Основную часть работы я уже сделал, осталось только разделить вещи, на случай, если кто-то обнаружит один тайник, чтобы не нашли всё остальное.

И для того, чтобы спрятать всё это, я использовал самый не шпионский предмет, найденный в этой супершпионской тачке — маленькую лопату с деревянным черенком.

Холодов уже едет, но всё самое важное я уже успел перетаскать за бетонный забор. Здесь была промзона, которая ныне используется не полностью, и подойдёт для временной нычки.

Тут много чего есть, что можно использовать как ориентиры и места для тайников. Главное, чтобы закладчики тут не промышляли, а то найдут всё, а я в ближайшие пару дней вряд ли успею сюда вырваться. Даже если и отпустят, то могут приставить хвост на какое-то время.

Чемодан, который мог работать, как базовая станция и перехватывать звонки, я успел зарыть под бетонную плиту и закидать мусором. Это очень дорогая вещь, и никогда не знаешь, как она может пригодиться. Сумку с планшетом, который так пока и не включал, я зарыл в десятке метров, рядом со сломанным бетонным кольцом.

Из оружия я оставил себе пистолет «Рюгер», потому что он компактный и легко поместился между двумя бетонными плитами. Его и в кармане можно носить, он габаритами ненамного больше смартфона.

Глок забрал тоже, благо, что у Турка был пистолет, и он лежал в салоне. Но вряд ли я буду часто брать этот ствол, ведь даже 19-я версия была слишком большой. Глушитель, конечно, жаль, но для пистолета глушитель не панацея, ведь он не глушит звук на сто процентов, а просто делает его не таким резким и узнаваемым.

Компактность важнее, и Туман это понимал и знал немало способов заглушить звук. Так что пусть лежит в здешнем тайнике.

Оставил себе шуруповёрт, потому что мне казалось, что он пригодится, раз Туман оставил его в тачке. Надо только вспомнить, что он делает. Ещё забрал компактные глушилки и батареи для них, и несколько автономных жучков.

А вот большую глушилку пришлось оставить, она слишком тяжёлая и габаритная.

— Тяжёлая, гадина, — тихо выругался я и вернул чемодан в багажник.

Незаметно такое не спрячешь, придётся много копать, а на это надо много времени. Да и если найдут, то и остальное всплывёт. Лучше утащить что-то более полезное.

Дроны и камеры тоже пришлось оставить в тачке, так и не воспользовался всем этим богатством. Но без машины это всё работать не будет.

Нож-выкидуху бросил на пол, будто он выпал из кармана Турка, и Денчик этот ножик точно вспомнит. А вот большой нож Хаттори мне стало жалко, и я его припрятал. Заберу, пусть дома лежит, это не огнестрел, а за хранение холодного оружия сейчас статьи нет. Да и такой при желании легко найти в продаже на Авито, так что не будет вопросов, откуда он взялся.

Припрятал деньги и симки, конечно, и два телефона из трёх, оставил им только один кнопочный, которым не пользовался. Оставил в тачке все жучки, которые могли работать только с машиной, а в бардачке оставил очки, чтобы Холодов смог залезть в бортовой компьютер и посмотреть, что там есть на Штерна и остальных.

Содержимое бортового компьютера я поставил копироваться в облако, на тот сервер Тумана. По окончании большая часть удалится, кроме того, что непосредственно относилось к делу, а сим-карта, через которую работала связь, уничтожится. Как раз пока приедут, всё закончится.

А музыку скопировал на внешний жёсткий диск, ведь у Тумана было много чего хорошего в фонотеке.

Футляр с таблетками я забрал, как и ручку, в которую можно было зарядить яд или слабительное. Ещё оставил инструмент для копирования электронных ключей. Ну и забрал себе мелочь, вроде флешек, помогающих взлому компьютеров, и сканер жучков не забыл. Само собой, припрятал кредитные карты, а созданные на принтере документы сжёг на бетонной плите, и ветер разметал пепел. Но оставил бланки, ещё пригодятся.

А вот пустую записную книжку Тумана я положил на видное место. Чтобы у Холодова мелькнуло в голове, что у капитана Гриневича есть такая же. Может, вычислит, что это он зелёный дракон.

В общем, забрал немного, но самое важное. В ближайшие дни я вряд ли смогу сюда приехать, а полноценный шмон в районе обнаружит все тайники. Но чтобы устроить такой здесь, нужны основания и подозрения, что именно тут что-то спрятано.

А откуда они возьмутся, ведь на первый взгляд всё выглядит так, что здесь просто случилась авария, и здесь не было базы шпиона, я ещё скажу, что ехали в другое место, дальше, и даже в навигаторе оставил метку. Так что они осмотрят место и уедут, забрав покорёженную машину со всей начинкой и труп. Что-то потом заберу, что-то перепрячу.

Закончив со всем этим, я выкинул перчатки и сел у машины. Адреналин отпустил, начало знобить, и я понял, как вымотался сегодня. Когда работал, думал быстро и хладнокровно, как действовал бы Туман, а сейчас снова стал собой.

Но это физическая усталость, мозг-то работал дальше, строил варианты. Впечатление, будто я загрузил туда программу, которая работала в фоне и думала о таких вещах, о которых раньше даже не помышлял.

Зато это не помешает составить легенду. Штерн, скорее всего, после таких улик не выплывет, и знакомые от него будут открещиваться, даже влиятельные. А вот Гриневич, третий дракон, пока никак не замазан в этом непосредственно, за исключением знакомства со Штерном. Да, ему зададут вопросы, ведь он явно помогал Штерну, который действовал по указке Турка, но он и сам может быть хитёр и выскользнуть.

Надо понять, на чём его завербовал Туман.

Было ещё одно слабое место в легенде — для чего Турок якобы вёл все эти записи на Штерна, как я хотел выставить. Но тут объяснить проще всего. В ФСБ же знают, что Штерн пытался его сдать, вот Турок собирал на него компромат, чтобы сильнее привязать к себе.

Холодов будет минимум через пятнадцать минут, но мне тут в голову пришла мысль. Успею.

— Ну-ка, ну-ка, — проговорил я.

Покрутил в голове залы дворца памяти, вернулся за таблетками и вытащил одну упаковку. Вспомнил из чужой памяти, что в этом мог быть яд, и мне казалось, что именно такой мог не оставлять следов.

Ведь тело Лисицына ещё не захоронили. А если они увидят таблетки, то подумают, что это Турок его отправил. Сделают дополнительные анализы и увидят.

Так и самого Леонида Аркадьевича не обвинят, что он был шпионом, ведь поймут, что его убили, и Штерну будет труднее отмазаться. Он же пытался выставить вражеским агентом своего шефа, но не выйдет.

Вдали показались фары. Я сел у машины, выдохнул, потёр всё ещё болевшую грудь. Наверняка там остались синяки от ремня. Да и лицо горело от подушки безопасности.

Подумалось вдруг, что у Турка тоже должна быть машина. Раз он учился у Тумана, то где-то оставил свою для работу. Но тут без его памяти хрен вычислишь.

А что насчёт памяти Тумана? После сегодняшнего она точно должна освежиться.

Я попытался прямо сейчас пройти к башне дворца, которая была важна для шпиона, но всё расплывалось, едва я проходил через ещё неизвестные мне залы.

Ещё рано, но я уже вижу больше. Даже появился зал, в котором можно разглядеть большой глобус. Там будто нет света, но уже проявляются стены, на которых висели карты.

Отлично, там точно может быть что-то полезное…

На подъезжавшей машине горела мигалка. Менты или скорая. Менты. Я поморщился. Опять сейчас будут выделываться, как они любят, особенно если кто-то меня знает.

Но тут мне повезло. Хотя бы этот один мент меня никак не терзал. Даже помогал несколько раз.

— О, это ты, Вадик? — опер Пётр Рогачёв уставился на меня. — Ты чё тут делаешь?

— Вы как та училка в Гарри Поттере, — я усмехнулся и кашлянул. — Смотрите на меня с таким видом, будто хотите сказать: «почему когда что-то происходит, ты всегда оказываешься рядом».

— Раз смеёшься, значит, целый, — заключил он. — Ну ёлки-палки, ты как тут оказался вообще? Колу будешь?

— Да. Дежурите сегодня?

— Ага. А то звонит какой-то мужик, мол, террорист какой-то убился с пацаном на машине. Вот и дёрнули меня, ёлки-палки, вдруг криминал. Хотя тут точно криминал, — Рогачёв присвистнул.

У него была маленькая бутылка доброй колы, тёплая, но я всё равно выпил.

Рогачёву я объяснил начало легенды, что утром мне написала девушка, я ушёл из института, но дальше ничего не помнил. Что очнулся в машине, и тот человек мне угрожал. Заставил меня сесть за руль, потому что сам скрывался, но я не справился с управлением, когда он достал пистолет, и врезался.

Когда говорил, при этом смеялся, чтобы он думал, что это нервный смех. Зато он сфотографировал ствол и всё остальное. Но все детали ему знать не надо. Типа для большей правдоподобности я скрываю то, что надо знать только ФСБ.

— В отдел надо будет съездить, — сказал Рогачёв.

— Да тут кое-кто приехать должен. Из ФСБ. Я уже звонил.

— Вон оно чё, — протянул он и нахмурился.

Приехала скорая. Я думал, они заберут Турка, но, оказывается, они мертвецов вообще не возят. Это в кино они упаковывают труп в пакет и везут в морг, а в жизни иначе.

— Труповозку вызывай, — сказал прибывший врач, едва глянув на тело, и закурил.

Он глянул на меня, убедился, что я жив-здоров, и на этом закончили. И тут, наконец-то, показался Холодов на своём «Рено Дастер». Он вышел и уставился на тачку, потом на меня и опера.

— Почему когда что-то происходит, — начал майор, глядя мне в глаза, — ты всегда оказываешься рядом.

Я засмеялся, Рогачёв хмыкнул. Холодов нахмурился и подошёл ближе.

— Я не всё рассказал, — «успокоил» его я шёпотом, когда опер отошёл. — А то мало ли.

— Ну и правильно, — майор кивнул.

Дальше приехала целая толпа народа на чёрных машинах, а менты уехали. Я следил, догадается ли кто-то пойти дальше, куда я уносил своё богатство, но их интересовала только тачка и её содержимое.

Холодов сам залез в машину, нашёл очки и посмотрел через них на экран, спрятанный в сиденье, после довольно крякнул. Перед тем как увезли Турка, он проверил его карманы и нашёл записную книжку с кодом, который его озадачил, но ничего не сделал. Ещё не понял, для чего это.

Ладно, раз Туман сам оставил эту зацепку, то верил, что майор сам догадается. Не буду намекать, но буду за этим следить.

А всех остальных так интересовала тачка, что их эксперты аж чуть не танцевали от восторга. Ещё бы, тачка почти как у Джеймса Бонда, напичканная всем подряд. Это ж редкая удача такую перехватить.

А я даже не поездил на ней толком. Как бы раздобыть себе такую? И сделать шпионскую тачку ещё лучше.

— И что, меня увезут в камеру? — спросил я, когда майор подошёл ко мне. — На допрос?

Холодов помотал головой и показал на свою машину.

— Сможешь в ней поехать?

— А почему бы я не смог? — удивился я.

— Ну вдруг у тебя теперь ПТСР, и ты теперь будешь от машин всю жизнь шарахаться? — задумался он.

— Да так-то я не снежинка, чтобы всего бояться, — я махнул рукой. — Я в детдоме рос, товарищ майор. Никак подбросить хотите?

— Поехали.

Ну и попутно допросит, конечно, раз не отдал своим коллегам, которые очень хотели со мной поговорить. Но мне же лучше. У него мозги варят лучше, и несколько намёков позволят ему составить точную картину.

— Значит, похитил тебя у института? — спросил он, разворачивая машину.

— Да. А можно музыку? — спросил я. — Так спокойнее будет.

— Ты такое не слушаешь, — майор поморщился.

— А вы что, любитель русского рэпа? Или включаете шансон про бандитов?

Холодов усмехнулся и нажал на кнопку передней панели.

— О прекрасная даль, поглотившая небо, — запел Шевчук из ДДТ.

— А вам такое разве слушать можно? — я посмотрел на него.

— А чё нельзя? — он покосился на меня. — Что хочу, то и слушаю. Ты продолжай, Лебедев, продолжай. Или сейчас, или завтра за тобой заеду, или в управление вызову. Но рассказать надо всё. И лучше мне, чем кому-то ещё, потому что я в теме, кто эти люди. И молодец, что оперу не стал говорить. У него своей работы хватает, с трупами и износами, не хватало ему этой экзотики.

И я начал рассказывать легенду, которая крутилась в моей голове. И не просто крутилась, ей вообще был посвящён целый зал, который я пристроил к Палаццо Веккьо, чтобы не забыть ни одной детали.

Отличная легенда, чтобы зацепить как Штерна, так и Гриневича, и чтобы я с Наташей был как бы не при делах.

— Он спрашивал про турбазу, — говорил я. — Что я там делал, что там Наташа делала, и что делал тот лысый. Первым делом начал это спрашивать. И про вас тоже, что вы там делали и что искали, и что тот человек говорил.

— Угу, — Холодов кивнул, ведь это совпадало с тем, что он думал.

— Он ещё как-то сказал, мол, — я сделал вид, что задумался, — мол, конец белому дракону, или что-то такое… я переспросил, он огрызнулся.

— Вот как, — майор аж повернулся ко мне.

Знал про трёх драконов. Значит, ему будет проще поверить. Я продолжал рассказывать…

* * *

Несколько часов спустя. Флоренция, Палаццо Веккьо…

— Один мой знакомый очень любил это место, — сказал доктор Ланге. — Каждый раз, когда он приезжал в город, он приходил сюда и поднимался на эту башню. Я однажды даже подумал, что у него здесь тайник. Но ничего так и не нашёл.

Он устал, пока поднимался по лестнице башни Арнольфо на Палаццо Веккьо, и не сразу смог отдышаться. Зато отсюда был хороший вид. С этого места можно разглядеть собор Санта-Мария-дель-Фьоре с огромным куполом Брунеллески и башню-колокольню Джотто, и целое море черепичных крыш вокруг. Между зданиями горели уличные фонари, ведь уже почти стемнело.

На площади внизу собралась целая толпа местной молодёжи, которая весело гоготала и слушала музыку, пока рядом не остановилась патрульная машина. Карабинеры тут же всех разогнали. Преступность в городе высокая, особенно молодёжная, поэтому в центре города полиция с такими группками не церемонится, особенно вечерами, чтобы туристам ничего не угрожало.

Ланге поморщился, когда на вершину башни поднялась целая толпа китайцев, и подождал, пока они галдели, делали снимки и видео. А его собеседник молчал всё это время, замерев, как статуя.

Доктор покосился на него.

— Прошло много времени, — наконец сказал тот, когда китайцы ушли. — Ты обещал, что к весне будет готово.

Они говорили по-английски, но у собеседника, ещё крепкого мужчины под пятьдесят, был сильный русский акцент. Он и был русским, но даже Ланге мало что о нём знал, хотя пару раз пытался копнуть. В первый раз не нашёл ничего, а второй раз ему позвонил один хороший знакомый и рекомендовал закрыть тему.

— Я обещал твоему шефу, что отправлю лучших. Это я и сделал.

— Твои лучшие люди провалились. Только что узнал, что ещё один твой человек разбился в аварии.

— Уже в курсе, — мрачно сказал Ланге. — В таком случае, я готов вернуть аванс. Дело оказалось сложнее, чем обсуждали раньше.

— Дело не в авансе, — русский смерил его тяжёлым взглядом. — Задача поставлена, она должна быть сделана. Здесь не будет увольнения и разрыва контракта. Здесь будет иное, — спокойным голосом произнёс он. — Шеф ждёт прототип. Тем более, Корнеев разрабатывает другой.

— У него хорошая служба безопасности, плюс «Контур», — Ланге начал загибать пальцы. — Первый агент нашёл их слабое место, но только он один. Мы прорабатываем другие, но самым удобным способом будет…

— Нам твою шпионскую кухню знать не надо, — сказал на русском собеседник. — Сделай уже. Если нужны ресурсы, говори, мы предоставим. Но надо торопиться.

Он достал сигарету и прикурил, держа её в левой руке.

— В этом деле спешка… — начал Ланге.

— В этом деле надо бежать быстрее всех, чтобы тебя не опередили. Ещё год-два, и мы проиграем.

— У тебя-то откуда такие мысли? Ты глава службы безопасности, твоё дело маленькое.

— Я за своё дело всегда болею. Как только Корнеев доработает, что хотел, он поднимется на такой высокий уровень, что его оттуда не достать. Кстати, доктор… Раньше ты был более дерзким. И такое воспринимал, как вызов, а сейчас чего-то нерешительный стал, — мужчина усмехнулся. — Что это с тобой случилось?

Но правая половина лица почти не двинулась, и усмешка вышла кривой.

— Раньше я был молодым, — ответил Ланге.

Русский задумался.

— Песню одну вспомнил. «Посмотри, старина, на любого щенка, он резвее тебя и злей», — процитировал он.

— Русская песня?

— Какая ещё? Я ваше говно иностранное не слушаю. Ты же знаешь, за чем охотишься. И знаешь, что когда это доведут до конца, люди вроде тебя в принципе никому не понадобятся. Успевай, доктор, время идёт, последний поезд вот-вот отчалит, а шеф теряет терпение. Или тебя задвинут молодые щенки.

Он развернулся и не прощаясь спустился по лестнице.

Ланге остался на башне, но переместился, чтобы получше разглядеть базилику Санта-Кроче, а мыслями был в другом месте. Он гулял по своему дворцу памяти, которым научился пользоваться у одного своего знакомого, и перебирал варианты людей из старой гвардии, потому что молодые с таким справиться не могли.

Даже самые резвые и злые щенки ломают об такое зубы.