Небесная лагуна
1. Что бывает, если муж очень занятой человек
В городе горела осень. Ярко, помпезно, нещадно срывая листья, шла она победительницей по паркам и скверам. Чёрные, пока бесснежные ночи едва освещались неоном минских проспектов. Смёрзшиеся морщины дорог шуршали под шинами автомобилей, а утром расплывались в крошку, тянулись по сухому асфальту вслед за колёсами тёмным следом.
Из окон своей комнаты на эту осень, на блестящее на солнце золото, на чёрную ночь с призраками одиноких прохожих, смотрела женщина. Её звали Есения.
У Есении был муж. Удачливый бизнесмен, красивый, с примесью чего-то цыганского, брюнет - Шамилов Сергей Викторович. Дом, в котором жила Есения с ним, все эти бесконечные комнаты, окна с чёрной ночью пустынных улиц престижного района. Ореховая (не под орех, а ореховая) мебель, стулья, словно выкупленные у товарища Бендера. Телевизор в полстены со спутниковой антенной на крыше. Два охранника во дворе, садовник и... сама Есения, всё это была частная собственность Сергея Викторовича.
Однажды в доме Шамиловых случилась вечеринка. Вечеринка была скучна и слишком официальна. Присутствовали разного пошиба иностранцы, богатые клиенты, банкиры, друзья Шамилова.
Есения играла роль гостеприимной хозяйки. Всем роскошно улыбалась, давала руку для поцелуя, поддерживала разговор. Тогда Шамилов познакомил её с Антоном.
- Дорогая, знакомься! Актёр больших и малых театров - Антон Корсаков. - Есения изобразила дежурную улыбку, протянула руку для поцелуя.
- Добрый вечер, мадам! - Антон склонился к руке, и, кажется, его поцелуй длился несколько дольше, чем того требовал этикет. Возможно, и нет, но Есении так показалось. Во всяком случае, она смутилась, и сердце отчего-то забилось быстрее. - Сергей Викторович, конечно, преувеличивает мои заслуги перед театром...
- Да ладно уж скромничать!
- Мне очень приятно, господин Корсаков, - проговорила Есения, уже оправившись от смущения.
- О, нет! Только не для тебя, дорогая! Для тебя он просто Антон.
- Тогда я для вас просто Есения. - Корсаков кивнул, глядя ей в глаза.
Так они познакомились с Антоном.
С того дня Антон стал частым гостем в доме Шамиловых. И как-то так получилось, что всё чаще оказывался с Есенией наедине. Шамилов, в силу своей занятости, не обратил внимания на частые визиты Антона. И зря. Вскоре Антон и Есения стали любовниками.
Чаще всего так случается, что мужчина и женщина, до того как стать любовниками, очень целомудренно позволяют себе встречи у всех на виду, дома, но стоит только им перейти черту, как они начинают бояться быть обнаруженными.
Антон перестал бывать у Шамиловых дома. У себя дома Антон свою возлюбленную принять не мог по той причине, что дома у него своего не было. Жил он уже десять лет в общежитии Театрального института, делил свою комнату с двумя студентами, а квартиру ему было пока снять не на что. Страх быть обнаруженными гнал любовников за город, в дешёвые гостиницы, на базы отдыха, где бы их никто не узнал, никто не заподозрил в чём-либо аморальном.
В одной из гостиниц им встретился Логинов. Логинов был давним другом Шамилова.
Антон как раз заполнял бланк у стойки администратора, когда, едва не снеся стойку, в фойе влетел Логинов в обнимку с двумя блондинками.
- Номер люкс, красотуля, и побыстрее! Нам не терпится. - Логинов не держался на ногах, и если бы не сопровождающие его девушки, он едва ли добрался бы до гостиницы, однако Антона и Есению он узнал.
- Опаньки! Антоша, кого я вижу! И Еська тут! Какими судьбами! - Тут, очевидно, до него неожиданно дошло, "какими судьбами". Он театрально прикрыл рот, потом уши и, наконец, глаза. - Моя твоя не видела, - он потряс перед Антоном пальцем, - и твоя моя не видела. О'кей? - Блондинки захохотали глупым смехом и поволокли Логинова вверх по лестнице, прихватив ключи от люкса.
Антон, неожиданно вспотевший, обернулся к Есении. На той не было лица.
- Попались!
- Ладно, поехали отсюда!
- Поздно! Логинов всё ему скажет.
- Не думаю, но всё равно пойдём. Не хотел бы я его ещё раз увидеть. - Антон взял женщину за локоть, увлекая на улицу.
- Так вы селиться будете? - кричал им вслед администратор, но Антон только махнул тому в ответ.
Конечно же, Логинов не был сплетником. Однако вскоре о встрече его с Корсаковым и Есенией стало известно всем, в том числе и Шамилову.
- Что ты там делала? - спросил как-то Шамилов, быстро войдя в комнату Есении.
- Где? - её вдруг забегавший взгляд не оставлял сомнений.
Пришла зима. Самая настоящая зима. Со снегом, с морозом, с чистотой белого декабря. Шамилов, казалось, забыл о происшествии в гостинице и не напоминал о нём Есении.
Антон долго не появлялся даже поблизости и вдруг прислал Есении записку через местного дворника:
"Встретимся завтра на Комаровке в 15.00. Я соскучился.
Антон".
Завтра, между прочим, это очень долго. Тем более, если не виделись целую неделю. Ровно в 15.00 Есения топталась на пороге рынка. День выдался довольно морозным, однако Есения не пряталась внутри здания, около получаса она простояла на сильном ветру в ожидании Антона.
- Привет! - он появился совсем не оттуда, откуда она его ждала.
- Привет! - и сомкнулись губы в поцелуе. И, кажется, совершенно плевать, что кто-нибудь увидит. Взялись за руки и побежали, со смехом влетели в подземный переход, отдышались, создавая целые облака пара. Скрипачка в подземке, совсем прилипшая к своей скрипке, обалдело глянула и заиграла "Эмануель". Антон и Есения услышали, засмеялись и руки сомкнули, и прижались телами, и закружились в танце.
Потом бежали по улице, смеялись над башнями - кукурузинами. Были много раз обруганы старушками, и, наконец, оказались где-то в подворотне.
- Где мы?
- Здесь друг мой живёт. Художник!
- Настоящий?
- Ещё какой! Зайдём?
- Конечно.
Зашли. Но хозяина дома не оказалось. Однако в мастерской всё же побывали.
- Давай здесь встречаться! - предложила Есения. - Здесь интересно.
- Давай здесь! - согласился Антон, сам имеющий в голове подобные планы. - Здесь спокойно. Шамилов здесь не бывает, а тем более Логинов. Мне Андрюша разрешил иногда приводить кого-нибудь.
- Ах, так! И как часто ты приводишь сюда кого-нибудь?
- Раз в месяц, может быть. Не чаще.
- Я тебя убью! - Есения, страшно скривив лицо, и растопырив руки, со стоном направилась к Антону. - Берегись меня, несчастный!
- Помилосердствуйте, барышня!
- Нет тебе пощады! - сомкнув руки на горле Антона, кричала Есения. - Только одно тебя спасёт!
- Готов на всё.
- Будешь меня любить в два раза сильнее.
- И в два раза чаще. Согласен.
После этого любовники прижались друг к другу и стали целоваться.
Встречи в мастерской стали частыми. Казалось, здесь нечего бояться и некого. С хозяином мастерской Есении никак не приходилось познакомиться. По словам Антона, он то сидел на рынке со своими картинами, то отправлялся в Полесье на поиски натуры, то вовсе исчезал неизвестно куда. Возможно, это была неправда, и Антон просто никому, даже своему близкому другу, не мог доверить тайну с именем - Есения.
И всё же Есения с ним познакомилась.
Однажды, не дозвонившись в треклятую общагу Театрального института, Есения отправилась на поиски своего возлюбленного напрямую к художнику. Антона в мастерской не оказалось. Дверь ей открыл небритый мужчина неопределённого возраста, с глазами Христа и с замученной шевелюрой.
- Сколько ж можно ждать? - воскликнул он, увидев пришедшую. - По-моему, ясно сказал - к девяти. А сейчас сколько? Вычту с тебя.
- Я не понимаю, в чём дело? Вы меня с кем-то путаете, - смутилась Есения, всё же проходя в знакомую мастерскую.
- Да? - художник ошарашено оглядел пришедшую. - Это не вы мне звонили вчера? Простите, я принял вас за натурщицу, - постепенно осознавая, что, действительно, зря накинулся на гостью, сказал он.
- Меня? - Есения усмехнулась. - Разве похожа?
Художник отошел на шаг назад, окидывая оценивающим взглядом пришедшую.
- Я, конечно, понимаю, что вы не из числа тех, что приходят позировать мне, но...может быть, вы согласитесь.... Нет! Конечно, нет! Простите ещё раз, - сконфуженно улыбнулся художник. - Вы такая дама!
- Это комплимент?
- Простите, сам не знаю, что плету! Вы по делу?
Есения задумалась, разглядывая хозяина мастерской.
- А что нужно делать?
- Как? Я думал, вы...
Есения расстегнула и скинула свою рыжую шубку на диван и, улыбаясь, присела на стул.
- Вы будете меня рисовать?
Художник обошёл её со всех сторон, будто примеряясь.
- Я рисую обнажённую натуру.
- Мне нужно раздеться? - спохватилась женщина.
- Нет, погодите! А, впрочем, да! Вон там ширма.
Есения ушла за ширму и там села на табуреточку, обхватив разгорячённые щёки руками: - Вот ведь глупость!
Художник почесал затылок, что-то прикидывая в уме. Потом сдвинул с места диван, поднял с него шубку Есении, постоял, секунду размышляя, потом прошёл к ширме и повесил, не глядя шубку на неё.
- Наденьте это, и садитесь на диван! И, пожалуйста, побыстрее немного! У меня всё же почасовая оплата.
- Интересно, сколько? - подняла голову Есения.
- Я вам уже говорил. Не надейтесь, больше, чем всем, не заплачу.
Есения усмехнулась неожиданному повороту дел. Она ещё некоторое время надеялась на скорый приход Антона. Всё бы сразу выяснилось, а самой ей не хотелось вступать в скучные объяснения. К тому же ей показалось даже забавным, если Антон обнаружит её на месте натурщицы. Раздевшись, она накинула на себя свою же шубейку и вышла из-за ширмы, плотно запахнувшись.
- На диван? - Художник, кажется, совсем не обращал на неё внимания, разводя краски.
- Да! Я сейчас. - Есения прошла голыми ногами по не очень чистому полу и села на диван. В комнате было довольно тепло, но всё же она поёжилась, наблюдая за мастером.
- Как вас зовут?
- Я не представился разве вчера?
- Я уже вам сказала, что не звонила вам.
- Ах, да! Меня зовут Андрей. А вас, видимо, не Анжелика?
- Нет! Меня зовут Ес...Елена.
- Тоже неплохо. Хотя Анжелика - было бы веселее.
- Вы думаете? Хорошо, пусть будет Анжелика.
Художник улыбнулся. Наконец, он кинул заниматься красками и подошёл к девушке. Усадил её, как ему было необходимо. При этом Есения пыталась сохранять спокойствие, что было для неё довольно сложно, потому как руки художника совершенно беззастенчиво блуждали по её телу от непослушных кончиков волос, до выгнувшегося совсем не так как нужно большого пальца на ноге. Однако, кажется, как женщина, Андрея она совершенно не интересовала, потому Есения быстро свыклась с ролью бездушного манекена.
Оглядев со всех сторон предмет своего будущего "шедевра", Андрей принялся за работу. Около часа Есении пришлось сидеть в довольно неудобной позе. Тело затекло. Шея перестала двигаться. Есения была зла на себя, что пошла на это не очень приятное мероприятие, однако прерывать его не собиралась. Она была не из тех, кто сдаётся на полпути.
- На сегодня хватит! - наконец сказал художник. Он бросил кисти и закурил, разглядывая нарисованное.
Есения со вздохом поднялась и проследовала за ширму.
- Душ у вас полагается, интересно?
- Да, поднимитесь по лестнице. Там направо дверь.
Есения, конечно же, прекрасно знала, где находится душ, а спросила только ради приличия. Захватив с собою вещи, она отправилась наверх. Там, в полумраке чердачного интерьера, проходили нечастые встречи её с Антоном. Довольно аккуратная обстановка резко отличалась от бардака, который творился внизу.
Одевшись и получив свой первый в жизни честно заработанный гонорар, Есения ушла. Но на этом её знакомство с художником не закончилось. Как это ни странно, ей понравилось, а может быть больше от скуки, но она стала приходить к Андрею, позировать.
Антону она рассказала сразу о своей "новой работе".
- Зачем тебе это, Еся? - явно с нотками ревности в голосе спросил её Антон. - Впрочем, какое я имею право!
- Имеешь! Если ты скажешь, я не стану больше этим заниматься. - Есения послушно прижалась к Антону как нашаливший котёнок.
- Нет! - погладил её по голове Антон. - Я не против. Если тебе нравится - ради Бога. Только, пожалуйста, не при мне. Я умру от ревности.
Есения тогда зацеловала его.
2. Расстаться с мужем - не поле перейти
Наверное, Шамилов приставил к жене детектива. Через месяц, когда город готовился к праздникам, однажды утром, в воскресенье, Шамилов лёжа в кровати рядом с женой, спросил напрямик:
- Долго, Еся, это будет продолжаться?
- Что?
- Твои встречи с Антоном. Может, хватит? Погуляла... пора уж остановиться. Это переходит все рамки.
- И давно ты...?
- С самого начала, конечно! Если бы это был не Антон, давно бы... - Шамилов провёл у себя по горлу ладонью. - А так терпел пока. Но всему же есть пределы. Что скажут мои клиенты, если откроется?
- Скажут, что Шамилов - импотент и не может справиться со своей собственной женой, не то, что с делами фирмы.
- Ну, вот. Ты же всё прекрасно понимаешь. Завязывай с ним. И с художником тоже. Позорище!
- И об этом тоже знаешь?
- Знаю! Мне уже пора галерею в подвале из твоих портретов делать.
- Значит, это ты всё скупаешь?
- А ты думала он и впрямь гений? Бесстыжая ты, Еська! Но красиво, всё-таки. Я вроде как на тебя с другой стороны глянул. Влюбился, можно сказать, слышь? - Шамилов навис над женой, лаская пальцем сосок её груди.
Есения отвела руку. Она, кажется, совсем уже не боялась признаться в чём угодно. Она не чувствовала больше себя виноватой, неверной женой.