- Поздно ты, Серёжа, влюбился. Поздно. Я его люблю, Антона.

Тогда Шамилов влепил пощёчину. Сильную и звонкую.

- Не смей! Слышишь? Не смей больше так говорить! - Шамилов обхватил жену руками. - Я твой муж. Я тебя люблю, и ты меня любишь. Нет никакого Антона, слышишь? Нет!

- Шамилов, отпусти меня!

Шамилов уставился бешеными глазами на Есению. Она смотрела на него спокойно, без страха, без сомнения в своей правоте.

С Шамиловым у неё никогда такого не было как с Антоном. Нет, ухаживал Сергей как положено - с чувством, с толком, с расстановкой. Дарил розы букетами по пятьдесят штук, золото и драгоценности, в которых Есения совершенно ничего не понимала, однако понимала другое - её оценивают очень даже не дёшево. Шамилов водил её в дорогие рестораны, театры разные. И, в конце концов, добился своего. Есения стала его женой. Пару лет они жили неплохо. Сергей уделял внимание молодой жене, возил летом в Турцию на курорт, одевал как королеву. Казалось бы, чего ещё? Но спустя какое-то время Есения стала ощущать себя всего лишь красивой игрушкой в руках ребёнка-мужчины. И как любая игрушка надоедает, надоела Шамилову и Есения. Он, конечно, никому, в том числе и себе самому в этом бы не признался, но Есения отошла на второй план, заброшена в дальний угол, просто забыта. При этом она всё равно была его.

Сергей занялся бизнесом. Если раньше он просто работал, то теперь он стал этим жить. Он редко появлялся дома, иногда оставался ночевать на работе, разъезжал по разным командировкам, и никогда не брал с собой Есению.

Ко всему этому добавилось ещё и проявившееся давнее заболевание Шамилова, затронувшее его половую сферу. Сначала Есения просто жалела мужа, но всему наступает предел. Всё же она была здоровой молодой женщиной, способной и желавшей родить ребёнка.

Короче, рано или поздно должно было случиться то, что случилось. И странно, что это не случилось раньше. Антон и Сергей дружили с детства, однако ни на свадьбе, ни потом Антон в жизни Шамиловых не появлялся. Будто бы сам Сергей чувствовал, что всё это ничем хорошим для него не кончится. И вот теперь Есения в последний раз лёжа со своим мужем в постели, ощущала, что права.

...В тот же день она убежала к Антону в общежитие, но не застала его дома. Поехала в театр.

Антон сидел в своей гримёрке у зеркала. Есения вбежала и обняла его за плечи.

- Привет!

- Есения, ты откуда взялась? - Антон обхватил её руки, согревая дыханием. - Совсем замёрзла.

- Нет, с тобой мне сразу стало теплее. Что это? - Есения повернула к себе лицо любимого. На правой щеке краснели свежие ссадины. На виске синяк. - Кто тебя?

Антон, целуя руки Есении, молчал.

- Это Шамилов?

- Вероятнее всего. Они просили, чтобы я перестал с тобой встречаться. Очень просили. - Антон потрогал пальцем припухшую губу.

- Боже мой! Как он посмел тебя тронуть! Я убью его.

- То же самое пообещали мне, если...

- Я убью его!

- Что ты говоришь! Иди ко мне! - Антон усадил Есению к себе на колени и жадно стал рассматривать её лицо, а она с ужасом и болью его.

- Я думаю поговорить с ним сегодня.

- Не вздумай! Его головорезы не отпустят тебя живым.

- Костя Логинов устроил так, чтобы мы были одни. Мы просто поговорим. Сергей же цивилизованный человек, должен понять и принять наконец-то, что вы должны расстаться.

- Я боюсь.

- Не бойся! Всё будет хорошо.

Есения припала к груди своего любимого. Нехорошее предчувствие теснило её душу.

- Всё будет хорошо. Ты не возвращайся больше к нему.

- Да, я не вернусь к нему больше. Только съезжу, заберу кое-какие вещи.

- Хорошо! Но сразу же приезжай к Андрею. Я буду там ждать тебя.

- А потом?

- Потом снимем квартиру. Я могу себе теперь это позволить. Не бойся, главное - мы будем вместе.

Есения ушла, надеясь на скорую встречу, надеясь на удачный исход переговоров. Она вернулась домой, собрала свои вещи и села в своей комнате перед зеркалом.

"Что будет, если всё же Шамилов не смирится с её уходом. Он такой беззащитный, хотя и пытается выглядеть жёстким и непробиваемым. Всё же жаль его".

От размышлений её оторвал звонок телефона. Есения вначале побежала к телефону, но вдруг испугалась и остановилась на полпути. Однако всё же подошла и взяла трубку.

- Слушаю!

- Еська, это Логинов.

- Слушаю тебя, Костя. Только давай побыстрее, мне нужно уходить.

- Я в курсе, Еся, что ты уходишь, Антон рассказал мне.

- Он пошёл говорить с Сергеем.

- Я знаю. Но я опасаюсь, как бы чего там не случилось. Я устроил так, чтобы Сергей с Антоном были одни, но теперь испугался.

- Чего? Они просто поговорят.

- Не знаю, не знаю! У Серёги есть пистолет в кабинете, да и Антону я....

- О чём ты говоришь? Ты дал Антону пистолет?

- Он попросил. Но ещё раньше. Сказал, чтобы поклонников пугать. Какие там у него могут быть поклонники? Короче, мало ли что. Как бы стрельбы не случилось.

- Они же всё-таки друзья.

- Друзья? - Логинов тяжело вздохнул. - Ох, и натворили же вы делов со своей любовью.

- Ты думаешь, мне нужно вмешаться?

- Думаю, да!

- Ты не заедешь за мной?

- Нет, боюсь, что ты быстрее доберешься на такси. Я пока что за городом.

- Хорошо. - Есения положила трубку.

Сердце Есении стучало как после двойного кофе. Ей стало дурно, голова отяжелела. Но нужно было что-то делать. Ведь мужчины способны на всё. Это в их природе - биться на смерть за женщину. Есения заставила себя собраться с духом и набрать номер кабинета Шамилова.

- Слушаю! - раздался хриплый голос Шамилова.

- Сергей, это я. Что вы там задумали?

- Ты о чём?

- Я о вашей встрече с Антоном.

- Не волнуйся, дорогая! Всё будет хорошо... Извини, мне некогда.

В трубке послышались короткие гудки.

Есения бросила трубку. Шамилов явно что-то недоговаривал. Нет, нельзя было их оставлять одних в кабинете. Есения вскочила с кресла и выбежала из комнаты. В её голове звучала одна мысль: "Только бы успеть!"

3.Дуэли словесные и настоящие.

Антон прошёл холл, поднялся по лестнице. Как и обещал Костя, в офисе фирмы никого не было. Ни внизу, ни вверху. Нигде никого. В приёмной президента компании так же, как и везде, было тихо. Дверь в кабинет открыта настежь.

Шамилов стоял у окна, заведя руки за спину. Антон остановился в дверях, ожидая какой-нибудь реакции от хозяина кабинета. Пауза несколько затянулась. Казалось, что Шамилов не заметил прихода Антона. В свою очередь, Антон не спешил начать разговор. Наконец Шамилов глубоко вздохнув, сказал совершенно не в тему:

- Собаки во дворе. Сколько раз говорил Петру пострелять их к чёртовой матери. Без толку. - Шамилов усмехнулся. - Он их ещё и кормит.

Антон продолжал хранить молчание. Тогда Шамилов наконец обернулся.

- Ну что, брат, как будем бабу делить?

Антон не выдержал взгляда и опустил глаза. Шамилов ещё минуту сверлил гостя глазами, потом тяжёлой походкой прошёл к столу и упал в кресло.

- Есения не пирог, а мы не на именинах, - угрюмо проговорил Антон, - я не делиться пришёл.

- А чего ж ты пришёл, милок? Может разрешения попросить увести у меня жену? Так ты и без разрешения её уже увёл. - Шамилов уставился на Антона, вцепившись руками в край стола. - Что ты молчишь, как нашкодивший пёс голову опустив. Скажи что-нибудь!

Всё же Антон чувствовал себя виноватым. Ведь ещё с юношеских времён так повелось между ними, - женщина друга для тебя уже не женщина. То есть, конечно, оказывать знаки внимания ей было можно как даме, как представителю слабого пола. Но сердце и позывы плоти должны были умереть.

Не раз так случалось, что друзья влюблялись в одних и тех же девчонок. Но никогда ни споров, ни драк по этому поводу не было. Всё решал случай и напорство первого. Остальным приходилось утереть слюни и искать подругу в другой стороне. Короче, всё было как в той песне: "...Уйду с дороги, таков закон, третий должен уйти". И уходили всегда с этой самой дороги, но вот сейчас, видимо, оказалась узковатой она для них двоих.

- Я пришёл сказать, что между вами с Есей всё кончено. Она к тебе не вернётся. И твои попытки её вернуть бесполезны.

- Да, что ты! - Антон вздрогнул. В полной тишине Шамилов вдруг ударил чем-то по столешнице. Антон присмотрелся, и по его спине побежали мурашки. Шамилов прижимал ладонью маленький револьвер. - А коли я тебя прикончу тут? - Шамилов поднял в руке оружие и крутанул барабан, и шёпотом добавил: - А что! Свидетелей нет. Скажу, мол, застал в офисе вора, вот и стрельнул, и по нелепой случайности..., - Шамилов наставил револьвер на Антона, - ...насмерть.

- Это ничего не изменит. Тогда Есения к тебе тем более не вернётся.

- Ошибаешься! Это изменит. Это многое изменит. - Шамилов, усмехаясь, ворочал револьвером из стороны в сторону. - Это изменит то, что тебя больше не будет. Это изменит, что никто у меня за спиной не станет хихикать.

- Что ж ты меня раньше не прикончил? Нанял бы кого-нибудь, пока не стало поздно.

- Во-первых, доброе дело сделать никогда не поздно...

- Тоже мне, доброе дело!

- ...А, во-вторых, убить тебя должен я, а не кто-нибудь. Понимаешь?

- Ах, конечно! Сладкая месть, обеление поруганной чести мужчины.

- Понимаешь! Всё ты прекрасно понимаешь. - Шамилов опустил револьвер и взглядом упёрся в какую-то одному ему видную и понятную точку. - И я прекрасно понимаю, что Есению это не вернёт.

- К тому же я сильно сомневаюсь, что ты опустишься до того, чтобы стрелять в безоружного.

- Хорошо ты меня знаешь, Антошка! Хорошо! Только всё равно одному из нас не жить.

- Что, дуэль? - усмехнулся в свою очередь Антон.

Шамилов не ответил. Он рассматривал револьвер, покручивая барабан.

- Только для дуэли нужны хотя бы два пистолета, секунданты, - пытался шутить Антон, однако на душе скреблись усатые-полосатые.

- А я тебе свой пистолет дам. - Шамилов, глупо уставившись, протянул оружие Антону. - На!

- Ладно! - Антон, наконец, оторвался от косяка, про себя решив, что пора кончать этот цирк. - Короче, я всё тебе сказал, и если ты не собираешься мне стрелять в спину, то я пожалуй...

- Стоять! - вдруг вскричал Шамилов, от чего Антон вздрогнул будто от выстрела.

Шамилов встал.

- Ты всё сказал. А я, представь себе, ещё не закончил. Я не шучу насчёт дуэли. И эта дуэль состоится здесь и сейчас. Здесь нам никто не помешает, да и откладывать это мероприятие не имеет смысла. Объясняю один раз! - Шамилов достал из кармана патрон и выставил руку вперёд, демонстрируя Антону жёлтый кусочек смерти. - Один патрон, один револьвер. - Шамилов вставил патрон в барабан и смачно крутанул.

- Русская рулетка! - прошептал Антон.

- Верно! - кивнул Шамилов. - на кону... жизнь.

Антону стало страшно. Он понял, что Шамилов не шутит.

- Кстати, есть и секундант. Вот он, - Шамилов указал дулом револьвера на еле заметную видеокамеру сбоку под потолком. - Так что всё честно. Всё записывается. После смерти одного из нас, другого будет не в чем упрекнуть. Чистой воды самоубийство. - С этими словами Шамилов поднёс револьвер к виску и нажал на курок. Раздался лёгкий щелчок. При этом Антона обдало холодным потом. Шамилов отвёл револьвер от своей головы, крутанул на пальце и протянул Антону. - Игра началась!

- Ты сумасшедший!

- Твоя очередь!

Антон медленно подошёл и взял револьвер.

4. Опоздание отравляет душу ядом неизвестности

Во дворе офиса было необычно пусто. Ни охранников, ни машин на стоянке, даже в холе никого не было. Есения вошла в здание, поднялась по гулкой лестнице и по коридору направилась к кабинету Шамилова. Дверь в приёмную была приоткрыта, но и там было тихо. Есения вошла. Направо была дверь в кабинет юриста, налево в кабинет президента. Есения направилась в левую дверь. Дрожа всем телом, словно в тумане, она открыла дверь и застыла на пороге. В глазах её помутилось, ноги отказывались держать её, Есения сползла по стене на пол.

Во главе длинного стола, безжизненно уронив на бок голову, в своём кресле сидел Шамилов. На его груди алело кровяное пятно.

Минут пять Есения просидела как в ступоре в дверях, не имея сил подняться. В себя её привёл звук хлопнувшей двери. Её подхватили под мышки сильные руки.

- Еська, что с тобой? - Это был Логинов. Он усадил девушку в кресло у дверей, а сам бросился к Шамилову, потрогал пульс на шее. - Чёрт! Я как чувствовал - добром это не кончится. Антон убил его.

- Неправда! Он не мог его убить.

- Кроме него здесь никого не было. Это он.

- Нет! Боже мой! Он убил человека. Его теперь посадят.

- Не посадят! - Логинов подошёл к Есении и присел рядом на корточки. - Я сейчас вызову милицию, а ты уйдёшь очень быстро, хорошо?

- Что ты задумал?

Логинов взял в руки лицо Есении.

- Тебя здесь не было! Поняла? Я встречу милицию. Я всё устрою, слышишь? Уходи! - он поднял её на ноги и подтолкнул к двери, а сам направился к телефону, снял трубку. Есения оставалась на месте.

- Ну, ты уйдёшь, наконец?

Есения, казалось, не понимая его, глядела отрешённым взглядом на труп, на Логинова, на телефон. Тут её взгляд зацепился за что-то на стене. Портативная видеокамера светила маленькой красной лампочкой. А это означало, что шла запись. Запись всего, что тут было.

" Вот где улика - так улика! - взорвалось у Есении в мозгу. - Сказать Логинову? Нет!" - Чисто инстинктивно Есения отказалась от этой идеи. Тем более что объяснять что-то времени уже не было.

Есения вскочила с кресла и побежала из кабинета убитого мужа. Логинов в это время уже говорил по телефону. Он ничего не знал о видеокамере, о записи, Шамилов установил камеры видеонаблюдения совсем недавно, уже после ухода Логинова из компании. Есения задержалась на мгновение, думая остановить Логинова, просмотреть плёнку, но... было уже поздно. Скоро милиция будет здесь. Тем более ещё неизвестно, что на этой плёнке.