- Есения! - позвал Корсаков стоящую на тротуаре девушку и ухватил её за рукав, боясь, как бы она вновь не оказалась в каком-нибудь другом воспоминании. Есения обернулась. Они встретились глазами. Тогда темная улица пропала, и они вновь оказались на острове памяти. Рядом стоял Собиратель.

- Это была я! - сказала Есения и уткнулась в плечо Корсакова. - Кто был в машине, ты видел?

- Нет! Свет фар ослепил меня.

- Это была машина Аниона. Но за рулём был не Антон?

- Я не знаю.

- А я верю! - убеждённо сказала девушка. - А ещё он найдёт кассету и всё сразу выяснится.

- Какую кассету?

- На кассете этой должна быть записана сцена убийства Сергея.

- Твоего мужа?

- Да!

- И где же эта кассета?

- Только Антон может найти её. И он найдёт её.

Корсаков замолчал и... ему было трудно это сказать, но необходимо.

- Он не найдёт кассету, потому что...

- Почему?

- Он... - Корсаков не мог сказать последнее слово. Оно никак не вылезало из горла.

- Нет! - Есения попятилась назад.

- Он мёртв! - наконец тихо выговорил Арсений.

Есения закрыла уши руками, зажмурила глаза и как полоумная замотала головой.

- Нет! Этого не может быть!

- К сожалению, это так! Я сам бы хотел, чтобы это было неправдой, но это так. Нам так и не удалось познакомиться. - Корсаков хотел было успокоить девушку, но она лишь отмахнулась от него, села на корточки и уставилась в одну точку не мигая.

- Зачем тебе с ним знакомиться?

- Разве ты не догадалась?

- О чём?

- Мы братья, родные братья, близнецы, мы похожи как две капли воды.

Есения уставилась на Корсакова.

- Вы совсем не похожи!

- У сходства разные обличья.

Есть сходство душ и сходство тел.

Вы братья, лица ваши схожи,

Но души разные, конечно, - вмешался в разговор Собиратель.

- Да, я поняла, - отозвалась Есения, - здесь только наши души.

Собиратель почтительно кивнул.

- Но если он мёртв, то это значит, что мы встретимся?

- Коль вы не встретились доныне,

Вам встретится пока что не дано.

Мешает что-то вашему свиданию.

Ищите в прошлом будущего нить!

Собиратель с этими словами поклонился и, повернувшись, пошёл прочь. Корсаков и Есения смотрели ему вслед. И пока Собиратель проходил меж груд осколков минулого, некоторые из них будто оживая, стали переливаться, сверкать и будто звать к себе.

Есения поднялась в полный рост и, посмотрев на Корсакова, указала рукой туда.

- Что это?

- Наверное, то, что позволит нам найти ответ!

- Отчего мы с Антоном не вместе...

- Отчего я с тобой...

И поняв это, Корсаков и Есения пошли по "следам" прошлого.

Мир вокруг будто раздвинулся, закружился, и в этом водовороте помчались одно за другим события.

Белые стены, люди в масках. Женщина кричащая, хватающая скрюченными пальцами белую материю. Крик ребёнка. Коричневый комочек в резиновых руках врача. Улыбка счастливой матери, но лишь на минуту. Снова муки.

"Мы её теряем!"

Скальпель ползёт по жёлтой коже от пупка вниз. Капля крови, расходящаяся плоть. "Нет пульса!" Резиновые руки внутри, они торопятся, они достают ещё один комочек, покрытый полупрозрачной плацентой. Отрезают пуповину. "Она мертва!" Наконец, крик ребёнка, и Корсакову кажется, что кричит он.

Другое видение...

Мужчина и женщина. Они улыбаются, склонившись над кроваткой. "Он такой хорошенький!" Удаляющийся крик ребёнка. И в ответ ему другой крик. Боль расставания. Акушерка уносит по гулкому коридору маленький свёрток. Навсегда!

Ещё одно видение...

Девочка с косичками сидит на заборе и кидает яблоками в мальчишек, которые играют в мяч. Погоня. Лестница, чердак. "Попалась!" Он хватает Есю за ногу. Он сверху. Девочка улыбается, и мальчик смотрит в глаза. Поцелуй.

Ветер времени...

Комната Сенечки. Няня сидит у кроватки, читает большую красивую книжку. "И я там был, мёд, пиво пил..." Сенечка на руках у отца. Взлетает вверх. Детский смех. Смех отца. Голос мамы: "Осторожнее!" Смех мамы. Море. Папа выходит из моря. Он в маске и со смешной трубкой. Нагибается к ребёнку и даёт раковину.

Снова вихрь несёт...

Свадьба. Есения в белом платье. Гости кричат: "Горько!" Улыбающийся жених с бутылкой шампанского. Свидетель - молодой Логинов целует взасос отбивающуюся свидетельницу. Это Марина. Лестница. Молодые бегут оглядываясь и смеясь. Улица. Ночь. Белая "Волга" с шариками. "Прошу!" Есения падает со смехом на сиденье. Дверь хлопает. На крыльце гости. Логинов, Марина. "А букет?" Через окно отъезжающей машины летит букетик, разваливаясь на лету, падает на асфальт.

Бездонная воронка...

Коридор университета. Студенты с конспектами, с книгами. На скамейках, на партах, на корточках. Дверь открывается. Молодой Лясин. "Сдал?" Кивает, снимает наушник с передатчиком, отдает молодому Корсакову. "Профессор лопух, приём!" Корсакову страшно. Он входит в аудиторию. Профессор вовсе не лопух. "Берите билет!" Корсаков садится подальше. В ушах голос Лясина: "Какой билет? Отправь записку через Аньку!" Профессор смотрит. Заметил? Корсаков выдёргивает из уха наушник. "Передай записку..." Корсаков вырубает приёмник. "Сам сдам!"

Воронка затягивает...

Кабинет. Кожаные кресла. Лысый человек за столом. Бумаги на столе. Перед столом Есения и Шамилов. А ещё Логинов и Марина. "Поздравляю!" Логинов жмёт руку Шамилову: "Теперь мы - фирма!" Шампанское. Есения улыбается, берёт бумагу и рассматривает договор. "Закрытое Акционерное общество "Ламанш"...основная деятельность - продажа легковых автомобилей... президент - Шамилов Сергей Юрьевич...".

Безудержное кружение...

Городской загс. Четыре человека. Корсаков, Оля, Аркаша и ...ещё одна девушка, кажется Ира, а может быть Наташа. "Ваша очередь" Вальс Мендельсона. "...Согласны ли вы..." Корсаков натягивает Оле медное колечко. Поцелуй.

Острые иглы вихря вонзаются в плоть...

Гостиничный номер. На столике бутылка Шампанского, два бокала пустые и коробка конфет открытая, но все конфеты на месте. Два тела сплетаются на белых простынях. Это Есения и Антон.

Ветер становится виден...

Редакция. Редактор Бражник за столом. "Ваш кабинет последний слева. Поздравляю! Работать у нас большая честь", секретарша улыбается: "Поздравляю!", все улыбаются: "Поздравляю!"

Ветер - раскалённая сталь...

Пустое фойе, пустая гулкая лестница, пустая приёмная, кабинет. За столом сидит человек, нелепо свесив на бок голову. На груди красное пятно. Есения входит и вскрикивает, зажимает рот рукой, съезжает по стенке вниз. Входит Логинов. Запыхался. "Всё-таки Антон его убил,... уходи...!" Пустая приёмная, пустая лестница, комната охраны. Телевизоры. На экране Антон с револьвером в руке. Есения достаёт кассету и бежит к выходу.

Сталь испаряется...

Чердак художника. Андрей рисует закат. Есения склонилась возле рам и прячет кассету в углубление в раме. Лёгкий щелчок. Тайник закрывается. "Ничего не получается. Она мёртвая!" Андрей кричит и бегает по комнате. Есения хватает его за руки. В руке у Андрея нож, художник бросается к картине, Есения закрывает картину собой. Андрей падает. У него начинается приступ эпилепсии. Пена изо рта. Несвязные звуки. Есения бросается к нему, потом за дверь, кричит: "Помогите!" Стучит в двери. Бежит по лестнице вниз. Улица. Ночь. Две фары летят навстречу. Удар и темнота.

Темнота.

28. Потеря памяти

Темнота расплывалась и таяла, как чернила в банке с водой. Причудливыми каракатицами распускала щупальца, и щупальца эти умирали. Из темноты возникли звуки. Сначала далёкие и глухие, эхом раскатывающиеся из уха в ухо.

- От-от-от-крой-крой-крой-те-те-те гла-гла-гла-за-за-за!

И ещё много других звуков, описать которые Корсаков и впоследствии бы не смог. Целый океан звуков плескался в его голове.

Вслед за звуками пришли и ощущения. Ощущения эти были мерзкими, как слизни. Запахи тошнотворными, прикосновения противно влажными. Корсакова передёрнуло.

Свет.

Корсаков открыл глаза, но тут же сощурился.

- Он открыл глаза! - женский голос, кажется знакомый.

- Приходит в себя, - облегчённо вздохнул голос Сиволапова.

- Пульс стабильный, в норме.

Корсаков вновь открыл глаза, прикрываясь одновременно от света ладонью. Это яркая лампа во весь свой десяток глаз светила на него. Корсаков лежал на больничной кушетке в комнате с кафельными стенами. Корсаков узнал процедурный кабинет. Вокруг него стояли, улыбаясь, люди в белых халатах. Слева - Сиволапов, справа - две женщины, одна кудрявая, а вторая просто молодая.

- Как вы себя чувствуете? - поинтересовался Сиволапов.

- Могло быть и лучше! - просипел Корсаков, едва узнавая свой голос.

- А могло быть и хуже! - обрадовала кудрявая.

- Спасибо!

- Не за что!

Корсаков, опершись на руку, приподнялся.

- Где я?

- Где и положено. В больнице.

- Почему положено? - Корсаков встряхнул головой. - Ах, да! Я ведь и ехал в больницу, но, кажется, заснул.

- Откуда ехали?

- Мы...неважно!

- Арсений Павлович, - нежно взяв Корсакова за плечо, проговорил Сиволапов, - вы ниоткуда не ехали. Вы помещены в отделение нашей больницы и находитесь на излечении.

Корсаков поглядел на врача в недоумении.

- Хотелось бы предложить вам отдохнуть, но боюсь, спать вам сейчас не придётся. Пришлось вколоть вам... хорошее лекарство. Но Валечка сейчас проводит вас в вашу палату и посидит с вами. Поговорит. Хорошо?

Корсаков тем временем оглядел себя с головы до ног и обнаружил, что одет он в больничную пижаму, ноги голые, а тапочки стоят возле кушетки, что, по-видимому, должно было означать, что сюда он пришёл своим ходом.

- А где моя одежда?

- Не беспокойтесь! Она в гардеробе.

- Можно мне принести её? Мне нужно спешить. - Корсаков сполз с кушетки и влез ногами в тапочки. - Я только возьму кое-что из своей палаты.

- Ну, что вы! Куда вы собрались на ночь глядя? - проявила инициативу кудрявая Валечка, и с неженской силою ухватила Корсакова за талию, увлекая к дверям. - Сейчас пойдём в палату, почитаем что-нибудь, поговорим.

- Ничего не понимаю! - стал выдираться Корсаков из цепких объятий медсестры. - Что значит, почитаем! Я же говорю, мне нужно спешить. - И, уже обернувшись к Сиволапову, сказал:

- Мне нужно срочно идти.

- Арсений Павлович! - скрестив руки на груди, сказал Сиволапов. - Правила больничного распорядка для всех одинаковые. А срочно вам идти, на самом деле, не нужно никуда, это вам просто приснилось, что вам нужно куда-то идти. Ведь так?

- Что за чушь! - неуверенно возмутился Корсаков. - Вы что, меня за идиота принимаете?

Сиволапов знаком показал женщинам выйти. И когда дверь за ними закрылась, предложил Корсакову сесть, и сел сам.

- Итак, что же вас тревожит?

- Простите, сорвался!- Корсаков усмехнулся. - Подумал, будто вы, и правда, меня в сумасшедшие рядите. Но мне на самом деле нужно спешить. Меня там ждут Аркаша, Шура с Лёвой и ещё одна женщина. Я пришёл только забрать кое-какие бумаги.

- А кто эти Аркаша, Шура и...Лёва? - спросил Сиволапов.

- Как кто! - недоуменно уставился Корсаков. - Аркадий Лясин, что работает здесь, а Шура с Лёвой сбежали сегодня отсюда, после того как Лёлика убили...

Сиволапов изучающее смотрел на Корсакова и, казалось, не верил ни одному его слову. Корсакова пробрал жар.

- Почему вы так смотрите на меня?

- Нет-нет, ничего! Просто дело в том, что никакой Лясин у нас не работает, а "сбегать" отсюда пока что никто не пытался, да и делать это просто глупо. Здесь лечатся, Арсений Павлович, а не бегом занимаются.

- Что вы несёте?!

- Позвольте, я скажу! - подался вперёд Сиволапов и взял со столика папку. - Вот, смотрите!... Вы были доставлены в нашу больницу четыре дня назад на "скорой". "Скорую" вызвала ваша соседка Нина Афанасьевна, после того как обнаружила вас с признаками удушения газом в вашей квартире. Она имела свои ключи, поскольку сдавала вам это жильё, и это обстоятельство спасло вам жизнь. Она оказалась в нужное время в нужном месте.

- Что за бред вы несёте. Я пришёл сюда сам, своими ногами. Аркаша устроил меня сюда как больного...

- Ещё раз повторяю, никакой Аркаша у нас не работает. Привезла вас "скорая". Не верите мне, обратите своё внимание на запись, сделанную дежурным врачом. - Сиволапов подставил Корсакову под нос папку и ткнул пальцем.

- Хорошо! - усмехнулся Корсаков. - Если так, то отчего "скорая" привезла меня к вам, а не в больницу скорой помощи?

- Арсений Павлович! Неприятно напоминать вам, но вы ведь пытались покончить с собой. Газ, и... ещё ремень на люстре. Таких больных везут к нам.

- Вы что, хотите сказать, всё, что было со мной за эти дни, мне привиделось?

Сиволапов встал и стал прохаживаться по комнате, скрестив руки.

- Дело в том, что ваше сознание сейчас отчасти затуманено. В этом есть и наша вина, а точнее препаратов, которые вы принимали всё это время. Скажу вам только, что вы много спите, и ваша реальность, возможно, непредсказуемым образом, переплелась с вызванными препаратами галлюцинациями. Галлюцинации настолько реальны, что вы естественно принимаете их за реальность.

- Этого не может быть...!

- Может! - Сиволапов присел на подоконник. - Но могу вас обрадовать - вы на пути к выздоровлению.

- Хорошо, допустим! - кивнул Корсаков. - Но у меня были посетители?

- Да, к вам приходили коллеги и жена.

- Вот! - обрадовался Корсаков. - Коллеги приносили мне... кое-какие материалы по работе.