*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, 8 января 2028 года*

— Если начнёте стрелять, обещаю, сделаю всё, чтобы забрать с собой побольше ваших! — предупредил я местных.

Выглядываю из-за угла и вижу сидящих и лежащих за укрытиями КДшников, нервно сжимающих оружие. Один из них поднялся на ноги и пошёл ко мне.

По внешности могу сказать только, что он местный — черноволосый, смуглый, с карими глазами, с густой недлинной бородой, но без усов. Возраст, ну, наверное, лет двадцать с чем-то.

Одет в военную форму, с тяжёлым бронежилетом, шлемом НАТОвского образца, а также стальной маникой на правой руке. В руках у него ПКМ, с самопальным цинком примерно на 400–500 патронов.

— Ми не знали, что ти не форси! — сообщил он мне. — У тибя бледный лицо — у форси есть такой алп.

— Кто-кто у форси есть? — нахмурившись, уточнил я.

— Алп — это как ми, брат, — объяснил он. — Миня зовут Шахром.

Похоже, что «алпами» они называют КДшников.

— Константин, — представился я. — Но можешь звать меня Студиком.

— Ти откуда приехал? — спросил Шахром.

— Волгоград, — ответил я.

— Слишал такой горот, — покивав, сказал он. — Но в Москва бивал только…

Это объясняет, почему он знает русский — наверное, гастарбайтерствовал в Первопрестольной.

— Круто, — произнёс я. — Ты сам отсюда? Из Ашхабада?

— Не-не-не, брат, — мотнув головой, ответил Шахром. — Я из Гиссар — эта Точикистон, брат.

— Это Таджикистан? — уточнил я.

— Да-да, брат, — подтвердил он. — Я один руски язык знаю — остальные не панимает, брат. Ти прости — не знали же! Мир?

— А убитые? — спросил я. — Кровь же пролита.

Шахром обернулся к остальным и начал переговариваться с высоким и накачанным мужиком, держащим в руках заряженный РПГ-7.

— Гурт гаварит, что заплатит кун за убитых твоим, — сообщил он мне.

— Что за «кун»? — уточнил я.

— Человек ти убивать — рубль платить, — объяснил Шахром.

— А-а-а, компенсация, — понял я его.

— Да, камписация, — закивав, подтвердил он. — Род не будит хашмгин… то исть, возмущанить. Рубль заплатит Гурт. За тибя.

— С чего этот Гурт хочет заплатить за меня? — спросил я с подозрением.

— Хочит друг, брат, — ответил Шахром. — Ваивать ни хочит — ти сильный, а сильный лучше друг, чем враг, да, брат?

Видимо, они уже поняли, что сражение складывается не в их пользу, поэтому решили, что лучше замириться, дабы избежать дополнительных потерь.

Тут в небе вновь появился крылатый микрочелик с АКС-74У в руках. Он подлетел к Гурту, внимательно наблюдающему за ходом переговоров, и начал что-то тихо говорить. Шифруется так, будто я что-то понимаю…

— Тогда мир, — принял я решение. — Но без фокусов.

— Да, брат, без фокусов, — ответил Шахром. — Идём.

Он громко сказал что-то, после чего остальные опустили оружие и расслабились.

Следую за Шахромом, который повёл меня к моему Уралу-ВВ. Его охраняют двое вооружённых боевиков, из нормальных людей, которые сразу же напряглись, увидев меня, но успокоились, когда Шахром что-то сказал им.

Языковой барьер тут непреодолимый, потому что я нихрена не понимаю, что они говорят.

Урал-ВВ, как я вижу, сильно пострадал — лобовое стекло вдребезги, приборная панель пробита несколькими попаданиями отрикошетивших пуль, а ещё пули пробили цистерну, поэтому в салоне сильно воняет дизелем.

— Я сейчас, — сказал я и залез в кабину.

Имеется у меня средство, специально на такие случаи — высококачественная изолента, подходящая для заклеивания пробоин в баке.

С помощью УФ-зрения обнаруживаю абсолютно все пробоины в цистерне и тщательно заклеиваю их, а затем открываю настежь двери.

— Чито делаишь? — спросил Шахром.

— Цистерну пробили, — сказал я. — В кабине пары дизеля — лучше проветрить, чтобы не случилось чего-нибудь.

Через несколько минут, когда в кабине вновь начал доминировать запах разлагающегося содержимого башки Таракана, я понял, что можно ехать.

— Воняит, — поделился наблюдением Шахром, севший на переднее пассажирское сиденье.

— Знаю, — ответил я. — Как-нибудь расскажу тебе историю, как так получилось. Куда едем?

— Пряма, брат, — сказал Шахром.

Завожу двигатель, который, благодаря толстой броне, не пострадал от интенсивного обстрела, и мы едем по шоссе.

— В городе есть ещё кто-нибудь, кто говорит по-русски? — спросил я.

— Есть — многа кто, — ответил Шахром. — Проста тут нету, брат. Там, где будим, там есть многа кто.

Дорогу тут никто не расчищал, но вот все брошенные тачки качественно выпотрошены. Аккумуляторы — это новые деньги…

Постепенно, окружающая местность начала меняться. Сначала я увидел, с помощью ЭМ-режима, сотни людей, находящихся в многоэтажках, а затем, когда мы свернули с шоссе направо, наблюдаемые ЭМ-силуэты окончательно перестали поддаваться даже примерному подсчёту.

Мне открылся вид на жилые комплексы, огороженные бетонными стенами со стальными рамами. Это очень качественная работа — делали на совесть, как вижу.

Всего я насчитал восемь укреплённых жилых комплексов, но обитаемыми из них являются только пять. Зато в этих пяти, как я понимаю, живут тысячи людей, среди которых немало КДшников.

Место они выбрали отличное — слева от шоссе аэропорт Ашхабада, ну и до центра города недалеко, что даёт отличную возможность для ненапряжённой облутки.

— Вон тута, — сказал Шахром, указав рукой на ворота четвёртого по счёту жилого комплекса.

Сворачиваю и подъезжаю к вратам.

Шахром высунулся из машины и крикнул что-то часовым, ему что-то ответили, он снова что-то крикнул, а затем ворота начали медленно разъезжаться.

Проезжаю внутрь и вижу, что во дворе собрались люди, решившие посмотреть на чужака. Я думаю, тут уже сработал сарафанный Wi-Fi, разносящий новости со скоростью света.

Мужчины, женщины, дети и старики — почти все из них нормальные люди, но среди них затесались и КДшники, правда, слабые или средней силы.

— Вон тута становись, брат, — сказал Шахром, указав на открытую парковку.

Подмечаю, что там стоят две БМП-2, одна БМП-1, четыре непонятных бронеавтомобиля и целых три танка Т-72. Паркуюсь рядом с крайним левым танком и выхожу из кабины.

— Трогать никто не будет? — спросил я у Шахрома.

— Не будит — обещаю, — ответил он. — Идём.

Следую за ним, а он ведёт меня к зданию в центре. Думаю, там заседает местная администрация.

— Встреча будит, Студик, — сообщил мне Шахром. — Гурт скоро будит тута. Встреча будит с Алтынмурадом — он старший.

— Понял тебя, — ответил я.

В этом здании, как я понял, никто не живёт, потому что это что-то вроде офиса, с несколькими кабинетами и общим залом, в котором расположены диваны и журнальные столики.

— Ты и есть Константин? — спросил мужчина лет сорока-пятидесяти, вышедший к нам.

— Да, — подтвердил я. — Но предпочитаю, чтобы меня называли Студиком. А ты — Алтынмурад?

— Да, — кивнув, ответил он.

Одет он в синий деловой костюм, причём состояние костюма такое, будто он только что из ателье. Ну и сам Алтынмурад, явно, следит за собой, потому что он аккуратно подстрижен и борода у него ухоженная, что нынче большая редкость.

— Рад знакомству, — произнёс я.

— Взаимно, — улыбнувшись, сказал местный глава. — Можешь звать меня Мурадом, если тебе так будет удобнее.

Пожимаем руки и садимся на один из диванов.

— Хорошо, Мурад, — ответил я. — Итак, что у вас тут происходит, что вы так встречаете мирных путников?

— Мирных? — с сомнением спросил Мурад, рассмотрев мои экипировку и оружие.

Шахром вопросительно посмотрел на Мурада, получил разрешающий кивок и сел на диван неподалёку.

— Да, мирных! — ответил я, пронаблюдав за действиями Шахрома. — До того, как по мне начали палить, я даже не знал, что в Ашхабаде кто-то живёт. А это значит, что я ехал сюда с мирными разведывательными целями и не планировал никому причинять зла.

— У нас идёт война против южан, — сообщил мне Мурад. — Они совершают набеги и похищают наших женщин. Среди них есть несколько алпов, отдалённо похожих на тебя.

Он достал из кармана телефон и открыл на нём галерею.

— Вот, посмотри, — сказал он и передал мне свой телефон.

На фотографии изображён какой-то крайне бледнолицый мужик в военной экипировке, занёсший меч над головой стоящего на коленях старика, одетого в рванину. Видно, что это фото было сделано в спокойной обстановке — вокруг есть другие люди в военной экипировке, на лицах которых весёлые и довольные улыбки.

«Хороший тамада…» — подумал я. — «И конкурсы интересные…»

— Это роковая случайность, что ты оказался похож на одного из них, — сказал Мурад. — Мы приносим свои глубочайшие извинения.

— Да ладно, бывает, — махнув рукой, ответил я. — Главное, что разобрались. Мне сказали, что некий Гурт готов заплатить за меня кун. Это что-то вроде виры — я правильно понимаю?

— Это не что-то вроде виры, — покачав головой, ответил местный глава. — Это и есть вира. Раньше, в давние времена, кун отдавали скотом, но сейчас его выплачивают любыми материальными ценностями, что сильно роднит его с вирой. Гурт поступил правильно. Я тоже присоединюсь и компенсирую часть куна за погибших из своего кармана. Так будет правильно.

Вот так, постепенно, мы возвращаемся к предыдущим цивилизационным моделям…

«Но как иначе-то?» — задумался я. — «Правильно — никак».

— Ты говоришь, что прибыл сюда с «мирными разведывательными целями», — произнёс Мурад. — Значит ли это, что ты представляешь кого-то?

— Да, значит, — подтвердил я. — Я представляю тут интересы Фронтира — государства, что основано в Волгограде.

— Это далеко отсюда… — сказал Мурад. — Вы настолько могущественны, что ваши интересы уже распространяются на Туркменистан?

— Ну, как сказать… — произнёс я задумчиво. — Мы освоили все ближние территории и теперь ищем хорошие источники ценностей. Но раз вы живёте здесь, то мы не будем претендовать на Ашхабад — нам не интересны войны. А вот торговля — это нам интересно.

— Торговля? — переспросил Мурад. — Как ты это себе представляешь?

— В Туркменбаши, как ты прекрасно знаешь, есть морской порт, а у нас есть сухогрузы, — сообщил я ему.

— Не получится, брат, — покачав головой, заявил Шахром. — В Туркменбаши живёт хорпушт.

— Кто? — спросил я недоуменно.

— Ёж, — пояснил Мурад. — Это смертельно опасная и хитрая тварь, занявшая весь город и уничтожающая любого, кто посмеет зайти на её территорию.

— А, Ёжик… — произнёс я и усмехнулся. — Он уже не проблема — я уже убил его.

Шахром посмотрел на меня с изумлением, а вот Мурад посмотрел с сильным скепсисом.

— Смотри, что есть, — сказал я ему и снял с пояса один из тубусов. — Это стилет, который я сделал лично.

Вытаскиваю из тубуса смертельно опасный стилет.

— Эта из хорпушта⁈ — изумлённо воскликнул Шахром. — Тагда получаится…

Мурад посмотрел на него с неодобрением и парень сразу же замолк.

— Да, это из хорпушта, — подтвердил я. — Я чуть не сдох, когда убивал его, но дело оказалось стоящим…

— Мы можем отправить своих людей в Туркменбаши? — спросил Мурад.

— Там сейчас находятся мои люди, — ответил я. — Лучше наладить связь с моим руководством, чтобы не было недопонимания.

— Кто твой лидер? — спросил Мурад.

— Его зовут Профом, — сообщил я. — И я сразу хочу сказать, что Туркменбаши входит в сферу наших интересов, как прибрежный город.

Проф хочет поставить в Туркменбаши опорный пункт, который, со временем, может разрастись до полноценного поселения — лута там хватит на годы, а морской порт, с годами, будет становиться только актуальнее.

— Значит, ты убил ежа… — произнёс Мурад. — Это говорит о тебе, как об очень могущественном алпе. Все, кого мы отправляли за головой ежа, погибли, а ты не только убил его, но и говоришь об этом так, будто убиваешь подобных чудовищ каждый день.

— Ну, я же сказал, что чуть не сдох, — сказал я на это. — Возможно, это был самый опасный зверь из всех, которых я убивал когда-либо. А убивал их я много. Кстати, раз у нас тут завязывается что-то похожее на дружбу, то вот тебе подарок.

Вручаю ему один из тубусов со стилетом.

— Если захотите переделать рукоять, то работать лучше в очень толстых перчатках, — предупредил я его. — Меня лишь слегка задело одной иглой по щеке и мне пришлось отрезать от себя кусок плоти, чтобы не умереть. В материале иглы содержится очень мощный нейротоксин, поэтому советую соблюдать предельную осторожность при использовании этого стилета.

— Это очень щедрый дар, Студик, — произнёс Мурад. — Я признателен тебе за это. Ты умеешь располагать к себе людей, несмотря на твой пугающий облик.

— Моя женщина говорит, что я похож на сексуального вампира, как в американском кино, — похвастался я. — Так что, ты просто не понимаешь, как на меня смотрят женщины, Мурад.

— Возможно, — не стал он спорить.

Он сказал что-то Шахрому, тот кивнул и покинул зал.

— Раз была затронута тема торговли… — произнёс Мурад. — Что вы можете предложить и что хотите получить от нас?

— Мы можем предложить энергию, — ответил я. — Если у вас есть аккумуляторы, то мы можем зарядить их. Также мы можем предложить консервированные овощи и консервированное мясо — это не просрочка, а новая продукция. А интересуют нас боеприпасы, оружие, бронетехника, золото и соль.

— А вы можете предоставить нам военную помощь? — спросил Мурад.

— От форси? — уточнил я.

— Форси их называет только Шахром, а мы называем их парсча, — поправил меня он. — Или, если по-русски, то персами.

— День прожит не зря, если узнал что-то новое, — сказал я. — Насколько велика угроза от парсча?

— Они являются доминирующей силой в регионе, — ответил Мурад. — И они совершают набеги, грабят нас и чувствуют безнаказанность. До этой части города они ещё не доходили, но все остальные районы сильно страдают от набегов. Если вы хотите, чтобы мы стали вашими верными союзниками, то помогите нам.

— Это надо обсуждать не со мной, — покачав головой, произнёс я. — Я свяжусь с моим руководством, и оно наладит связь — тогда и поговорите.

— У вас есть «Иридиум»? — спросил Мурад.

— Есть, конечно же, — подтвердил я.

— Тогда мне нужен будет лишь номер твоего лидера, — улыбнувшись, сказал Мурад.

— Дешевле будет дождаться радиосвязи, — возразил я.

— Не переживай об этом, — покачав головой, произнёс Мурад. — У меня «Иридиум» с предоплаченным пакетом на 7200 минут, а звонить некому.

— Откуда? — спросил я.

— Раньше он принадлежал очень влиятельному человеку, — ответил он.

— Понятно, — сказал я. — Тогда давай свяжемся с Профом.

Мурад громко позвал кого-то, и в зал вошла женщина в деловом костюме. Он велел ей что-то, она кивнула и ушла.

— Телефон скоро принесут, а ещё здесь будет накрыт стол, поэтому предлагаю прогуляться, пока всё не подготовят, — сказал он.

А мне, определённо, нравится дипломатия — это гораздо лучше, чем перестрелки.

— Давай, — согласился я.

Выходим из здания, и я сразу замечаю, что перед ним собралась большая толпа. Судя по лицам гражданских, они чем-то очень недовольны и возмущённо выкрикивают что-то.

Мурад вышел вперёд и начал что-то объяснять им. Ему кто-то возразил, тот ответил, потом кто-то удивлённо охнул.

— Скажи что-нибудь на русском! — потребовало от меня лицо славянской внешности, показавшееся из толпы.

— Да что тебе сказать, блин? — спросил я. — Даров!

— Мурад не пиздит, мужики! — воскликнуло это лицо. — Это не перс!

Затем этот мужик заговорил на местном языке — скорее всего, на туркменском.

Вся толпа заговорила, будто бы, разом — все начали обсуждать новости.

— Что происходит?.. — спросил я у Мурада.

— Слухи разносятся быстро, но не всегда они правдивы, — ответил он. — Кто-то разнёс слух, будто мы собираемся замириться с персами и ты — это персидский посланник, которого я начал обхаживать и уваживать.

— А-а-а, теперь я понял, — произнёс я.

Очевидно, что персов здесь не любят, раз они приходят с набегами и считают, что рубить головы старикам — это норм.

Мурад ещё что-то сказал на туркменском, а затем сделал жест в стиле «Расходитесь!» и народ начал, потихоньку, расходиться.

— Идём в беседку, — позвал он меня, и мы направились в сторону детской площадки.

Люди, всё же, смотрят на меня с толикой недоверия — слухам принято верить больше, чем официальным заявлениям.

А я, действительно, похож на того бледнолицего перса — по нему, кстати, не очень понятно, он альбинос или это его способность так потрепала…

— Ты сказал, что вы можете заряжать аккумуляторы, — произнёс Мурад, когда мы сели в беседке. — Значит, у вас есть работающая электростанция?

— ГЭС, — ответил я.

— Ах, да, Волгоградская ГЭС… — произнёс заулыбавшийся Мурад. — Как же я мог забыть об этом? Тогда вам очень повезло, что вы сумели сохранить её.

— Скорее, реанимировать, — поправил я его. — Мы, исходно, не из Волгограда — нам пришлось уехать из Новокузнецка, где произошло кое-что плохое.

— Я бывал в Новокузнецке, — сказал Мурад. — Давно, в 80-е годы.

— Тебе сколько лет? — поинтересовался я.

— Шестьдесят четыре года, — ответил он.

А на вид ему, максимум, полтинник, но ближе к сорокету. С КДшниками хрен угадаешь, блин…

— А мне двадцать три, — сообщил я ему.

— Молодой… — произнёс Мурад. — Но ты очень многого добился в таком юном возрасте. Это вызывает уважение.

— Случай, немало удачи, ну и немного личных качеств, — сказал я.

— Все мы начинали с первого уровня, — ответил на это Мурад. — И далеко не все, к сегодняшнему дню, так же сильны, как ты. Наверное, ты на особом счету у своего лидера?

— Ну, да, — согласился я. — Меня поощряют, как могут, блин, но у меня уже всё есть, поэтому я служу не ради каких-то шкурных интересов. Мне нравится наша идея…

— А какая у вас идея? — поинтересовался Мурад.

— Посмотри один ролик, — попросил я его и вытащил телефон. — Он объяснит всё гораздо лучше меня.

Включаю агитационный ролик, в котором представительный Проф, всё такой же синекожий, вещает об идеях Фронтира. Мурад смотрит его очень внимательно, впившись взглядом в экран.

Пока идёт ролик, я отцепляю «Печенег», разряжаю его и ставлю на стол беседки. Надо почистить его, а то как-то не до того было.

— Хм… — хмыкнул Мурад, когда ролик закончился. — Впечатляюще. Я думал, что у вас всё устроено почти как у нас, но у вас всё иначе, если верить словам Профа. Сколько у вас людей?

— Свыше десяти тысяч, — ответил я.

— Ничего себе… — восхищённо произнёс он. — А алпов у вас сколько?

— А это уже секретная информация, — ответил я.

На самом деле, я и сам точно не знаю уже, блин — регулярно происходит «пробуждение» новых КДшников, а я давно не слежу за статистикой, поэтому даже примерно не представляю, сколько у нас КДшников и какие у нас средние левелы.

— Понимаю, — кивнув, сказал Мурад. — Значит, у вас есть работающая ГЭС, огромная теплица, бесконечный источник воды, в виде Волги, свыше десяти тысяч населения и неизвестное, но очень большое количество алпов. Это делает вас очень крупной региональной силой.

— И это не говоря о том, что мы одолели и присоединили к себе всех крупных оппонентов, — добавил я.

Наверное, покорение Тамбова — это уже свершившийся факт, потому что на это дело отправлено много наших сильнейших КДшников, а в Тамбове дела и без нас шли очень плохо.

— Даже так… — прошептал Мурад. — Значит, с вами лучше дружить — так и будет.

— Да, мы всегда рады хорошим и честным друзьям, — согласился я.

— И теперь вы, закономерно, расширяетесь, — произнёс Мурад. — А возможно ли будет отправить нашу делегацию в Волгоград?

— Это нужно обсуждать с Профом, — ответил я. — Я не уполномочен принимать такие решения и обещать что-то.

— Я разделяю ваши идеи и ценности, — сказал Мурад. — И у меня есть очень хорошее предчувствие о наших будущих взаимоотношениях.

— Вы контактировали со степными алпами? — поинтересовался я.

Я спрашиваю это потому, что мне хочется понять, не создаст ли проблем с местными тот эпизод в стиле Безумного Макса.

— Регулярно контактируем со степными торговцами, — ответил он. — Но степные алпы мало заинтересованы в нас, потому что тут нет почти ничего, что их интересует. А их интересуют крупные стада коров, овец и лошадей — такие здесь не пасутся, потому что севернее есть более сочные пастбища.

— Да, логично, — произнёс я. — А я повстречался с такими в Жанаозене. Они устроили мне автомобильную погоню, испортили мне лобовое стекло, и вообще, вели себя очень плохо, поэтому мне пришлось убить их.

— М-хм… — задумчиво хмыкнул Мурад. — Поделом им. Нападать на одиночек в степи — это подлость. Возможно, степь покарала их твоими руками.

— Звучит очень эзотерически, — произнёс я.

Та женщина, которую он отправил за «Иридиумом», наконец-то, подошла к беседке.

— Диктуй номер, — попросил Мурад, приняв из её рук спутниковый телефон.

Диктую номер, который знаю лучше, чем свой ИНН.

— Я поговорю первым, чтобы ввести его в курс дела, — сказал я.

Мурад передал мне телефон и я нажал на кнопку вызова.

— Алло, Проф? — спросил я, дождавшись ответа. — Это Студик. Звоню с другого номера…