*Туркменистан, Балканский велаят, город Туркменбаши, район Уфра, судостроительно-судоремонтный завод Государственной пограничной службы, 8 января 2028 года*

— И ты мне рассказываешь о каком-то еже? — с недоумением спросил Фазан. — Ты ебанулся, Студик?

— Я не ебанулся, — отверг я его предположение. — Просто это катер — с ним непонятно ничего ещё. А Ёжик — вот он, готов к употреблению.

С патрульным катером, действительно, ничего не понятно, потому что мы не знаем, в порядке ли у него корпус, нормально ли всё с двигателем, все ли узлы на месте, работает ли электроника и так далее.

Да, снаружи он выглядит просто отлично, но после проверки может оказаться, что это просто кусок железа, непригодный для плаваний даже по рекам.

А Ёжик имеет вполне осязаемую и гарантированную ценность, потому что его иглы, как минимум, могут использоваться в качестве оружия, но мы не знаем насчёт токсинов, в них содержащихся и это требует изучения.

Поэтому-то я и пекусь насчёт того, чтобы Ёжик не пропал…

— Так употребляй его, — раздражённо ответил Фазан. — А мы проверим катер на целостность.

— Энивэй, до середины весны его не вывезти, — сказал я.

— А вот тут ты ошибаешься, — усмехнувшись, возразил Фазан. — Если он окажется рабочим, то мы вывезем его отсюда посуху — вон, видишь?

Он указал на КАМАЗ с прицепом.

— А если он дохлый? — спросил я.

— Студик, это КАМАЗ! — воскликнул Фазан. — Не бывает дохлых КАМАЗов — бывают необслуженные!

— Ну, тогда ты прав, — вынужден был признать я.

— У меня хуй привстаёт, когда я смотрю на этот катер, — поделился Фазан ощущениями. — Это же военный катер, с пушкой, блядь! Правда, она 35-миллиметрового калибра, но боеприпасы найдём…

Пушка размещается в бронированной башне, на которой установлена антенна радара — я думаю, это что-то зенитное. Хотя, скорее всего, пушка универсального предназначения, для морских, наземных и воздушных целей.

«ВМФ Туркменистана этот катер уже без надобности», — подумал я.

Вообще, в Каспии поразительно мало военных суден — наверное, они ушли дальше на юг, потому что там тепло и меньше проблем с обслуживанием транспорта.

На Волге, например, практически все суда, перезимовавшие без предварительной подготовки, безжалостно уничтожены природой. Основная масса сухогрузов вообще советских времён, то есть, сильно старше меня, поэтому состояние у них и так было предсмертное, а без должного ухода все они неотвратимо разъебались.

— Ладно, занимайтесь своим катером, — сказал я. — А я пойду к Ёжику.

Фазан забрался на борт катера и исчез в рубке, а я пошёл к Ёжику, которого уже разбирают двое рабочих.

— Игла, Нолик! — позвал я ебланящих на стапеле КДшников. — Идите сюда!

Они подошли ко мне, и я смерил их тяжёлым взглядом.

— Почему эти двое дёргают иглы? — спросил я. — Это ядовитое и смертельно опасное говно! Стоит им пораниться и всё, им капец!

Рабочие сразу же отпрянули от Ёжика.

— Никто не говорил, что это должны делать обязательно мы, — возразил мне Нолик.

— Теперь я говорю, что это должны делать обязательно вы, — сказал я ему. — Забирайте у них перчатки и инструмент — начинайте дёргать иглы. И не пораньтесь, а то вам тоже может грозить капец от интоксикации. Вот это видишь?

Я указал пальцем на свою левую щеку.

— Вижу, — ответил Нолик.

— Мне пришлось отрезать от себя кусок щеки, чтобы не сдохнуть от отравления, — сообщил я ему. — Если порежешь руку, то, наверное придётся срезать с неё кожу или вообще отрубать, поэтому аккуратнее.

— Тогда нахрена оно надо вообще? — с недоумением спросил Нолик.

— Это оружие, блин! — воскликнул я. — Я думаю, что если воткнуть такую иглу в жопу бронику, то он отъедет за несколько минут! Меня просто чуть порезало по щеке, и я попал на таймер, блин! Собирайте иглы и аккуратно упаковывайте их в контейнеры. В НИИ будут рады поработать с чем-то таким.

— Ладно, — произнесла Игла и приняла из рук вспотевшего рабочего перчатки.

— Идите, — приказал я рабочим.

Те признательно кивнули мне и направились к катеру, а я вытащил из подсумка свои перчатки и занялся ограблением Ёжика.

В порту происходит суета, все работают, все активны и навеселе, но затем у меня на поясе шипит рация.

— «Дюшес-1», вызывает «Бензовоз», — раздался из неё голос Профа.

— «Бензовоз», «Дюшес-1» на связи, — ответил я, сняв рацию с крепления и зажав тангенту.

Значит, стратостат с ретранслятором уже поднят и теперь у нас есть полноценная связь.

— Как обстановка? — спросил Проф.

— Нормально всё, — ответил я. — Команда на базе, делаем дело.

— Статус безопасности? — задал Проф следующий вопрос.

— Приемлемо, — ответил я. — Кордоны расставлены, смотрим по сторонам. Чего хотел-то?

— Как закончите инвентаризацию, нужен подробный рапорт, — сказал Проф. — Мы хотим знать, сколько ещё вам потребуется людей.

— Понял тебя, «Бензовоз», — произнёс я. — Будет рапорт.

— Но только по протоколу, — предупредил Проф.

— Конечно, — ответил я. — Конец связи.

«По протоколу» — это через особый модуль шифрования, повышающий криптостойкость связи до неадекватного уровня.

Крайне маловероятно, что нас кто-то способен прослушивать, потому что это надо как-то узнать, что у нас есть сеть ретрансляторов, а затем надо как-то взломать встроенный шифровальный модуль «Азарта», что, вообще-то, нихуя себе, ну и потом нужно будет понять, что мы подразумеваем под определёнными словами.

А с дополнительным модулем шифрования, через который сигнал проходит после «Азарта», оперативно взломать нашу связь практически невозможно. Но лучше перестраховаться, чем потом пересраться.

— Как так получилось, что он вообще сумел к тебе приблизиться, Студик? — спросила Игла.

— Он скрывался вон там, — сказал я, указав на здание завода. — У него там гнездо, а я был под впечатлением от катера и прохлопал вспышку. Потом мы начали биться вон там, у футбольных полей, ну и именно там он начал выстреливать иглы. Я советую вам, на будущее, носить полную броню, специально ради таких вот тварей. Не будь на мне вот этих пластин, вы бы сюда точно не прилетели вчера.

— Тяжёлая она… — покачав головой, произнесла Игла.

— Так надо качаться, — ответил я на это. — У меня есть предчувствие, что скоро такая броня станет базовым минимумом, потому что в мире становится всё больше токсичных уёбков. И противогаз лучше носите с собой всегда — я этого не рассказывал, но был у меня недавно эпизод с группой КДшников, которые преследовали меня по пустыне, на тачках в стиле Безумного Макса. Я их, конечно, перебил, но перед этим они перевернули мне тачку, а затем пытались задушить угарным газом — разожгли костёр, суки. Но я выжил и грохнул каждую мразь, что была там. Поэтому к противогазу лучше добавить самоспасатель, а лучше два или три. Но самый пёрфект десижн (1) — это противогаз с кислородным баллоном.

— Значит, этот ёж был не самым страшным, что ты встретил в этом рейде? — спросил Нолик.

— Нет, ебучий Ёжик был самым страшным, — не согласился я. — Этого Валета и его кодлу я разобрал без особы проблем. А от Ёжика я поймал таймер — впервые в жизни.

— У тебя таймер был впервые в жизни? — с удивлением переспросил Нолик.

— А у других не так, разве? — нахмурившись, уточнил я.

— У меня таймер был три раза, — ответил он.

— Я вставала на счётчик два раза, в самом начале зоошизы, — поделилась Игла. — Студик, не сочти за попытку задеть тебя, но у меня впечатление, что ты нам сейчас пиздишь.

— Клянусь, блин! — воскликнул я, приложив руку к сердцу.

Игла смерила меня ничего не выражающим взглядом.

— Ладно, поверим, — произнесла она. — Тогда ты либо очень крутой, либо очень везучий.

— Хочется верить, что очень крутой, — ответил я с усмешкой и продолжил ограбление Ёжика.

Через час с лишним мы превратили тушу Ёжика в тушу лысого Ёжика.

— На мясо пустим? — спросила Игла.

— Стоило бы, — ответил я. — Но он уже нормально полежал непотрошёным, поэтому, думаю, лучше сжечь его, чтобы не достался зверям… Хотя… Нет, всё-таки, лучше выпотрошить его и раскидать мясо за городом, в песках.

— Ты что, дурак? — спросила Игла. — Зачем?

— Затем, что надо заботиться о братьях наших меньших, — ответил я. — Это ты дура, раз не понимаешь — чем больше покушают звери, тем сильнее они станут и тем интенсивнее будут ебашить друг друга. А это прокачка, это более высоколевельные звери — потом, возможно, мы встретимся с ними и получим больше опыта. Это инвестиция! И, да, это инвестиционная рекомендация — кормите зверей!

— Сомнительно, — произнёс Нолик.

— Поэтому вы и тусуетесь на лоулевелах, а я бегаю по степям, полям и пустыням, лутая весь опыт, — ответил я на это. — Надо инвестировать в будущее, блин! Знаете, как тяжело качаться на хайлевелах? Мне даже тюленей убивать уже бессмысленно — спасают только вот такие Ёжики и ему подобные королевские звери…

— Эй, Студик! — окликнул меня Фазан. — Иди сюда!

— Подумайте об этом, — призвал я Нолика и Иглу, постучав пальцем по височной части «Алтына». — Рил ток, рил ток…

Подхожу к Фазану, стоящему у катера.

— Студик, мы закончили осмотр катера, — сообщил он мне. — Эта штука практически работоспособна, поэтому военному флоту Фронтира быть — даю гарантию. Надо с электроникой чуть-чуть пошаманить, а так, этот катер был на плановом техобслуживании, то есть, с ним всё в порядке изначально.

— А есть спецы, которые смогут ходить на нём? — поинтересовался я.

— Конечно, — ответил Фазан. — У нас кого только нет, Студик! И моряков немало — освоят технику и будут бороздить просторы Каспия, диктуя волю Фронтира всем встреченным. Это самая лучшая твоя находка, Студик! Будь я на месте Профа, выдал бы тебе в «Хилтоне» целый этаж!

— Чтобы что? — спросил я. — Нахуя мне целый этаж?

— Ну, не знаю, — пожав плечами, ответил Фазан. — Чтобы снести все межкомнатные стены и в футбол играть. Я это к тому, что если тебе не дадут десятилетний абонемент на минеты от специально обученных женщин, то это будет значить, что у нас тебя не ценят!

— Ха-ха! — засмеялся я. — Только Лапше такое не говори, а то она меня точно захуярит…

— Постараюсь не предлагать такое при ней, — усмехнувшись, сказал он.

— Что дальше будете делать? — спросил я.

— Теперь надо проверить сухогрузы, — ответил он. — Проф же сказал, что надо выйти на связь по протоколу, когда закончим инвентаризацию — будешь ждать или пойдёшь?

— Пойду, наверное, — сказал я. — Мне нужно в Ашхабад и желательно распинаться с ним побыстрее, чтобы не затягивать этот рейд.

— А, ну, тогда ладно, — ответил Фазан.

— Кстати, а вы можете что-то поделать с лобовым стеклом моего Урала? — спросил я. — Меня заебало ехать с постоянным ветром в ебальник.

— Можно поставить обычное стекло, — сказал Фазан. — Ну, чтобы не поддувало. А так, надо было сказать заранее — мы бы взяли запаску.

— Блин! — воскликнул я и хлопнул себя по лбу.

— Теперь не жалуйся, — усмехнувшись, произнёс Фазан. — Сейчас я поручу кому-нибудь поставить стекло.

— Ладно, жду, — сказал я и направился к туше Ёжика.

Его уже аккуратно разбирают на части Нолик, Игла и какой-то неизвестный мне КДшник.

— Знакомься — это Салют, — представила его Игла. — Он из бывших Бороды.

Комплекция у Салюта крепкая, внешне он отдалённо напоминает мне дешёвую копию Дэйва Батисты, который играл в «Стражах Галактики» — такой же лысый и с грубым лицом. По возрасту ему, вроде как, ближе к полтиннику.

— Даров, — приветствовал я его. — Студик.

— Да знаю, — ответил тот басистым голосом. — Здоров, Студик.

— Что, решили последовать моему совету? — спросил я у Нолика.

— Да, мы посовещались и решили, что ты прав, — ответил он. — Может быть, в будущем ещё окажемся здесь и встретим местных зверей. А нет — ну, эта разделка не такая уж и трудная.

— Окей, — произнёс я и подошёл к покрывалу с кучей игл. — Возьму себе штук пять-шесть…

Выбираю самые длинные и толстые — сейчас, пока ставится стекло, изготовлю себе набор ножей.

Режущее свойство у этих игл есть, но не такое, какое можно было ожидать: их поверхность имеет очень острые рёбра, как на тёрке и я думаю, что при контакте с плотью жертвы, они обламываются и крошатся, что и создаёт эти нейротоксичные частички, довольно-таки быстро угандошивающие всё живое.

Свернув пять игл в ветошь, иду в здание завода и нахожу там подходящий верстак с инструментарием.

Работу нужно сделать, на самом деле, нехитрую: укоротить иглу до нужной длины, найти какую-нибудь резиновую ручку, обмотать хвостовик будущего ножа подходящим материалом и надев ручку на хвостовик, получить оружие.

Резать этим ножом будет очень неудобно и небезопасно, поэтому он нужен будет только для колющих ударов.

«Крестовину надо сделать, чтобы исключить риск съезжания вспотевшей или залитой кровью руки на лезвие», — придумал я дополнительную модификацию для будущего ножа.

Разрезать иглу оказалось проблемой, потому что она отличается невероятной прочностью. Но нет сейчас такой проблемы, которую нельзя решить большой физической дурью.

Внутри игла оказалась полой — это не полная неожиданность, но я думал, что там есть хоть какие-то внутренние перемычки, которые бы объяснили прочность.

Пришлось поступать иначе: я нашёл подходящую железяку, выровнял её и, подшлифовал напильником и вставил её в иглу, а уже на другой конец железяки приспособил резиновую рукоять от молотка.

Далее я просверлил в железяке отверстие и вставил в него сверло. Получилось тупо, в техноварварском стиле, но зато функционально.

Точно так же обрабатываю оставшиеся четыре иглы, получив пять стилетов с длиной лезвия по 17 сантиметров.

Теперь надо придумать, как их безопасно носить.

Нужны особенные ножны, чтобы лезвие не касалось краёв, то есть, что-то вроде…

Начал ходить по цеху и искать что-нибудь подходящее.

«Что-то вроде той девайсины — как ватная палочка для забора биоматериала в пробирке», — размышлял я. — «Чтобы лезвие висело в воздухе…»

В итоге, нашёл листы жести, которые подойдут идеально.

Нарезаю ножницами по металлу нужное количество листов заданного размера, а затем скручиваю из них тубусы. Для того, чтобы лезвие держалось нормально и не болталось внутри, как хуй в рукомойнике, оборудую каждую рукоять пластиковым вкладышем, который упирается в тубус и фиксирует лезвие.

Получилось грубо, по-варварски, но зато работает, а большего мне и не надо.

Креплю все пять ножей на поясе и, очень довольный собой, выхожу из завода.

А на улице меня встречает какой-то рабочий.

— Студик, — сказал он. — Поставили оконное стекло — это небезопасно, но зато дуть точно не будет. Мы его запенили, поэтому всё герметично. На время рейда сойдёт, а потом придётся всё это срезать, зачищать и ставить нормальное. Ну, если в тебя снова не будут стрелять.

— Ладно, спасибо, — поблагодарил я его. — Держи — угости причастных и сам поешь.

Передаю ему три батончика «Марса».

— Спасибо! — заулыбавшись, поблагодарил он меня в ответ.

— Но смотри там — это просрочка, — предупредил я его.

Сейчас почти все продукты, произведённые до зоошизы, являются лютой просрочкой. Но интерфейс не жалуется, поэтому конкретно эти батончики не опасны.

— Всё равно, спасибо, — покачав головой, ответил рабочий. — Новые всё равно не выпускают.

— Твоя правда, бро, — согласился я с ним и усмехнулся. — Всё, до встречи.

— Удачной охоты, браток, — пожелал он мне.

*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, 8 января 2028 года*

— Сука!!! — прокричал я, вправляя вывихнутый палец.

Не знаю, как это получилось, но я снова попал в переплёт, несмотря на то, что был готов к любой херне.

«Стекло разбили, пидоры!» — подумал я с негодованием.

Я мирно ехал на своём бронегрузовике, объезжая брошенные автомобили и скопления человеческих костей, а потом увидел группу каких-то КДшников, которые приветливо помахали мне руками и начали ждать, пока я не подъеду.

Но когда я приблизился примерно на сотню метров, они рассмотрели меня и открыли огонь из всех стволов, а затем херакнули по мне из РПГ-7. К счастью, не попали, но взрыв был очень близко и, по-видимому, с пробитием двери осколками.

Один из этих осколков, я думаю, и вывихнул мне указательный палец на правой руке — это больно, блин…

Мне пришлось покинуть мой верный и многострадальный Урал-ВВ, отбежать от него подальше, чтобы он не нёс наказания за мои грехи, ну, то есть, чтобы по нему больше не стреляли, и занял подходящее укрытие.

Неизвестные КДшники продолжают палить по мне из автоматов и пулемётов, превращая магазин ковров в пыльное решето.

«Чего я им сделал, блин⁈» — мысленно спросил я себя, взводя «Печенег». — «Я же просто ехал!»

Но сейчас такие времена, что дипломатия — это больше не опция. Ну, в большинстве случаев.

Форсреген вывихнутого пальца обойдётся мне в 457 килокалорий и займёт около одиннадцати минут, поэтому я проигнорировал предложение и вскочил, одновременно вскинув пулемёт.

Открываю ответный огонь, заливая занявших укрытия противников градом бронебойных пуль.

+81 очко опыта

Одного положил, но осталось ещё девятеро. А, нет, осталось ещё тринадцать — четверо мчат к месту действия на какой-то легковушке.

Скрываюсь за несущую стену магазина и осматриваюсь по сторонам.

ЭМ-зрение показывает, что людей тут, вообще-то, дохрена — в радиусе километра одновременно находятся двадцать с лишним человек, в зданиях и на улице.

Машина подъехала прямо к магазину ковров, боевики высыпали из неё на парковку и сразу, без остановок на раздумье и планирование, ворвались в здание.

Встречаю их одной длинной очередью, которую принимает на себя тип, несущий с собой тяжёлый противопульный щит.

Но щит, вынеся десяток попаданий примерно в одну область, даёт слабину и пробивается.

+26 очков опыта

Как только щитоносец рухнул, в дверной проём ударила струя ревущего пламени, подпалившего ковры и обои на стенах.

«Капец…» — подумал я и выпрыгнул в окно. — «Ебитесь с этим зданием сами!»

По мне сразу же начали стучать пули, искрящие и царапающие броню, но я вскинул «Печенег» и открыл огонь на подавление.

Когда вражеские КДшники попрятались в свои укрытия, я пробежал примерно сорок метров, продолжая палить из пулемёта, и укрылся за бетонным забором какого-то производственного здания.

Из магазина ковров выскочил КДшник с покрасневшими руками и вытянул их в мою сторону.

Но я сразу же начал переводить пулемёт на него, он это зафиксировал и рыбкой прыгнул за бетонную опору надземной теплотрассы.

Даю очередь по бетонной опоре, которая крошится и разлетается обломками, а затем пули достают ушлёпка и он почти сразу умирает.

+172 очка опыта

Это, похоже, был полноценный КДшник, но я удивлён, что он носил обычную броню — пусть на нём был тяжёлый бронежилет, но я не заметил никакой защиты конечностей.

Долго засиживаться нельзя, потому что эти уёбки активно маневрируют и очень организованно берут меня в кольцо — если останусь на месте, то уже через несколько десятков секунд окажусь в очень хуёвом положении.

Применяю прыжок, израсходовавший кусочек ультрагликогена, благодаря чему мне удалось пролететь около шестидесяти метров и врезаться в крышу Тойоты Короллы, которая не выдержала такого удара и глубоко вмялась.

Прямо со смятой крыши прыгаю ещё раз и перелетаю через бетонный забор какой-то войсковой части — то, что это войсковая часть, я понял по тому, что оказался на плаце, размеченном для строевых упражнений.

«Нужно будет вернуться сюда, как закончу с этими долбоёбами», — сделал я зарубку на память. — «Хотя, если они тут так свободно тусуются, в части уже точно нет ничего полезного».

Оглядываюсь и вижу в небе какого-то микрочелика с крыльями. Высотой он примерно около метра, в руках у него АКС-74У, а взгляд его грозен — я вижу в нём жажду убийства.

Крылья у него не пернатые, как у какого-нибудь ангела, а кожистые, как у летучей мыши.

«Я в ахуе», — оценил я своё состояние.

Микрочелик взмахнул крыльями и набрал ещё пару метров высоты, после чего открыл огонь из автомата.

Пули застучали по асфальту у моих ног, и я открыл ответный огонь.

Крылатый карлик отреагировал мгновенно — он рванул вправо, а затем снизился, укрывшись за бетонным забором.

Когда я добрался до стены на противоположной стороне плаца, преследователи вошли на территорию части и открыли по мне огонь.

— Мужики, вы чего творите⁈ — спросил я у них, рывком пробежав за стену казармы. — Что я вам сделал⁈

Стрельба, внезапно, прекратилась.

— Эй, ти! — спустя десяток секунд, окликнул меня кто-то.

— Чего тебе⁈ — спросил я.

— Ти не форси⁈ — задал неизвестный встречный вопрос.

— Кто⁈ — озадаченно спросил я.

— Форси, билять! — пояснил он. — Ты не из Эрон⁈

— Откуда⁈ — с недоумением переспросил я.

— Ти откуда⁈ — спросил неизвестный.

— Россия! — ответил я.

— А-а-а, падажи! — озадаченно попросил неизвестный.

Они начали переговариваться на своём языке, очень экспрессивно.

— Руски! — позвал меня тот же неизвестный. — Ашибка вышел! Слушай, да? Мы — друг! Не враг! Если ты не форси!

— Я не форси, клянусь тебе! — заверил я его. — Я — русский!

— Харашо! — сказал он.

— Я выхожу⁈ — спросил я.

— Да, брат! — ответил он. — Выходи!

Примечания:

1 — Десижн — от англ. decision — решение.