Мы сами запутываемся в сетях. Сегодня вы.... А вот и он. - Она указала куда-то вдаль, где среди волн виднелась чёрная точка. Точка приблизилась и вскоре стала человеком в лодке. Человек помахал и ещё усерднее налёг на вёсла.

Девушка зашла в воду и стала тащить лодку к берегу, Корсаков помогал. Старик тоже спрыгнул в воду. Его косматая борода расплылась в улыбке.

- Сегодня неплохой улов. Будет мне старику на жарёху.

Он ловко закинул на плечо груду сетей и вышел на песок и тут же стал их развешивать на торчащих кольях.

- Что ж, дождалась, значит?

Девушка ходила по песку, вырисовывая зигзаги.

- Это не он.

Старик поглядел на Корсакова.

- Он. Я сразу понял, что он. Судьбу не обманешь.

- Ты не судьба.

- И меня не обманешь. Мне уж всё чайки рассказали. - Старик подмигнул Корсакову. - Пора, Есения, в путь, и так уж позадержалась ты тут.

Девушка села на корточки и стала пересыпать песок из ладони в ладонь.

- Это не он. Цветы, что я ему дала, рассыпались в прах.

Старик усмехнулся.

- Это не есть знак. Просто они знали лишь твои руки. - Он нагнулся, захватил горсть песка и протянул девушке. - Возьми свой букет.

В руке старика и впрямь оказались цветы.

- Мне не надо, - ответила она, даже не повернувшись.

Старик пожал плечами, и цветы вновь стали песком, и рыбак высыпал его к своим ногам.

- Темнеет. Нужно подкрепиться перед дорогой и отдохнуть. Пойдёмте, друзья мои!

И не ожидая ответа, он взвалил себе на плечо мешок с рыбой и побрёл по берегу. Есения встала и пошла, шатаясь, вслед за стариком. Корсаков догнал её, хотел что-то сказать, но не нашёлся и просто поплёлся рядом, изредка поглядывая на неё.

Вскоре они оказались у накренившейся хижины. Одним своим краем она висела над обрывом, рискуя обрушиться прямо в море. К хижине вела, отполированная временем и поросшая скудной травой, каменистая лестница. Над крышей вился дым, хотя трубы видно не было. Дым поднимался, казалось, прямо из соломы. Старик был внутри хижины и успел уже когда-то развести огонь.

Есения привычно открыла дверь и вошла. Вошёл следом и Корсаков.

- Пришли. Садитесь, грейтесь. Скоро в путь.

Старик разлил похлёбку по чашкам и вручил гостям. Ели молча. Старик курил свою трубку и глядел на угасающий огонь. Когда остались одни угли, рыбак встал.

- Пора.

- Как, но ведь на дворе ночь, - смутился Корсаков.

- Ночь - лишь отсутствие светила. Нет повода терять столь нужные часы. Попутный ветер - вот что вам необходимо.

Старик принёс три факела и, по очереди поджигая их от углей, отдал два из них Корсакову и Есении, третий оставив себе.

- Пора, - повторил старик, открывая дверь.

На улице было тихо. Где-то далеко на востоке стало светлеть. Старик смело шёл к берегу, Есения и Корсаков едва за ним поспевали. Внезапно он остановился, отдал факел Корсакову, встал на колени и загрёб в ладони песок. Песок струился меж его пальцев и так же струился напевный голос старика:

- Из песка времени я построю шхуну. Из соли и слёз сотку парус. И пусть ветер надежды наполнит его, пусть все течения моря правды будут попутными.

Закружил, завертел ветер песок, сыплющийся меж пальцев, пылью окутал рыбака так, что и видно того не стало. А песок, поднимаясь всё выше и выше к небу, вдруг обрушился стеной и на волнах остался, тихо покачиваясь, парусник. Корсаков с открытым ртом наблюдал всё это действо, а Есения отрешённо сидела на траве.

Старик встал с колен, опытным взглядом оглядел борт и парус, проверил крепость верёвок и вёсла. Потом обернулся к стоящим в изумлении Корсакову и Есении.

- Друзья мои, пора! Ветер уже надувает паруса, и нам нужно прощаться.

Есения посмотрела на старика и покорно встала. Корсаков взял её за руку, девушка грустно улыбнулась ему.

- Куда же нам плыть? - спросил Корсаков.

- Ветер сам укажет дорогу. Вас ждёт 12 морей и островов. Больше я не властен вам ничего говорить. Лишь один совет: не разжимайте ваших рук. Это поможет вам, - старик обнял их за плечи и подтолкнул вперёд, - прощайте!

В следующее мгновение Корсаков с Есенией уже стояли на палубе, а старик махал им в след. Паруса надувались всё сильнее, и незримый рулевой направлял корабль к горизонту. Вскоре земля и старый рыбак пропали из виду, и всё затянуло мраком, только Корсаков сжимал в руке нежную руку Есении, пока... не проснулся.

Он не сразу понял, где находится. Было темно и неудобно. Что-то ворсистое вместо подушки, а вместо одеяла - плед, к тому же он был в одежде. Было тихо как в склепе и жарко.

Корсаков снял рубашку через голову и кинул её на пол, постепенно осознавая, где находится. Хотелось пить. Корсаков встал и на ощупь двинулся на кухню. Возможно, здесь спал Аркадий, ведь квартира же была двухкомнатная. Не положила же Марина его с собой. Потому Корсаков прислушался, ожидая услышать знакомое сопение Аркаши, и он его услышал, но совсем с другой стороны, из спальни. "Значит, всё-таки положила с собой", - решил Корсаков и уже смелее пошёл вперёд, нащупал выключатель и зажмурился от яркого света. Привыкнув, осмотрелся, нашёл кружку и налил воды из крана. Заметил на столе пачку сигарет, закурил. Перед глазами пронеслось всё, что с ним произошло ночью. Что это было: сон - явь? Настолько был реален старик, и Есения, и море, конечно же, и на губах, до сих пор, солёный привкус. Встряхнув головой, он затушил сигарету и поплёлся на своё ложе. Лёг, и лежал, размышляя над сном, уставившись в потолок. А потом вновь уснул. Но во сне он ничего не увидел, только тьму и сквозь неё слышал раскаты грома и шум бьющихся волн о борт корабля. И в голове была лишь одна мысль: "не размыкать рук, ни за что не размыкать рук".

12. Утро приносит вести из прошлого

- Вот так соня, - засмеялся где-то голос Аркадия.

- Не шуми, чего ты, - ответил ему женский голос, - пусть поспит.

Корсаков открыл глаза. Вот так да: в комнате было светло. Наступил день. Вдруг, так стремительно. Кажется, вот только была ночь, а оказывается уже надо вставать. Но Корсаков вставать не торопился. Он потянулся и стал ждать, что его придут будить. Но будить его никто не шёл, хотя было слышно, как на кухне аппетитно зашкворчала яичница, засвистел чайник - как тут улежишь спокойно. Корсаков встал, оглядел себя. Такими измятыми его брюки не были никогда. Рубашка, кинутая ночью на пол, исчезла, носки тоже. Поёжившись и бесцельно покрутившись по комнате, ещё со слабой надеждой отыскать хотя бы рубашку, Корсаков отправился на кухню.

- О, Сеня, привет! - обрадовался Аркадий, увидев Корсакова. Лясин сидел за столом в неизвестном шёлковом халате. Волосы его были свежевымыты, а лицо выбрито. Он попивал кофе. У плиты хозяйничала Марина. Она тоже была в халате. Обернувшись к Корсакову, хозяйка улыбнулась.

- Доброе утро!

- Доброе, - согласился Корсаков, однако сильно позавидовав своим друзьям. Они спали на белых простынях, естественно без одежды. Как белые люди приняли уже и душ с утра и халаты себе раздобыли шелковые.

- Можно, я в душ? - спросил он, почёсывая, заросшую щетиной щеку.

- Конечно! Там всё есть. Полотенце, тапочки. Вот, только простите, халата больше нет, - смутилась Марина, но тут же нашлась. - Я дам вам костюм моего... друга, если не возражаете.

Корсаков не возражал, он вздохнул и пошёл в ванную. Принял душ, побрился станком "друга". Что это за друг такой, что тут его вещи, костюм, да ещё станок, да и халат на Аркаше. Впрочем, Марина, конечно же, не девочка, должен же у неё кто-то быть, или был, а во-вторых, это не его дело. Одевшись, Корсаков осторожно вошёл на кухню, и тут же скромно опустил глаза - Марина сидела на коленях у Аркаши, они целовались.

- Простите!

По всем правилам Марина должна была бы вскочить, начать поправлять причёску или хотя бы покраснеть. Однако она лишь обернулась и радостно сказала, что костюм Корсакову очень идёт.

- Совсем другой человек, - согласился Аркаша, поправляя съехавший с плеча Марины халат.

На столе было всё готово для завтрака: на тарелочках ароматно дымилась поджаренная картошка с бело-золотистой лепёшечкой яичницы, уже полуопустошённая баночка шпротов, на блюдечке свежие огурчики и томаты. В графине, очевидно, коньяк. Ещё разнообразные вилочки, ножички, фужерчики, салфеточки. Корсаков оценил сервировку, как замечательную и был приглашён хозяйкой к столу. Пошли в ход и фужерчики и вилочки с ножечками и, наконец, салфеточки. Говорили немного, в основном о достоинствах еды.

Когда с едой было покончено, Марина налила гостям кофе.

Корсакову было безумно хорошо, однако тревога не покидала его. Те, кто вчера охотился за ним, наверняка не остановятся на полпути, и рано или поздно достанут его. Он поделился своими мыслями с друзьями.

- Я думаю, ты можешь вздохнуть спокойно, мой друг. Два раза тебя никто убивать не станет, а один раз, похоже, уже убили, - Аркаша сунул через стол ничего не понимающему Корсакову газету, - читай!

Корсаков прилип глазами к небольшой заметке в разделе "криминальные новости", куда ткнул пальцем Аркаша.

"...Вчера вечером в театре комедии выстрелом в сердце была убита известнейшая российская актриса Анна Семёнова. Убийство произошло прямо во время спектакля на глазах у зрителей. Убийце удалось скрыться. Следственные органы пока не дают никаких комментариев по этому поводу. Но история убийства неожиданно получила продолжение. Сегодня утром был обнаружен труп актёра Корсакова, игравшего накануне в одном спектакле с Семёновой. Не являются ли эти два происшествия звеньями одной цепи..."

- Всё сходится! У тебя действительно был брат.

- Это уж точно - был, - хмуро заметил Корсаков.

- И ты о нём ничего не знал?

- Знал! Но мне сказали, что он умер при родах.

- Ничего не понимаю! - помахала головой Марина. - То же самое говорил про тебя и Антон. Выходит вас обманули.

- Не думаю! В личном деле, которое мне удалось раскопать, было написано, что в живых остался один ребёнок. Я был уверен, что это я, а Антон, вероятно тоже искавший своих родных и тоже прочитавший документы, был уверен, что это он.

- Так и было, - покивала Марина.

- А откуда ты знаешь Антона?

- Мы с ним вместе были в одном интернате.

- Вот как! Выходит, ты знала его побольше меня. Жаль, что судьба нас свела так поздно. - Корсаков сидел и ещё раз перечитывал строчки в газете: "...Сегодня утром был обнаружен труп актёра Корсакова, игравшего накануне в одном спектакле с Семёновой". Все за столом замолчали. Аркадий протянул руку и положил её поверх руки друга.

- Всё нормально! Я в порядке.

- Точно?

- Да! Ладно, Аркаша, не пора ли нам с тобой двигать, что-то мы загостились.

Корсаков решительно встал.

- Ну, нет, - обняв Аркашу, запротестовала Марина, - побудьте ещё!

- Действительно, пора! - согласился с другом Аркадий, - но мы сегодня же будем у тебя. Вечерком, а?

- Обещаешь?

- Обещаю!

Тут снова пошли поцелуи, и Корсаков решил покинуть кухню.

Вскоре Аркадий с Корсаковым благополучно, тем же путём, которым попали сюда, покинули здание. Погода была на редкость тёплая. Зима, неожиданно сменив гнев на милость, попрятала куда-то свои тучи, и солнце разливалось вокруг яркими лучами.

- Нужно успеть до обхода, - поглядел на часы Аркадий. - За час доберёмся, как думаешь?

- Тебе видней. Слушай, у вас, что-то было?

- Во такая баба! - выставив большой палец, ответил Лясин.

- Понятно.

- Ха- ха! Понятно. Мне самому не понятно, а ему понятно. Понятливый какой. Кстати, никакой она не директор. То есть на бумаге, конечно, директор, а вообще... Логинов - сука, держит её за рабыню. Говорит, что любит. Да только разве так любят?

- По-разному любят.

- По-разному. Жалко её, а что сделать - ума не приложу. Она вроде и не в клетке, а уйти не может - боится.

- А что такого знал про Логинова Антон?

- Она мне не рассказала. Не суйтесь, говорит, в эти дела.

- Как же не соваться? Он ведь всё же мой брат.

- Ладно! Разберёмся потом, не переживай. Так просто уж точно не оставим.

- Да, странная история. Ещё этот художник. Он тоже знал Антона. По-моему, всё это как-то связано.

- Возможно! Даже, скорее всего. Вот! Не хотел сам за это дело браться, так судьба заставила.

- Может надо в милицию сообщить.

- О чём?

- О том, что мы знаем.

- А что мы знаем? То, что Антона убили люди Логинова? А доказательства, а мотивы? Нет! Сначала попробуем сами что-нибудь раскопать. Так интересней.

- Это точно!

Вскоре друзья подошли к остановке. Потенциальные пассажиры мерили шагами мостовую. Автобуса не было. Дворник, ругая всех на своём пути, жестоко царапал метлой.

- На старика похож, - наблюдая за дворником, решил Корсаков.

- На какого старика?

- Да, сон сегодня странный видел. Вроде как я на берегу моря. Мы вместе с девушкой в далёкий путь отправляемся, а старик вроде как нас провожает. Так этот дворник, так же как тот старик, ходит, покачиваясь. Будто и не метлой метёт, а веслом работает. Смешно.

- А мне ничего не снилось.

- А ты хоть спал?

Аркаша только заулыбался в ответ.

- Море к переменам снится, - неожиданно вступила в разговор сидящая на лавочке старушка.

Друзья переглянулись.

- Мой-то, тоже говорил, что море снится, а через неделю и помер.

- Может, и я помру, - вздохнув, решил Корсаков.

- Типун тебе... Молодой ещё, помирать. Ты, деточка, поживёшь ещё. А море, оно к переменам снится. Перемены, они же разные бывают. Бывают и хорошие перемены. Если море тихое было - к хорошим переменам.