Тут прибыли эксперты. И уж они в один миг опровергли обвинение, легшее на плечи Корсакова. Стреляли с большого расстояния из винтовки. На руках Корсакова следов пороха не обнаружено.

Тогда капитан сделал другой вывод: Семёнова была свидетельницей того, что Корсаков убил актёра Корсакова, и дабы обеспечить себе алиби, вышел на сцену. Все снова раскрыли рты, особенно Корсаков. Но эту версию опроверг шепелявый господинчик, сказав, что Семёнова не могла быть свидетельницей, потому как только час назад прилетела из Москвы, он её встречал и лично привёз в театр. Тем более Семёнова даже не знакома с обоими Корсаковыми, потому как она прима Большого театра, причём останется ею навсегда, и ей обязательно поставят памятник во всех столицах мира. После этого он расплакался у ног убитой.

Это повергло в шок даже капитана. Зубко прошёлся по сцене взад-вперёд, сильно нахмурившись, после чего сделал третий, уже совершенно фантастический, вывод: Корсаков и господинчик заодно.

Тут уж все не стали раскрывать рты, а просто возмутились. И среди присутствующих прошелся недовольный ропот: "Ерунда какая...! Чтоб Искандер Абрамович.... Зачем ему нужно убивать Семёнову?"

- Хорошо, - разозлился капитан, - объясните мне, зачем нужно было убивать его, если как выяснилось, он вовсе не Корсаков. Кстати, тогда какого лешего он вообще тут делает? И почему именно в то время, когда на сцене появился самозванец, всем немедленно захотелось его убить?

- А кто сказал, что стреляли в него? Очевидно, стреляли именно в актёра Корсакова, они ведь, как оказалось, безумно похожи, - влез в разговор Аркаша.

- Зачем же убивать актёра Корсакова? - совсем растерялся капитан.

Аркаша пожал плечами.

- Кстати, а где настоящий актёр Корсаков?

Этого никто не знал. Позвонили в общежитие, но вахтёрша сообщила, что Антон Павлович отбыл ещё с утра. Капитану ничего не оставалось как распустить всех, взяв с них подписку о невыезде.

Убитую увезли. Корсаков показал, где он видел человека с винтовкой, но того, как ни странно, там не оказалось, не оказалось и винтовки и даже гильз. Дело зашло в тупик.

Когда Корсаков и Аркаша вышли из театра, было уже совсем темно. Морозная пыль, как комарьё июльской ночью, клубилась в свете фонарей. Корсаков поёжился, поднял воротник. Аркадий задумчиво разглядывал здание напротив.

- У тебя есть закурить? - спросил Аркадий.

Корсаков достал смятую пачку, а из неё извлёк такую же измятую сигарету. Аркадий взял и стал её выпрямлять, когда к ним подъехала машина. Дверца открылась, и девушка внутри пригласила их сесть.

- Спасибо, мы без денег, - печально ответил Аркадий, глядя себе под ноги.

- Ещё пара минут и будете без голов, садитесь скорее.

Корсаков ткнул Аркадия в плечо и показал на приближающийся джип. Те, кто был внутри, явно были здесь не на прогулке. У Аркадия выпала сигарета. Он стоял лишь одно мгновение, а потом запихнул Корсакова в открытую дверцу машины и сиганул туда сам. Девушка за рулём уже рванула с места и довольно резво, так, что Корсаков с Аркадием вжались в сиденья.

- Какого чёрта, что им нужно? - запричитал Корсаков.

- Да уж, приключения продолжаются! - осторожно оглянувшись назад, проговорил Аркадий. - Они за нами, нужно оторваться.

Девушка сама прекрасно знала, что нужно оторваться, потому резко свернула куда-то в темноту, свалив друзей в одну кучу к правой дверце, потом когда маневр повторился, Аркадий с Корсаковым дружно оказались прилипшими к левому стеклу. Джип чуть отстал, а когда девушка вывела машину на оживлённое вечернее шоссе, стало ясно, что их не догонят.

Пролетев два квартала, они свернули к сверкающему двухэтажному зданию. На крыше этого здания переливались буквы "Казино "Лагуна".

- Приехали, здесь нас не станут искать.

- Почему? - поинтересовался Аркадий.

- Потому, что это Логиновские братки нас преследовали, а это казино принадлежит Логинову.

- Ах, так? Тогда понятно! - закивал головой Аркадий, хотя всё было совершенно непонятно.

- Зачем они хотят меня убить? - обречённо спросил Корсаков.

- Ты ненужный свидетель. Разве не ясно?

- Ясно. Что ж тут неясного? - закивал Аркадий, разглядывая девушку.

- Стоп! Нужно, наконец, заканчивать эту комедию. Я не Корсаков, я не тот, кто им нужен, понятно? Я полагаю, что мы с ним очень похожи, вероятно, даже больше, чем просто похожи, но я к его жизни, а тем более к смерти, никакого отношения не имею. Понятно?

- Понятно! Что ж тут непонятного? - закивал Аркадий, продолжая совершенно бессовестно разглядывать девушку.

- Что ты заладил одно и то же. Ясно, понятно. Скажи лучше, что делать?

- Ну, я так полагаю, нас приглашают в гости, а отказывать даме неприлично, тем более что домой мы сегодня явно не попадём.

- Ты не Антон? - спросила с подозрением девушка.

- Антон? Значит того актёра, возможно, моего брата зовут Антон?

- Ну да. Значит, ты... вы не знакомы с Антоном?

- Нет! Но сегодня меня уже однажды перепутали с каким-то Антоном. Неужели и тот художник тоже имел ввиду моего брата?

- Художник? Как его зовут? Андрей?

- Вы знакомы?

- Не близко! А что вам сказал Андрей?

- Рассказал какую-то нелепую историю про ушедшую в картину девушку.

- В картину?

- Ну да! Только, похоже, это просто бред сумасшедшего. Он в клинике для душевнобольных лежит. Мы сами только что оттуда.

- Интересно, что вы там делали?

- Я работаю, а он лежит, - вмешался в разговор Аркаша.

- Сумасшедший что ли?

- Не совсем. Это долгая история. Только всё это очень странно. Этот художник, вы. Не может же быть вот так. В один день я встречаю сразу двух людей близко знавших друг друга и моего брата. А я до этого самого дня о нём ничего не знал.

- Земля круглая! - Аркаша бесстыдным образом разглядывал хозяйку машины. - А вы на скрипке не играете?

- Нет, зачем?

- У вас, возможно, тоже есть сестра. Кажется, пару часов назад я видел точь-в-точь вас. Только та скрипачка была блондинкой, в огромных очках и одета как ботаник.

- Возможно, вам показалось. Я не играю на скрипке, и сестры у меня нет. Так что, идём? Кажется, нам всем не помешает чашка горячего кофе. Только давайте через чёрный вход. - Машина тронулась, и, прошуршав мимо главного входа, свернула во двор и остановилась, упёршись светом фар в кирпичную стену. Все трое дружно вышли из машины и направились к железной двери в стене здания. Девушка набрала код, и дверь открылась.

- Похоже, вы тут тоже не гость, - заметил Корсаков.

- Я хозяйка казино. Директор. Заходите!

Они поднялись по крутой лестнице и оказались у двери. Эту девушка открыла ключом. Заглянула, и, убедившись, что в коридоре никого нет, пригласила Корсакова и Аркадия следовать за ней. Вскоре, миновав коридор с гудящими люминесцентными лампами, они вошли в некое помещение. Любому, кто попадал сюда, становилось ясно, что это помещение жилое, причём по всем канонам напоминает обычную квартиру.

- Проходите, я здесь живу практически постоянно. Раздевайтесь. Здесь вешалка.

В маленькой прихожей друзья, толкаясь, сняли с себя пальто и ботинки.

- Я, собственно, не совсем понимаю, - размышлял вслух Корсаков, снимая ботинки, - хозяин казино Логинов этот, а вы хозяйка этого же казино, директор. Логинов хочет убить моего брата, вы спасаете. Зачем? И где Антон? Может, его всё же убили? Или он сбежал, зная, что его хотят убить?

- Всё со временем разъяснится. К тому же я думаю, если вы не Антон, вам об этом знать не обязательно, - ответила девушка и пошла на кухню.

- Меньше будешь знать, дольше будешь жить, - согласился с девушкой Аркадий и пошёл следом за ней.

- Вам помочь? Кстати, давайте уж познакомимся. Я Аркадий, а вас как позвольте называть?

- Марина.

Корсаков топтался в прихожей, разглядывая себя в зеркале. Потом решил, что неплохо было бы обследовать квартиру.

Везде было чисто и опрятно. Сначала он попал в спальню. Огромных размеров кровать манила обязательно сесть на неё, если уж не лечь. Корсаков сел и попрыгал на ней, проверяя упругость. Больше в спальне его ничего не заинтересовало, потому, вздохнув, он отправился исследовать следующую комнату.

Здесь было поинтересней. Шкаф с книгами, на стене картина с какими-то каракулями, телевизор на столике и диван с креслами.

Корсаков обследовал книжную полку и выяснил, что читать абсолютно нечего. Тогда он сел на диван и уставился на картину, пытаясь сообразить, что же на ней изображено. Но синие линии ему отчего-то напомнили глаза Олечки, и он, проглотив горький комок, вспомнил утренний уход жены. Ему стало себя жалко. Тогда он сосредоточился на красных кружках и завиточках на картине, заметил, что они гармонируют с цветом обоев, а узор на обоях напомнил ему узор на погоревшей утром шторе. Он снова стал себя жалеть, перебирать в уме всё, что напоминало ему о его невезении, о его бестолковой жизни. Вспомнился и художник, даже ему Корсаков умудрился позавидовать. Вот ведь полюбили его, и как полюбили. Корсакова так никто не любил.

С кухни доносился негромкий разговор. Аркадий что-то упорно доказывал хозяйке, а может, и не доказывал, это Корсаков думал, что Аркадий обязательно должен что-то доказывать, а тот вовсе и не доказывал, а элементарно клеился. "Ну и пусть клеится, мне-то что!" - думал Корсаков, и сознание его как-то постепенно таяло в тепле комнаты и в объятьях удобного дивана. Через минуту он сдался на волю своего уставшего организма и уснул.

11. Берег правды

Сначала Корсаков долго падал в бездонную черноту. Сверху слышались смех Аркадия и женский голос. Кажется, говорили о нём. Но Корсакову было наплевать. Тем более что внизу его ждал редактор Бражник.

Сидя за столом, он подписывал бумаги, одну за другой.

"С удовольствием, с удовольствием!" - повторял он каждый раз, заворачивая уголок очередной бумаги, и ставил свою резолюцию. Корсаков знал, что это его заявления об уходе.

Зачем только так много?

За спиной Бражника стояла Олечка и после каждого очередного "с удовольствием", ставила на лысине Бражника печать, потом поглаживала редкие волосёнки редактора и, улыбаясь, чмокала его макушку.

Корсаков облегчённо забрал кипу заявлений и печать и поспешил в отдел кадров. Но по дороге он половину своих заявлений растерял, и пока пытался собрать непослушные листочки, время ушло.

Пешком не успеть, но тут к счастью подошла электричка. Корсаков сунулся в вагон. Голос объявил: "Наступная станцыя "Плошча Перамоги", и поезд тронулся. Корсаков было расслабился, но тут... она.

Девушка с полевыми цветами. Стоит прямо перед ним, смотрит на него и улыбается, а в глазах слёзы. И глаза эти, такие знакомые. Хотя откуда?

- Привет. Я уж думала, ты не придёшь.

- Простите, вы меня, наверное, спутали. Меня сегодня все путают. Я не Корсаков, хотя...

- А тебе идёт такая причёска.

Корсаков тронул волосы.

Вот так да! Когда же они выросли?

Чёрные смолистые волосы развевались до плеч. Корсаков глянул в отражение и обмер: на него смотрел художник Андрей. Нет, он не стоял рядом, не летел за окном. Корсаков сам и был Андреем. В смятении Корсаков обернулся к девушке, но вместо неё стояла, неизвестно откуда взявшаяся, Нина Афанасьевна - хозяйка квартиры.

- Как же так? Как же такое могло случиться? - причитала она, тряся в руках кусок обгоревшей шторы.

Корсаков почувствовал, как его лёгкие наполняются газом. Стало душно и страшно.

- Я съезжаю! А шторы я вам куплю потом, - пробираясь к выходу, пробормотал Корсаков и выскользнул из вагона.

Едва придя в себя, он опомнился. Хотел, было вернуться. А как же эта девушка, цветы.... Но двери захлопнулись, и поезд унесло в жерло тоннеля.

Корсаков сел на лавку, его душили слёзы.

Рядом оказался умильный старикашка с раздвоенной бородой. Его седые волосы свисали засаленными космами. Почерневшими от времени ладонями он прижимал к себе бездомного котёнка. Он и сам был как тот самый бездомный котёнок. Словом, бомж.

- Ничего, - утешал Корсакова старикашка, - поезд не последний, догонишь...да и пиджак сними, - вдруг зашептал он над самым ухом Корсакова, - а я одеяло дам.

- Какое ещё одеяло? Я не буду спать, - возмутился Корсаков. - Мне ещё в отдел кадров надо успеть.

- Успеешь, успеешь, - засмеялся сверху голос Аркадия.

Корсаков на минуту проснулся, помог снять с себя пиджак, сонно глянул на Аркадия.

- А ты где будешь?

- Разберёмся, спи!

Корсаков кивнул, и, уткнувшись в подушку, снова уснул.

Горький ветер ударил в ноздри и взволновал пряди волос на голове Корсакова. Заняло дух от необъятности, открывшейся взору. Неспокойный, бесконечный, расплывающийся в туманности горизонта, дышал перед ним океан. И с покорностью, опустив букетик с цветами, стояла на берегу девушка.

Кровавое небо красило всё вокруг неясными красками. Корсаков вперился в это небо и долго стоял недвижимо, рассматривая. Потом оказался рядом с девушкой и тронул её плечо. Она обернулась.

Пылающее лицо девушки было как само небо. Нет, не отражение лишь заката так окрасило его, девушка сама была его частью, сама была небом, и звёзды глаз её, щурясь от ветра, сверкали, и рыжие волосы курчавыми тучами хлестали воздух.

- Вот я вас и нашёл!

- Вы меня искали? - её мягкий голос сплетался с шумом прибрежных волн, и Корсаков ещё плохо понимал этот язык.

Девушка долго рассматривала его, потом подняла свой засохший букетик и, закрыв глаза, прижала его к губам и опустила со вздохом.

- Они высохли.

- Можно нарвать других.

- И они высохнут. Не всё ли равно? - Она протянула букетик Корсакову. - Это вам.

- Мне?

Девушка не ответила и отвернулась к закату.

- Вы меня искали? Зачем?

Корсаков не нашёл, что ответить. Цветы в его руках рассыпались в прах, и прах этот стал прибрежным песком.