- А это Лёва из-под Могилёва, - указал Лёлик на вошедшего и, схватив с тумбочки Лёвы огромное красное яблоко, вручил Корсакову. - Это вам от Лёвы, угощайтесь и чаще улыбайтесь.

Пузатенький хмуро забрал яблоко из рук Корсакова и прошёл к своей койке. Лёлик пожал плечами и потащил Корсакова в другую палату, шепча на ухо:

- Никогда не улыбается, потому что рот всё время занят. Ест и ест, а яблоко это не ест и не даёт никому. Буржуй недоделанный.

В другой палате Корсаков познакомился с Тёмой "из кладовки тёмной" и с дедом Колей, который по выражению Лёлика, "без ума от алкоголя". Дед Коля пригрозил рассказать всё медсестре и заплакал, переминая морщинистые трясущиеся руки. Лёлик, увидев это, неожиданно упал на колени перед дедом Колей и ещё громче, чем сам дед, разрыдался. Успокоить их было совершенно невозможно, и только вошедший щупленький философ моментально привёл их в чувство, сказав:

- Кто в туалет, мужики, собирайтесь.

Корсаков никогда не думал, что слово "туалет" имеет настолько успокаивающее действие. Лёлик тут же высох и радостно запрыгал к дверям. Дед Коля, покряхтев, достал из под подушки пачку "примы", а Тёма вылез из-под одеяла и стал засовывать ноги в тапки.

В коридоре, у зарешёченной двери с огромным амбарным замком уже толпились мужики. Со всех концов спешили сюда желающие опорожниться больные. Больше из интереса, Корсаков тоже присоединился к ним. Подошедшая медсестра объявила:

- Пять минут, - и, отсчитав первую партию, в пять человек, открыла зарешёченную дверь. Счастливчики отправились вниз по лестнице, по пути закуривая.

- Не курить, - потребовала медсестра, но никто не обратил внимания на её слова. - В туалет они хотят. Задымят только, не продохнуть потом.

Вскоре в заветном туалете вместе с очередной партией оказался и Корсаков. К его удивлению, по назначению туалет никто так и не использовал. Все "стреляли" друг у друга сигаретки и, прилипнув к форточке, жадно вдыхали аромат табачного дыма.

Вернувшись наверх, Корсаков обнаружил, что его там томительно ожидает Лёлик.

- С облегчением, - увидев, наконец, своего подопечного, радостно выдохнул Лёлик. Будто Корсаков мог и не вернуться из туалета.

Экскурсия продолжалась. Тем более что Корсаков не возражал.

Лёлик повёл его в комнату отдыха, где все смотрят телевизор "без продыху". Телевизор оказался сломан, возле него возился электрик Петя. Но, несмотря на это обстоятельство, в комнате сидело человек семь. Двое из них внимательно смотрели на пустой экран. Причём с таким видом, будто там что-то шло. Женщина лет пятидесяти в сиреневом халате, которую Лёлик окрестил как "баба Саша - красавица наша" и подросток с лысой внешностью. Как его звали, не было известно никому. Лёлик называл его просто - "мультик", потому как тот всё время смотрел мультики, что бы ни шло по телевизору. И даже когда совсем ничего не шло, как сейчас, всё равно смотрел мультики, смеялся, комментировал сцены, пытался обсуждать сюжет с присутствующими, в остальное время был непробиваем. Баба Саша же смотрела сериалы. Ей везло намного больше, потому как она находила себе собеседников, да и сериалы шли одни за другим. Сейчас же она "смотрела" какую то смесь всех сериалов и по своему усмотрению строила сюжетные линии. Сидя перед неработающим телевизором, она то и дело вытирала слезу, видимо сюжет у неё получался очень эмоциональным. Лёлик шептал Корсакову, что её родственники обещали привезти ей портативный телевизор, но главврач наотрез отказал. Костик использовал экран как зеркало, выдавливая прыщи и смахивая свою чёлку то направо, то налево. Анюта и Сева играли на стульях в "дурака". Взъерошенный Стриж и Серёжа - "сурьёжа" помогали советами электрику Пете.

Дальше пошли в женские палаты. Лёлик снова суетился, знакомил, помогал заправлять постель пенсионерке тёте Соне, сбегал за водой для Верочки, разнимал дерущихся из-за расчёски Алесю и Таню. Словом, был везде свой и, как ему казалось, везде нужен.

В голове у Корсакова всё перемешалось: имена, прозвища, лица. И ему даже всё стало надоедать, когда за ним пришла медсестра.

- Вот вы где? Обыскалась вас. Идите, Корсаков, к врачу на гипноз. А ты, Лёлик иди помогать на кухню.

- Иду, Клавдия Петровна, иду! - Лёлик обнял медсестру и, отвергнутый, поскакал на кухню.

15. Отдохните! Вам не помешает

В комнате, куда проводила Клавдия Петровна Корсакова, было довольно уютно и тепло. Два мягких кресла, журнальный столик, спокойные плотные шторы на окнах и на стенах несколько акварелей в рамках. Корсаков рассматривал их, когда вошёл врач.

- Добрый день, Арсений Павлович, - поприветствовал Сиволапов Корсакова.

- Здравствуйте! А я на картинки засмотрелся. Хорошо написаны.

Сиволапов, изучая, рассматривал Корсакова.

- Ну, присаживайтесь, побеседуем, - он первый сел в кресло и положил на столик папку и блокнот. Корсаков с готовностью сел.

- С чего начнём? - придвинулся Сиволапов к больному, словно от Корсакова зависело, с чего они начнут. И Корсаков, естественно, пожал плечами. - Ну, расскажите мне, кто вы, откуда, что с вами произошло?

- Когда? - смутился Корсаков.

- Ну, к примеру, вчера.

- Ну, вчера от меня ушла Оля.

- Ага, - зацепился Сиволапов, - это ваша жена?

- Жена.

- Ну-ну. Как вы отреагировали?

- Я решил повеситься.

- Ага, - для Сиволапова вдруг всё стало ясно и понятно. Налицо - стресс, депрессивное состояние, - дальше.

- Дальше? А дальше пожар.

- Какой пожар? Вы же повеситься хотели.

- Хотел, но повеситься не получилось, - рассеянно ответил Корсаков. - Зато пожар получился.

- Самосожжением решили заняться?

- Да, нет. Я просто отравиться хотел, ну и... случайно как-то вышло.

- Ну, ничего-ничего, - сочувственно потрепал по коленке Корсакова Сиволапов, - ведь всё позади? Согласитесь, самое ценное это ваша жизнь. А насчёт всего остального..., стоит ли так убиваться?

- А я и не убиваюсь, - совершенно спокойно сказал Корсаков.

- Как? - удивился, уже ничего не понимающий Сиволапов. - вас совершенно не беспокоит, что от вас ушла жена и сгорела ваша квартира?

- А квартира не моя и жена уже тоже не моя.

Сиволапов понимающе покивал.

- Хорошо! Не будем терять времени. Сейчас я вас введу в транс, и вы мне расскажете сами, как в действительности у вас обстоят дела. Не возражаете?

Корсаков не возражал.

- Ну-с! С чего начнём? Начнём с начала. - Поговорил Сиволапов с сам с собой. - Прежде всего, объясню смысл применения гипноза в терапевтических целях. Как говорится, на пальцах. - Сиволапов выставил свою ладонь напоказ Корсакову. - Предположим, что вы страдаете глубокой депрессией. Ваше состояние грозит возникновению мыслей о бессмысленности вашего существования и даже о суициде.

- Предположим. Это совсем не редкость в наше время.

- Не редкость. Но дело в том, что об истинных причинах вашего состояния, скрытых в недрах подсознания, вы можете и не догадываться.

- И вы с помощью гипноза копаетесь в моём подсознании.

- Практически так. Это своего рода - психологическая хирургия, - продолжал Сиволапов. - Конечно, как любое хирургическое вмешательство, гипноз бывает опасен, последствия его применения иногда непредсказуемы, потому использовать его имеют право, с моей точки зрения, только морально уравновешенные, специально подготовленные люди. Психотерапевты.

- Вы?

- И я в том числе, - скромно признался Сиволапов.

Сиволапов усадил Корсакова в глубокое кожаное кресло и попросил расслабиться. Причём очень ласково, но не приторно. Потом стал болтать у него перед носом маленьким блестящим шариком и говорить: "Ваше тело расслаблено, руки как цветы перед дождём склоняются всё ниже и ниже. Ноги легки как пушинки. Вы чувствуете тепло и спокойствие в каждой клеточке вашего тела. Вы не думаете ни о чём. Ваше тело становится легче и легче, ваши веки закрываются. Вам хочется спать. Спать, спать, спать...".

Корсакову было и впрямь спокойно и приятно и, похоже, он отключился. Что же было потом, оставалось тайной.

Очнувшись, Арсений Павлович обнаружил себя сидящим всё в том же кресле. Сиволапов всё так же сидел напротив. И Корсакову вначале показалось, что у врача ничего не вышло.

- Всё уже закончилось?

- В принципе, да!

- И что?

- Вы позволите? - Сиволапов поднялся разминая затёкшую спину, - я себе кофейку сделаю. - Корсаков кивнул.

Сиволапов вернулся с чашкой кофе. Подхватил со столика свой блокнот, отхлебнул кофе и сел за стол.

- Начнём! Я зачитаю стенограмму нашей с вами беседы. Итак...

Вопрос: Как вас зовут?

Ответ: Сафин Арсений Павлович. - Сиволапов вопросительно поглядел на Корсакова.

- Сафины - фамилия моих приёмных родителей.

- Вот как?

- Выходит, в подсознании я остался Сафиным?

- Выходит, так....

Вопрос: Кто ваша жена?

Ответ: Корсакова Ольга Юрьевна, журналист.

Вопрос: Вы переживаете её уход?

Ответ: Да.

Вопрос: Что вы сейчас чувствуете?

Ответ: Мне больно и стыдно, что я не смог сберечь её.

Вопрос: Жену?

Ответ: Нет. Есению. - Сиволапов отпил кофе. - Кто это?

Корсаков сам был в недоумении.

- Это девушка. Как вам объяснить? Я её видел во сне всего лишь.

Вопрос: Кто такая Есения?

Ответ: Моя спутница. Есения - знакомая художника Андрея. Она в картине. Ушла в картину. Только это не картина, это целый мир.... Её унесло волной. Мы держались за руки, но я не удержал её.

Вопрос: Вернитесь к началу этого происшествия и расскажите, что вы видите и чувствуете.

Ответ: Мы в лодке. Старик машет нам с берега, но постепенно пропадает в темноте. Ветер, волны качают лодку. Я говорю, что нужно убрать парус, надвигается шторм и отпускаю её руку. Пытаюсь справиться с парусом, но он не повинуется мне. Ветер усиливается. Лодку бросает из стороны в сторону, и...парус порван, мачта сломана и...Есении нет рядом... она в воде. Я кричу, но голос не слышно. Раскаты грома.... В воде. Плыву, пытаюсь плыть к ней, но меня относит волной. Забираюсь в лодку. Есении не видно нигде.... Удар. (Молчит.)

- Это как продолжение сна. Вчерашнего сна. Понимаете, мне вчера приснился странный сон. Будто я на берегу моря. Там встречаю девушку и рыбака. А этот рыбак будто нас в путь отправляет. Он вроде как волшебник. Лодку нам строит из песка, и мы с этой девушкой на этой лодке отплываем.... Так это вроде как продолжение.

- Интересно!

- Очень интересно.

- Вот на этом я решил пока закончить. Потом вывел вас из гипноза как обычно. И что вы думаете по поводу всего услышанного?

Корсаков пожал плечами.

- А я думаю, вам стоит всё-таки у нас задержаться. Хотите вы этого или не хотите. Лекарств никаких вам пока назначать не будем. Обойдёмся витаминами.

После обеда Корсаков рассказал о сеансе гипноза Аркаше.

- Да! Гипноз - это сила! Кстати, как тебе новое жильё?

- Нормально! - вздохнул Корсаков, хотя, больше всего ему хотелось немедленно сбежать из этого жилья. - Осматриваюсь.

- Осмотришься ещё, успеешь. Слушай, тебя Андрей зачем-то просил зайти.

- Какой Андрей?

- Художник. Что, забыл уже?

- Ах, Андрей. Зачем?

- Ему хуже ночью стало. Опять припадок случился. Валя еле его успокоила. Метался по палате с криками, голову себе всю разбил о решётку. Пришлось санитаров вызывать. Его связали. А он всё требовал тебя.

- Меня?

- Ну, да! Мол, Корсакова мне позовите!

- По-моему, ему Антон нужен.

- Может и так. Только Антона ему точно не дождаться. Так пойдёшь?

- Зайду! А как он сейчас? Так связанный и лежит?

- Развязали.

Тут где-то в коридоре загрохотало.

- Что это? - вздрогнул Корсаков.

- Пойдём, глянем, - пожал плечами Аркадий, - похоже, это в кладовой. Может крыса. - Аркадий снял с гвоздя на стене связку ключей, и друзья пошли к месту, откуда слышали грохот.

- Будто ведро упало.

Лясин покрутил связку, нашёл ключ и открыл железную дверь кладовой.

- Ну и крыса, - удивился Корсаков.

На полу, между стеллажами, заставленными разными разностями, прячась за жестяное ведро, сидел полосатый человек.

- Шура. Вот ведь дьявол. Какого чёрта ты здесь делаешь? - заорал Аркадий.

Шура виновато поставил ведро и поднялся.

- Вот ведь, загадка - человек. Уже который раз находим его неизвестно где. То в туалете уборщицу до смерти напугал, то в ординаторской. И ведь закрыто всё. Как он туда проникает? Шура, как ты сюда попал? Ну, говори! - Лясин тряхнул Шуру, но тот лишь весь сжался и глаза заплющил.

- Да не пугай ты его. Видишь, он и так дрожит весь.

- Напугаешь их, - выталкивая Шуру из кладовой, пробурчал Аркадий. - А дрожит он от наркотиков. Они все дрожат, как пламя свечей. Ладно, проводи его в палату, Сеня, добра? А мне нужно двор идти подметать.

Лясин закрыл дверь кладовой, прихватив из угла метлу, и пошёл к выходу. Корсаков и Шура смотрели ему вслед.

- Познакомимся? - спросил Шура, глядя Корсакову в спину.

- Арсений, можно Сеня, - повернулся Корсаков и протянул руку.

Шура как был, так и стоял, опустив голову, будто это вовсе и не он только что предложил познакомиться. Корсаков уже привык к странностям здешних обитателей, потому просто опустив руку, пошёл по коридору.

- Пойдём, Шура, в палату.

- Очень приятно, Шура, - раздался сзади голос Шуры.

Корсаков замер на месте, потом обернулся, нос в нос столкнувшись с Шурой. Больной в ужасе расширил глаза и тут же их опустил. Корсаков, вновь развернувшись, пошёл.

- Что же ты делал в кладовой?

- Там тихо и нет посторонних глаз.

- Я так и думал. Ты не любишь, когда на тебя смотрят?

- Они смотрят, потому что им некогда чувствовать. Глазами проще. И можно взять чужое.